Глава 56 — Глава 56. Какой славный мальчик, я его едва узнала!

Чжао Чжоу, видимо, решил, что его капитуляция прозвучала недостаточно убедительно, и принялся сыпать комплиментами: — Госпожа, вы так отважны, так талантливы, так энергичны, так величественны, а кулаки у вас такие тяжёлые... Линь Мяоюй от этого потока лести почувствовала головокружение. — Стоп! Стоп! Стоп! — крикнула она. — Господин Нарываешься... кхм... Чжао Чжоу, так ведь? А ну-ка, соберись с мыслями и повтори моему брату то, что ты ему сказал вначале! *** *БУМ!* Толпа зевак, наблюдавшая за сценой, взорвалась гулом голосов. — Ох... мне это не снится? Кто-то рядом отвесил ему пощёчину. — Больно? — Ты чего дерёшься?! — взвыл получивший по лицу. — Помогаю тебе убедиться, что ты не спишь. Мне вот, например, руку немного отбило. — А себя почему не ударил? — Больно же! — Надо же, нашёлся кто-то, кто не боится рода Чжао! — Так ему и надо, этому зверю в одеждах! — злорадно прошипел кто-то, видимо, ранее пострадавший от выходок Чжао Чжоу. — Похоже, «Просто аптеке» скоро конец. Жаль, больше не купим таких хороших пилюль. — А никого не удивляет, что эта девочка, которая обычно такая тихая и милая, когда продаёт ягоды, в драке превращается в такого монстра? *** Вернёмся к Чжао Чжоу. Услышав приказ Линь Мяоюй, он поспешно затараторил: — Госпожа, что я сказал? Я ничего не говорил! Я просто проходил мимо, споткнулся и разбил себе лицо. Его слова были пропитаны отчаянным желанием выжить. Линь Мяоюй кивнула и, потеряв к нему всякий интерес, повернулась к брату. — Братик, задание выполнено! — с гордостью доложила она. — Дальше сам разбирайся. С этими словами она вернулась на своё почётное место за прилавком с ягодами. Лю Циннин знала Чжао Чжоу, но, зная характер и силу Линь Хаотяня, даже не пыталась вмешиваться. Увидев, что Линь Мяоюй вышла из «режима берсерка» и снова стала тихой и спокойной, она с улыбкой похвалила её: — Сестрёнка, ты сейчас была просто неподражаема! Линь Мяоюй скромно махнула ручкой. — Что ты, сестрица, мне до тебя ещё расти и расти. И они принялись рассыпаться во взаимных комплиментах. *** Но у вас, дорогие читатели, наверняка возник вопрос: а куда же делась свита Чжао Чжоу, пока его избивали? А это была заслуга Линь Хаотяня. Прежде чем отправить сестру в бой, он оценил силу сопровождающих и обнаружил среди них нескольких мастеров на Стадии Превосходства. Поэтому, как только Линь Мяоюй начала «урок вежливости», он своей аурой пригвоздил всю свиту к месту. Они рвались на помощь, но не могли и пошевелиться, в ужасе наблюдая, как их господина превращают в отбивную. И вот, когда Линь Хаотянь снял давление, они тут же подскочили к Чжао Чжоу, помогая ему подняться. Один из охранников, мастер на Стадии Превосходства, прошептал ему на ухо: «Господин, нас обездвижили. Здесь кто-то гораздо сильнее нас». Линь Хаотянь слышал их шёпот, но не обратил на него внимания. — Ну что, господин Чжао, — обратился он к побитому мажору, — вы всё ещё хотите мою лавку? Чжао Чжоу инстинктивно содрогнулся. Ноющая боль в лице подсказывала ему, что геройствовать сейчас не время. Он поправил одежду и, отвесив Линь Хаотяню поклон, произнёс: — Уважаемый хозяин, я был опрометчив. Прошу прощения. Позвольте откланяться. С этими словами он и его свита поспешно ретировались. Линь Хаотянь не стал их останавливать. Он не придал этому инциденту особого значения, посчитав его лишь мелкой неприятностью. Если они решат отомстить — одного удара меча будет достаточно. Если нет — то двух. Повесив на дверь табличку «Продано», он попрощался с девушками и... снова отправился лежать на задний двор. *** В поместье рода Чжао. Возвращение Чжао Чжоу в таком виде всполошило всех его многочисленных обожателей-родственников. Зал для совещаний наполнился людьми. Во главе сидел глава рода, Чжао Линь. — Чжоу'эр, расскажи, что произошло. Его голос заставил всех замолчать. И Чжао Чжоу, всё так же вежливо и культурно, слово в слово, без прикрас, пересказал всё, что с ним случилось. Правда, его изысканные манеры и безупречная речь смотрелись крайне нелепо на фоне его распухшего и посиневшего лица. Услышав его рассказ, все старики и старушки, души в нём не чаявшие, пришли в ярость. — Хм! Наш Чжоу'эр удостоил его лавку своим вниманием, а этот хам осмелился поднять на него руку! — Точно! Наш Чжоу'эр — такой славный мальчик! Посмотрите, во что его превратили! Я его едва узнала! — Мы не должны спускать им это с рук! — Верно! Кто смеет в городе Лю переходить дорогу роду Чжао?! Глава рода, Чжао Линь, выслушав сына, а затем и гневные возгласы родни, лишь устало потёр переносицу. Он прекрасно знал своего сына, видел его насквозь и давно махнул на него рукой. Но что поделать с этой слепой любовью старейшин? В зале сидела и Чжао Фэйянь. Она молчала всё это время, но, выслушав рассказ брата, задала ему вопрос: — Чжоу, ты сказал, что тебя избила маленькая девочка, и что Лю Циннин тоже была там? — Да, сестра. — А хозяин лавки был примерно твоего возраста, и эта девочка — его сестра? — Да, когда она остановилась, она назвала его «братиком». Получив подтверждение, Чжао Фэйянь, кажется, догадалась, о ком идёт речь. — Отец, нам не стоит вступать в конфликт с этим человеком. Чжао Линь, всё ещё массировавший виски, с удивлением посмотрел на дочь. Какой-то безвестный юнец, и вдруг с ним нельзя вступать в конфликт? — Фэй'эр, ты его знаешь? Но старейшины, услышав её слова, тут же возмутились, не дав ей ответить: — Фэй'эр, что ты такое говоришь?! Твоего брата так избили! — Да, Фэйянь! Мы знаем, что ты недолюбливаешь своего брата, но нельзя же так говорить....