Глава 21 — Глава 21

— Это… Орочимару… Господин Орочимару. Услышав это, Орочимару на мгновение замер, а затем его губы расплылись в многозначительной ухмылке. Реакция Шинсуке Учиха была странной. Неужели с его Шаринганом он не заметил шиноби, стоящего рядом с главой клана? Или же не узнал Орочимару, чья внешность была слишком характерной? Здравый смысл подсказывал: оба варианта неверны. Шинсуке узнал Орочимару. Более того, сопоставив это с недавними трудностями клана, он мгновенно понял суть происходящего: глава решил опереться на авторитет и силу легендарного Саннина. Шинсуке соображал быстро, его явно можно было назвать умным, но как он себя повел? Он не бросился первым же делом выражать почтение тому, у кого клан просил спасения. Даже получив помощь, он не выказал особой благодарности, а лишь перевел взгляд на всесильного главу. Почему? Ответ был очевиден: он не считал помощь от Орочимару чем-то почетным. Орочимару облизнул губы, мысленно отметив: «Любопытно». Умный, заносчивый, упрямый… Таким было первое впечатление о Шинсуке Учиха. То ли подобное притягивало подобное, то ли просто совпадение, но лица и поведение остальных членов отряда Полиции почти на восемьдесят процентов копировали настрой Шинсуке. «Юношеский максимализм», – хмыкнул про себя Саннин. Лицо Фугаку помрачнело. То, что заметил Орочимару, он, как глава клана, видел еще отчетливее. Заметив, что Шинсуке медлит, он прикрикнул: — Живо делай, что сказал господин Орочимару! — Есть! Шинсуке коротко откланялся и, подав знак Полиции, мгновенно исчез вместе с отрядом. — Глава Фугаку, твои соплеменники не перестают меня удивлять, — Орочимару усмехнулся, стараясь, чтобы в голосе не слишком сквозила ирония. — С таким гонором у тебя не так много вариантов развития событий. При этих словах Фугаку стал еще мрачнее. — Они могут позволить себе идти на поводу у чувств, но ты – глава клана. Неужели ты собираешься ждать, пока ситуация станет необратимой, чтобы потом кусать локти? — Орочимару сменил привычную ледяную ухмылку на тон, который можно было назвать почти наставническим. — Клан Учиха должен пройти через это. Ты же понимаешь: кукловод еще не пойман. Хочешь, чтобы после каждого нападения на деревню вину сваливали на твой клан? — Терпение Конохи не безгранично. Когда чаша переполнится, произойдет взрыв. Ты прекрасно понимаешь, к каким последствиям это приведет. Фугаку молчал, опустив голову, а тени на его лице сменяли друг друга. — Или ты надеешься поднять восстание, чтобы Клан Учиха сам диктовал условия? — Хватит! — Фугаку вскинул голову. Слова давались ему с трудом, он словно выдавливал их из горла. — Можешь не продолжать… Я согласен. Сердце Фугаку жгла ненависть. Он ненавидел Мадару, который много лет назад напал на деревню с хвостатым зверем, посеяв семена раздора между кланом и Конохой. И он ненавидел нынешнего таинственного врага, который действовал столь нагло, подставляя соплеменников под удар. — Очень хорошо. Теперь давай обсудим детали. … Квартал Учиха. В тени деревьев Итачи, только что закончивший обед, баюкал на руках маленького Саске, кормя его из бутылочки. Глядя на то, как Саске усердно сосет молоко, Итачи невольно улыбнулся. Ему очень нравилось, как сильно младший брат нуждается в нем и как искренне его любит. — Итачи-кун! Издалека к нему бежала девочка с хвостиком, на ходу махая рукой. — Изуми, — кивнул ей Итачи и снова сосредоточился на брате. Изуми Учиха была той самой девочкой, которую он встретил в ночь нападения Девятихвостого. Случай спас ей жизнь, и с тех пор Изуми постоянно искала повода поговорить с ним. — Ой, Саске кушает! Какой милашка! — Изуми наклонилась, заглядывая малышу в лицо. — Можно мне его подержать? Итачи ответил без колебаний: — Нет. Ты его расплачешь, как в прошлый раз. Изуми надулась, вспомнив тот конфуз. — Ну что ты! То была случайность. В этот раз я буду очень-очень осторожной, пока он занят едой. С этими словами она протянула руки и осторожно перехватила младенца. Как и следовало ожидать, Саске обладал врожденным чутьем. Мгновенно распознав подвох, он заерзал и залился плачем. Итачи тут же забрал брата обратно и привычным жестом быстро успокоил его. Изуми, отвергнутая дважды, впала в глубокое уныние. Даже ее хвостик перестал задорно качаться. — … — Это отец. Заметив краем глаза знакомый силуэт, Итачи встрепенулся и направился в ту сторону. Вскоре он подошел к Фугаку Учиха и разглядел того, кто стоял рядом с отцом. Инстинкт подсказал ему: этот человек опасен. Итачи невольно замедлил шаг. Однако те двое, заметив детей, сами направились к ним. Вид двух мальчиков немного разрядил гнетущую атмосферу. Орочимару смерил Итачи изучающим взглядом. — Твой сын? Познакомишь? При упоминании сыновей вечно напряженное лицо Фугаку немного разгладилось, в голосе прозвучала тень гордости: — Мой старший сын, Итачи. Маленький – Саске. Итачи, это господин Орочимару. — Да, отец, — Итачи, не выпуская Саске, вежливо поклонился. — Приветствую, господин Орочимару. — Итачи? — негромко повторил Орочимару. Почему-то в этом имени ему почудился недобрый знак. Возможно, потому, что в природе ласка – итачи – является естественным врагом змей. «Естественный враг». Эта мысль заставила Орочимару невольно усмехнуться. — Господин Орочимару? — Фугаку недоуменно взглянул на него, не понимая причины смеха. — Нет, ничего. Орочимару качнул головой. Его внимание все больше привлекала недетская выдержка Итачи. Особенно эти спокойные, глубокие глаза – они нравились ему всё больше. — Итачи еще не ходит в Академию Ниндзя? — Спросил Орочимару, повернувшись к отцу мальчика. Фугаку кивнул. Итачи было шесть лет, его зачисление планировалось только со следующего потока. — Я вижу, что он гений, — прямо заявил Орочимару. — Я хочу взять его в ученики. Что скажешь? — Это… — Фугаку изменился в лице, не зная, как реагировать. С одной стороны, Саннины были вершиной мира шиноби. Учиться у них – значит получить лучшее образование из возможных. Но с другой… репутация Орочимару оставляла желать лучшего. — Глава Фугаку, неужели в Конохе даже Учиха имеют право воротить от меня нос? — Орочимару мгновенно считал сомнения собеседника и недовольно хмыкнул. Не желая отчитывать отца на глазах у детей, он добавил ровным тоном: — Я хочу сделать Итачи своим учеником не только из-за его таланта. Есть и другая причина… Ученик Джирайи стал Хокаге. Если я не воспитаю кого-то равного, получится, что он превзошел меня. — Хокаге?! Это слово заставило сердце Фугаку екнуть. В душе поднялась буря эмоций. Точно, Орочимару хоть и пользовался дурной славой, все же был учеником Третьего и принадлежал к прямой линии преемственности Хокаге. Скрывая волнение, Фугаку улыбнулся: — Что вы, господин Орочимару. Я лишь засомневался, достоин ли мой сын такой чести. Фугаку бросил на сына красноречивый взгляд. Итачи, поняв без слов, снова поклонился: — Почту за честь, учитель Орочимару. Пожалуйста, не забудьте поставить «Спасибо»! Ваша активность помогает делать работы лучше, ускоряет выход новых глав и поднимает настроение переводчику!