Глава 8 — ♡︎Глава 8

Джунён не пыталась выяснить источник тех карманных денег. Ей не нужно было знать. *‘Чем бы она не занималась, она обязана была сделать для меня хотя бы это.’* *‘Если родила меня в такой семье, могла, по крайней мере, относиться ко мне лучше.’* ‘Как бы ни было сложно, она должна была вырастить меня не такой несчастной, как сейчас.’ Вот о чем думала Джунён. Если она унаследовала от своей матери гладкую кожу, блестящие черные волосы, тонкие черты лица, вызывающие зависть и восхищение, и ум, способный обеспечить ей место лучшей ученицей даже в этой сельской школе, её мама должна была, по крайней мере, создать для себя лучшие условия. Было бы лучше, если бы Джунён была настолько глупой, что даже не подозревала о том, что её жизнь будет обречена с самого рождения. Тогда она могла бы довольствоваться жизнью, как сестра ее соседки, которая забеременела и вышла замуж в двадцать один год, переспав с сыном владельца хозяйственного магазина, который периодически рукоприкладствовал и однажды даже ударил ее в глаз, когда она занималась своими делами. Но Хэсу затронула проблему, которую она пыталась игнорировать. *‘ — Родителей ведь не выбирают.’* ...Что О Хэсу знает о её матери? Джунён, погруженная в свои мысли и сжимающая ручку в руке, прикусила губу от внезапного удара по затылку. — Паршивка, знай меру. Если с тобой нянчатся только из-за хороших оценок, можешь внаглую плевать в потолок? Она почувствовала, как покраснело ее лицо, но ее разум был холоден. От учителя математики всё еще пахло алкоголем, который он выпил накануне вечером, хотя был уже день. Учитель, вдовец, никогда не баловал ее. На самом деле, Джунён знала, что он считает ее занозой в заднице. Однажды он пригласил Джунён, которая была особенно хороша в математике и любила ее, вступить в математический клуб. Но от него всегда разило алкоголем, и он разглядывал ноги девушек своими сальными глазами. Он без всякой причины трогал девушек за руки или за талию, а иногда слегка приподнимал им юбки длинной палкой, которую называл "палкой любви". Так что все девочки в школе избегали его. Они ни за что не приняли бы предложение сумасшедшего, который, вероятно, думал о том, чтобы усадить их к себе на колени, пока он будет учить их учебе, а потом напоить до смерти. Он трижды просил, и она трижды отказывалась. С тех пор он приставал к ней при каждом удобном случае. Она неправильно прикусила губу? Джунён почувствовала металлический вкус крови. Услышав хихиканье некоторых учеников, Джунён сжала кулаки. Если бы он попросил ее решить задачу, она могла бы легко доказать свое превосходство, но он был достаточно умен, чтобы не дать ей такого шанса. — Ты считаешь, что учителя - это какая-то шутка? Только потому, что ты умная, считаешь, что наши слова ничего не стоят? Думаешь, что можешь игнорировать нас, потому что поступишь в университет в Сеуле и больше никого отсюда не увидишь? Ах ты, мелкая...! Должно же быть у человека хотя бы минимальное воспитание. Он снова ударил ее по голове. Брови Джунён гневно взлетели вверх. Увидев это, учитель нетерпеливо схватил свою "палку любви", как будто только этого и ждал, и ткнул ее в голову. — Посмотри на свое выражение лица. Как я могу так учить учеников? Я говорю это для твоего же блага, мерзавка. Когда взрослые говорят, ты должна слушать и думать, что на то должна быть причина. Если бы кто-нибудь сказал ей, что убьет этого подонка прямо сейчас в обмен на половину ее жизни, она бы с радостью опустилась на колени. Иногда Джунён проклинала свою чрезмерно развитую рациональность. Что, если бы она была из тех, кто действует, не задумываясь? Неужели тогда никто не посмел бы с ней связываться? — Она ещё и недовольное лицо скорчила. Эй, Юн Джунён... Когда Джунён подняла руку, чтобы схватить палку, которая давила ей на голову, вдруг раздался серьёзный голос. Все взгляды в классе обратились к Сынуну. Он стоял с напряженным лицом, глядя в нашу сторону. — Джунён вчера было очень плохо и она упала в обморок из-за меня. Так что, если она не может сосредоточиться на занятиях, это абсолютно моя вина, учитель. Простите меня. Математик, выглядевший ошеломленным, скрестил руки на груди и уставился на склонившего в извинительной позе голову Сынуна. Одна из причин, по которой Сынуна считали принцем, заключалась в том, что учитель математики, который был известен своим отвратительным характером, почему-то был снисходителен к нему. — Почему ей было плохо из-за тебя? Юн Джунён втрескалась в тебя и потому не может спать по ночам? Так что ли? Когда учитель ткнул в девушкой указкой, уши Сынуна покраснели. Он искоса взглянул на Джунён, до сих пор неподвижно сидевшую с опущенной голову. — Нет... эм... дело не в этом... Внезапно раздался громкий хлопок, заставивший вздрогнуть всех в классе, особенно математика. Что-то пролетело в опасной близости от него и с громким стуком ударилось о доску. Баскетбольный мяч, которым ученики пользовались в обеденный перерыв, отскочил от пола. Учитель огляделся в поисках виновника. Найти его было нетрудно. Бомджин, с растрепанными волосами, как будто он только что проснулся, стоял, поводя одним плечом. Он громко зевнул и заговорил хриплым голосом: — Этот ублюдок вот так кинул в неё мяч. А ведь даже я не веду себя так с людьми. — Эй, Квон Бомджин!... Черные густые волосы Бомджина все ещё напоминали птичье гнездо, но никто над ним не смеялся. Его сонный взгляд заострился и теперь был направлен на учителя математики. Не только учитель чувствовал, что Бомджин может наброситься на него в любой момент. Напряженная атмосфера воцарилась в треугольнике, образованном тремя людьми, стоящими в классе. Указка в руке учителя математики слегка задрожал. В этот момент прозвенел звонок, и учитель, словно пытаясь сгладить свою трусость, громко закричал: — Все трое напишите объяснительную к концу сегодняшнего дня! Когда он быстро вышел из класса, ученики начали перешептываться и оглядываться по сторонам. Хэсу потянула Сынуна за рукав, встав перед ним. — Зачем ты вмешался? Сидел бы тихо, не влетело бы. — Потому что это была моя вина. Сынун слегка нахмурился и посмотрел на Джунён и Бомджина. Бомджин взъерошил волосы на затылке и громко зевнул, а затем вышел из класса, словно зверь, собирающийся на прогулку. Джунён, оставшаяся под пристальными взглядами олноклассников, тихо вздохнула и снова взялась за ручку. На ее бесстрастном лице не было ничего, кроме усталости. — Возможно ли, что Квон Бомджин и Джунён... Хэсу навострила уши, но Сынун быстро закрыл рот и улыбнулся: — Ничего. Не обращай внимания. Он хотел подойти к Джунён, чтобы поговорить, но затем сел обратно, вспомнив, что она сказала утром. *‘Это эффект отдачи? Она сказала не беспокоиться о ней. Возможно поэтому я беспокоюсь ещё больше... Нет. Мне ведь было не всё равно с самого начала.’* Смущенно почесывая затылок, Сынун последовал примеру Джунён и взял ручку. Хэсу и остальные болтали вокруг него, но его голова была занята другими мыслями. Обычно, во время самостоятельных занятий, несколько учеников заполняли класс своей болтовней, но сегодня всё было по-другому. Больше студентов, чем обычно, остались, с любопытством наблюдая за этой троицей. Джунён, которая быстро записывала свою объяснительную с помощью стандартных фраз, повернула голову на звук отодвигаемого стула. Обычно она бы этого не сделала, но у нее было предчувствие. И интуиция ее не подвела. Бомджин, с сумкой на плече, собирался покинуть класс. Он никак не мог успеть уже написать свою объяснительную. Джунён нахмурилась. Учитель математики не посмел бы физически наказать Бомджина. У него не хватило бы смелости. Вместо этого он стал бы мучить его более настойчивыми и коварными методами. Хотя Бомджина такие вещи не волновали, даже в этой школе были правила, и учитель точно знал, как их в полной мере использовать. Она не хотела, чтобы Бомджин пострадал из-за этой ситуации. Если у него не было личной неприязни к учителю, то значит то, что он так агрессивно швырнул тем баскетбольным мячом, только проснувшись, вероятно, было из-за нее. Она не ожидала, что он открыто встанет на ее сторону. Это раздражало, но в то же время почему-то радовало. Так что она не могла просто так это оставить. Она тихо встала, но как только она это сделала, головы всех учеников моментально повернулись в её сторону. Хотя никто ничего не сказал, на лицах всех виднелся один и тот же вопрос. Квон Бомджин, который обычно только и делал, что спал в школе, неожиданно вмешался в ее дела. Уже во второй раз. Но теперь всё стало более очевидным, так что для них было естественно заинтересоваться этой ситуацией. Джунён цокнула языком. Ей нравились их с Бомджином нынешние отношения. Они были только вдвоем, и никто больше не вмешивался. Если бы был кто-то ещё, Квон Бомджин никогда бы не упомянул о таких вещах, как менструальные боли, и не стал бы с ней так свободно шутить. *‘...И если этим отношениям придет конец, это будет моя вина.’* Надув губы, она вышла в коридор вслед за Бомджином. — Квон Бомджин. Она подумала, не затащить ли его в какое-нибудь тихое место, но это только сильнее бы разожгло любопытство их одноклассников. Она сделала шаг к нему, когда он обернулся и посмотрел на нее, приподняв бровь. Она чувствовала на своем затылке острые взгляды. — Отдай перед уходом объяснительную В противном случае учитель математики действительно усложнит ему жизнь. Надеясь, что ее сообщение дойдет до нужных слушателей, она протянула руку. Бомджин взглянул на нее и отвернулся без всякого ответа. Она схватила его за запястье, но только на долю секунды. Бомджин отбросил ее руку с такой силой, что это было почти больно. Глаза Джунён расширились от удивления. Она услышала шепот позади себя, но была скорее шокирована, чем смущена. Бомджин смотрел на нее с раздраженным выражением лица. — Эй, ты кем себя возомнила? Его низкий голос был леденяще холоден. Джунён, не в силах подобрать слов, лишь открывала и закрывала рот, пока Бомджин уходил. Она стояла ошеломленная, в голове у неё гудело, будто по ней ударили.