Глава 4 — Глава 4

Глава 4: Ответы А я теперь многоликий: мастер перевоплощения, начинающий мастер боевых искусств, ребёнок, но детективом, увы, так и не стал. Моё дело раскрыто, я знаю, где я и кто мой отец. Ответ пришёл в мой четвёртый день рождения, когда он буквально ворвался в мою входную дверь. *** Четвёртый день рождения Адзумы. Я комфортно сидел на коленях у мамы, отмечая свой четвёртый день рождения, когда распахнулась входная дверь. Я увидел гигантского человека ростом не менее 200 см, с длинными волосами, голубыми глазами, длинной бородой и очень мускулистого. С сожалением и грустью в голосе он выпалил: - Почему, ты мне не сказала? Почему ты скрыла его от меня? Моя мама, будучи олицетворением спокойствия и хладнокровия, ответила так: - Ну, тебе потребовалось четыре года, немного меньше, чем я ожидала, ну что ж, отличная работа… Хотя гигантский человек, ворвавшийся в мою дверь в день моего рождения, действительно напугал меня, он также ответил на мой четырёхлетний вопрос о том, где я нахожусь. Я знал этого человека, это был Хаято Фуриндзи, непобедимый сверхчеловек. Определённо это – Альтернативная Вселенная. Благодаря этой информации я также знаю, кто моя мать. Хотите верьте, хотите нет, но прошло четыре года моей жизни, и я не знал имени своей мамы, посетители обычно называли её мэм, а я звал её мамой. Братьев у меня, полагаю, нет. Мама думаю, не русская, поскольку не блондинка, единственная женщина, которая могла иметь роман с Хаято, была Микумо Кушинада. Короткие волосы, умелое обращение с бюстгальтером, отсутствие гигантских буддийских бус наводят на эти мысли. Пока я занимаюсь умственной гимнастикой, мама и, наверное, папа, беседовали. - Так как же ты узнал? – спросила мама Хаято. Она всё ещё сидела со мной на коленях, потягивая чай. - Кое-кто из общих друзей с военной поры сказал мне, что у тебя есть сын, маленький светловолосый сын. Он сидел перед нами с грустным выражением лица. Печальное выражение лица Хаято исчезло, его заменила ослепительная улыбка сквозь слёзы. - Конечно, я – твой отец, меня зовут Хаято Фуриндзи, и мне жаль, что я не пришёл раньше. Улыбка сменилась виноватым взглядом, когда он наклонился ко мне. Я знаю Хаято по манге, но встретить его в реальной жизни – это что-то совершенно другое, он – хороший человек, не великий, просто хороший человек, или так это выглядит. Если мама – отрицание спокойствия, то Хаято - открытая книга своих эмоций. Вина, которую излучает этот человек – непостижимо велика. И как же такого не простить? Я встаю с маминых ног и иду к отцу, вижу, как он напряжён, просто протягиваю ему руку. - Я – Адзума, приятно познакомиться. Вина и напряжение испаряются, и меня охватывает солнечный свет, в буквальном смысле мужчина излучает свечение. Он даёт мне палец; я имею в виду, что его рука, вероятно, больше моего туловища, поэтому я даю ему руку, чтобы заключить палец в рукопожатии. Он прижимает меня к себе мёртвой хваткой, я чувствую, как мои внутренности рвутся наружу и громко вскрикиваю. - Не дави моего сына насмерть, Хаято! - слышу за спиной маму, когда он освобождает меня из смертельной ловушки, но опять зовёт меня в объятия и робко смотрит. Я немного съёживаюсь, потому что это не тот взгляд, который хорошо сочетается с его лицом, его внешностью и возрастом, не шестидесяти, но не меньше пятидесяти. Я знаю, что он должен быть монстром 90+ в манге, но мама тоже, и мама выглядит моложе, даже если она действительно 90+ - летний монстр. В тот момент, когда я подумал об этом, позвольте мне подчеркнуть, я подумал, озноб пополз вниз по позвоночнику. Я медленно, как будто от этого зависела моя жизнь, поворачиваю к ней голову, и я вижу её сузившиеся глаза, смотрящие в мою сторону. Я чувствую смерть. Как? В душе я думал, что все эти женщины чувствительны, а такие мысли предназначенная для комедийных целей. Я напрягаюсь, мой инстинкт взрывается предчувствием боя или удара. - Эй! Он и мой сын тоже. В его голосе сквозила такая обида, вот, спасибо. Ты же вообще не чувствуешь её настроения. Мама горько усмехается: - Пожалуйста, Хаято, тебе нужно заботиться о жене и сыне. Итак, Сэйя жива, хоть я и моложе… Он выглядит сначала оскорблённым, затем рассерженным, наконец, спокойным. - Что с того? Адзума всё равно мой сын. Безапеляционность в его голосе говорит о том, что разговор окончен и не обсуждается. Итак, я молю всех богов, которых я знаю, отвлечь их. Что и происходит путём милого чихания четырёхлетнего ребенка. Я продолжаю благодарить богов и тереть нос так мило, как это возможно. Отвлекаю их своей милотой. Поскольку в игре взглядов не бывает победителей, этот сценарий я провалил. Как и полагается я принял проигрыш, как чемпион, подошёл к маме и протянул руки, требуя её внимания. Она берёт меня и усаживает на колени, моя голова лежит на её груди. Она начинает гладить меня по волосам, я читаю между строк, она хочет, чтобы я заснул, и как бы ни помогал взрослый разум, моё тело всё ещё – тело четырёхлетнего ребенка. Так что я заснул неохотно. *** - Вот и заснул. Она снова садится. - Не могла бы ты ответить на мой вопрос, Микумо, пожалуйста… Ему комфортно в своём кресле, всё же будет долгий разговор. - Что я могу тебе сказать, он получился случайно. Он вздрагивает от её слов, его глаза сужаются. - Не пойми меня неправильно, Хаято, я люблю своего сына больше, чем ты можешь себе представить. Но не веди себя так, будто он был запланирован. К тому времени, когда я узнала, что беременна, война закончилась, а ты отбыл в одну из своих командировок. Сарказм сочился с её губ. Несколько часов спустя… - Я понимаю. - Спасибо за понимание, и хотя я не отниму у моего сына его отца, я хотела бы спросить у тебя о двух вещах. В её голосе слышится мольба. - Давай, - напрягается он. - Ты не увидишь его ещё по крайней мере несколько лет. Он спрыгивает со своего места, сердитый и огорчённый. - Как ты можешь просить о таком! - Не перебивай меня, Хаято, - перебивает она его. - Вы не увидишь его ещё как минимум несколько лет, и о нём никто больше не должен узнать. Он делает глубокий вдох. И просто спрашивает. - ПОЧЕМУ? - После войны у нас осталось много врагов. Твоя супруга с сыном в безопасности, пока никто не знает о ней. А распространение информации о нашем общем ребёнке нарисует мишень на его спине. От неё льётся такая злость, будто она смотрит на потенциального врага своего ребёнка. В тот момент мускулы Хаято расслабляются, он сжимает лишь пальцы. Его взгляд полон понимания и печали. - Я догадался, я соглашусь на твою просьбу, но вы позволишь ему мне писать, и будешь держать меня в курсе… - Как я уже пообещала Хаято, я не буду лишать своего сына его отца. - Хорошо. Он шагает к входной двери. - Скажи ему, что я напишу и прошу прощения за то, что не попрощался. - Прощай, Хаято. - До скорого, Микумо!