Несколько дней Шан Цзэянь не отпускал Шэнь Чжии из своих объятий.
Даже чистить зубы, умываться и принимать душ он носил её на руках.
Она практически всё время была в полубессознательном состоянии.
Под конец она уже перестала различать день и ночь. Иногда, едва придя в себя, она тут же снова теряла голову в его объятиях.
Однажды, не в силах больше терпеть, Шэнь Чжии обняла его за шею и обессиленно спросила:
— Ты ведь президент корпорации?
— Тебя совсем не волнуют дела компании? Тебе не нужно на работу?
Она была на пределе.
Вот только Система даровала ей невероятно выносливое тело, которому всё было нипочём.
И, как назло, Шан Цзэянь тоже заметил её поразительную способность к восстановлению.
Поэтому он становился всё более неудержимым.
— Малышка, ты меня прогоняешь? — он в наказание прикусил мочку её уха. — Если бы у меня не было нескольких толковых подчинённых, я бы не смог быть президентом.
Он поднял голову, с удовлетворением ощущая её дрожь.
— Видишь, я тебе нужнее, чем им.
И с дьявольской усмешкой прошептал:
— Притворщица моя, это ведь ты не отпускаешь меня…
Шэнь Чжии готова была умереть от смущения.
— Не говори так…
Она прикрыла его рот ладонью, но он тут же лизнул её.
Шэнь Чжии испуганно отдёрнула руку, но он поймал её пальцы и принялся нежно их целовать.
Она отвернулась, желая зарыться лицом в подушку.
Ей оставалось лишь снова покориться его безумной страсти.
Так прошло ещё несколько дней.
Шан Цзэянь, вкусив запретный плод, становился всё более привязчивым. Он хотел бы двадцать четыре часа в сутки держать её запертой в комнате.
Даже служанки в особняке больше не могли на это смотреть.
Они собирались вместе и тихо перешёптывались:
— Господин Шан всё время так держит госпожу при себе. У неё совсем нет своей жизни, рано или поздно ей это надоест.
— С тех пор как госпожа здесь, она не то что из дома не выходила, мы её и сами-то почти не видели.
— Если так пойдёт и дальше, у неё может начаться депрессия.
— Говорят, если человек долго не общается с внешним миром, у него меняется характер.
— Неизвестно, останется ли госпожа такой же нежной.
Когда Шан Цзэянь выходил принести Шэнь Чжии воды, он иногда слышал эти разговоры.
С мрачным лицом он возвращался в спальню.
Глядя на спящую Шэнь Чжии, его взгляд на мгновение смягчался, но тут же снова становился тёмным и зловещим.
Чжии сказала, что всегда будет с ним.
Но они были знакомы так недолго. Возможно, эти слова были произнесены в порыве страсти.
Или, что ещё хуже, были просто ложью, чтобы его утешить.
Действительно ли её любовь к нему так глубока?
Возможно, со временем она, как и все остальные, найдёт способ сбежать от него подальше.
Но он уже не мог без неё.
Шан Цзэянь долго смотрел на неё в темноте.
Стоило тревоге поднять голову, как она, словно притаившийся во мраке монстр, медленно разевала пасть, пока не поглощала всё его сердце, превращая его в тёмную темницу.
Шан Цзэяню снова начали сниться кошмары.
Несколько ночей подряд он просыпался в холодном поту и молча обнимал Шэнь Чжии.
Он представлял себе все возможные способы её ухода.
И в то же время ненавидел себя за эту мучительную неуверенность.
Шэнь Чжии терпеливо успокаивала его.
Она даже сама отдала ему свой телефон, сказав, что ради его спокойствия готова полностью прервать связь с внешним миром.
Шан Цзэянь, с одной стороны, чувствовал облегчение.
А с другой — его сердце разрывалось от боли из-за её уступчивости.
Шэнь Чжии знала.
Если она ничего не предпримет, он сойдёт с ума от собственной тревоги.
Но как дать ему чувство безопасности, как заставить его окончательно поверить в её любовь?
Она опустила глаза.
В её спокойном взгляде промелькнуло безумие.
Получив пятьсот тысяч, Цзи Сяолянь сама связалась с отцом.
Она сняла на короткий срок роскошную квартиру, приготовила для отца Цзи целый стол еды и заявила, что хочет загладить вину за то, что скрывала от него правду.
Когда отец Цзи вошёл в жилой комплекс, у него глаза на лоб полезли.
— Доченька, откуда у тебя столько денег?
Цзи Сяолянь расставляла для него посуду и, как бы невзначай, упомянула Шэнь Чжии:
— А, я тут на днях подружилась с одной богачкой.
— Все эти деньги — от неё.
— Она такая щедрая.
— Я только сказала ей, что мне нечего есть, а она тут же дала мне сто тысяч!
Отец Цзи вытаращил глаза.
— Сто тысяч?!
— Столько денег, вот так просто дала?!
Цзи Сяолянь усмехнулась:
— А то! Она же богачка. За один день на шоппинге она тратит столько, сколько нам за всю жизнь не заработать.
В глазах отца Цзи зажёгся жадный зелёный огонёк.
— Доченька, поговори со своей подругой, скажи, что твой отец заболел, срочно нужны деньги. Пусть переведёт триста тысяч, поможет нам.
Те деньги, что Цзи Сяолянь дала ему в прошлый раз, он не только все проиграл, но ещё и задолжал двести тысяч.
Если бы он смог получить такую сумму, то не только расплатился бы с долгами, но и на оставшиеся сто тысяч смог бы снова попытать удачу!
Всё равно чужие деньги, проиграть не жалко.
Цзи Сяолянь холодно улыбнулась.
Она прекрасно знала, что за человек её отец.
Поэтому и попросила у Чи Яньпин столько денег.
Сначала дать отцу попробовать наживку, а потом втянуть его в ещё более рискованное дело.
— Ну, это как-то нехорошо… — притворилась она смущённой.
Отец Цзи скривил губы и стукнул палочками по тарелке.
— Что тут нехорошего?
— Дура ты, совсем от учёбы умом тронулась!
— Шанс разбогатеть прямо перед тобой, а ты его упускаешь! Так и будешь всю жизнь в нищете прозябать!
— Если твоя подруга такая богатая, как ты говоришь, то триста тысяч для неё — это же копейки!
Он с силой ударил палочками по столу.
— Если не пойдёшь ты, дай мне её контакты, я сам попрошу!
Цзи Сяолянь была в шоке.
Она и представить не могла, что её собственный отец может быть настолько бесстыдным.
Пойти и просить деньги у незнакомого человека!
— Ну ладно… — она отложила палочки. — Я сейчас спрошу.
— Быстрее! Спрашивай!
Цзи Сяолянь пошла в спальню за телефоном. Она сделала вид, что пишет сообщение, а на самом деле перевела триста тысяч на отдельную банковскую карту.
Сделав это, она с телефоном в руке, изображая восторг, выбежала из комнаты.
— Папа! Она и правда дала!
Она показала отцу Цзи баланс на карте.
Отец Цзи вскочил, подбежал к телефону, пересчитал нули после тройки, и его глаза стали круглыми, как блюдца.
— Триста тысяч… Действительно триста тысяч!
Он недоверчиво рассмеялся.
— Ха-ха, ха-ха-ха-ха!
— Я разбогател!
— Теперь я точно разбогател!
Он схватил телефон.
— Хорошая дочка, скорее переведи мне эти деньги!
На этот раз Цзи Сяолянь не колебалась.
Она тут же перевела ему деньги.
Это была наживка, чтобы его поймать, ей было не жалко.
Услышав уведомление о зачислении, отец Цзи не мог сдержать улыбки.
— Твоя подруга и вправду щедрая!
— Интересно, если попросить у неё больше, она даст… — он съел кусок тушёной свинины, чувствуя, как разыгрался аппетит, и съел ещё пару ложек риса.
В глазах Цзи Сяолянь мелькнул тёмный огонёк.
— Моя подруга очень наивная, редко выходит из дома, и у неё очень доброе сердце.
— Я даже шутила, что если её когда-нибудь похитят, она ещё и похитителям поможет деньги считать.
Слушая её, отец Цзи стал есть медленнее.
Похитят…
— А где живёт твоя подруга?
— Как она выглядит?
Клюнул.
В душе Цзи Сяолянь расцвела улыбка.
Она нашла фотографию Шэнь Чжии и показала отцу Цзи.
Затем назвала ему адрес особняка Шан Цзэяня.
Даже рассказала, где находится лаз в заборе.
— Твоя подруга такая красивая?! — удивился отец Цзи и, после долгой паузы, сглотнул кусок еды. — Неудивительно, что безмозглая, вся генетическая лотерея в лицо ушла.
Цзи Сяолянь было неприятно слышать, как он хвалит Шэнь Чжии, но она этого не показала.
Отец Цзи задумался и сказал:
— Доченька, а может, ты пригласишь свою подругу?
— Она нам так помогла, я хочу лично её поблагодарить.
Цзи Сяолянь холодно усмехнулась.
Поблагодарить или похитить? Она, как дочь, прекрасно это понимала.
— Конечно, я её приглашу.
Сама она, конечно, этого сделать не могла.
Нужно было, чтобы Чи Яньпин съездила в особняк Шан Цзэяня и выманила оттуда эту Шэнь Чжии.
В её голове начал складываться план.
Обновлено: 22.01.2026