Родственники троих предателей на глазах у всех в пещере получили разрезанные глотки, а их кровоточащие раны тут же заполнились гу-червями. Они ещё судорожно хрипели, словно обескровленная домашняя птица, продолжая биться в предсмертных конвульсиях.
Алая кровь быстро растекалась, но так же быстро поглощалась паразитами.
Хлюпающие звуки поглощения крови доносились до каждого, а вскоре к ним добавились шумы разрываемой плоти, хруст ломаемых костей, от которых по коже невольно пробегали мурашки.
Члены племени наблюдали, как гу-черви дочиста пожирали три тела, не оставляя даже останков, и накопленные за ночь ярость и страх наконец нашли выход.
Если бы не предатель, раскрывший маршрут через горы, они могли бы отступить без потерь, пользуясь преимуществами труднодоступной местности.
Они уставились на колеблющееся пламя костра, и отражённый в их глазах жёлтый свет напоминал куски золотистого свиного жира, плавающие в раскалённом масле.
От долгого созерцания глаза начали слезиться. Они хотели дать им отдых, но едва закрыли веки, как провалились в сон.
К полуночи костёр почти погас.
На земле осталось лишь тёмно-красное пятно.
Пламя едва теплилось, пока кто-то не подбросил в огонь новых дров.
Сун Ши Юй устроился поближе к теплу, отдышался и лишь затем развернул предсмертное письмо Сюэ Юань.
«Гунцзы, пусть это письмо развеет ваши тревоги. Вероятно, это моё последнее послание. Простите, Сюэ Юань ослушалась вашего приказа, проигнорировала ваши предостережения и уничтожила остатки семьи Ли. Я давно мечтала об этом. У вас больное сердце, и я не хотела рисковать вашим благополучием, поэтому простите мою последнюю прихоть. Десятилетия, проведённые рядом с вами, были для меня счастьем. Вы никогда не ограничивали меня, не унижали, щедро делились знаниями и даже собирались даровать мне свободу после завершения дела. Я всё понимала. Мне не хотелось видеть, как вы вновь тратите силы на построение далёких планов, поэтому я действовала самостоятельно. В завершение молю, чтобы вы обрели душевный покой. Вашу доброту я воздам в следующей жизни».
Все… уничтожены…
Все мертвы…
Сун Ши Юй подолгу смотрел на слова о душевном покое, так долго, что брошенное в костёр полено полностью обуглилось, а несгоревший пепел, подхваченный треском дров, взметнулся вверх и, словно снежинка, опустился на его пальцы, где и угас.
Наверное, это было больно?
Пальцы слегка ныли.
Возможно, пепел попал в глаза, отчего и они начали болеть?
Сун Ши Юй медленно сложил письмо и опустил взгляд на висящий на поясе нефритовый амулет в форме раковины — любимую вещь Сюэ Юань.
Теперь не осталось никого, кто знал бы его истинную сущность…
Он полагал, что сможет уберечь Сюэ Юань, но не учёл её гордый нрав, не терпящий даже намёка на предательство.
Как же так вышло…
В груди вновь заныло.
Сун Ши Юй понял, что это приступ сердечного недуга, но у него не было сил бороться, и он покорно терпел боль.
Его сгорбленная тень на стене пещеры напоминала сорвавшийся с горы валун, застывший на самом краю обрыва.
Огонь смазал его черты, а несколько тёмных капель, упавших на землю, оставили вмятины.
Вдруг позади раздался голос:
— Ты плачешь? — спросил кто-то.
Сун Ши Юй рефлекторно выбросил вперёд лезвие, спрятанное в кольце, но, разглядев собеседника, резко остановился.
Цзинь Цзю молча посмотрела на отрезанную прядь волос и сухо заметила:
— То в бамбуковом доме, теперь в пещере — ты решил симметрию навести, да?
— Прости, — он убрал клинок и незаметно смахнул влагу с глаз.
Цзинь Цзю потрогала волосы — пустяки. Она присела рядом, не проронив ни слова.
На стене их тени слились в два огромных валуна.
Пламя колыхалось, но сидящие у костра оставались неподвижны.
Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем Сун Ши Юй, скрепя сердце, нарушил молчание:
— Почему не спишь?
— Не спится, — Цзинь Цзю подобрала валявшуюся стрелу, откуда-то достала картофелину размером с кулак и насадила её на наконечник, чтобы поджарить.
Не спится.
Он не мог расспрашивать о причинах.
Тема исчерпана.
У каждого из них были секреты, которые нельзя было раскрывать. Казалось бы, близкие люди, но между ними пролегла целая река.
Ещё немного спустя.
Цзинь Цзю, подперев подбородок, спросила:
— Как думаешь, я симпатичная?
… Как он может оценивать её внешность?
Сун Ши Юй предпочёл промолчать, делая вид, что не расслышал, и начал теребить траву.
К счастью, ответ ей был не нужен. Она пробормотала:
— Красавицей меня не назовёшь, но в своём роде привлекательна. Да, точно. Этот пёс Дань Си явно поддался моим чарам. Наверное, впал в них прямо во время совета. И что теперь делать…
Сун Ши Юй сдержался, но не удержался:
— Картошка подгорает.
— Ой-ёй, — Цзинь Цзю поспешно перевернула картофелину, толкнула Сун Ши Юя локтём и спросила. — Как мне с ним быть? Он всерьёз хочет семейной идиллии после свадьбы… Погоди, а вдруг он издевается? Сун Ши Юй, ты же мужчина, скажи, насколько он искренен?
…
Неужели в пещере не нашлось бы потайной комнаты, где можно укрыться?
Горечь от смерти Сюэ Юань, растерянность от гибели врагов — все эти чувства переплелись, и у него не осталось душевных сил обсуждать Дань Си.
Но каждое её обращение, казалось, требовало ответа, хотя на самом деле она говорила сама с собой, и его вмешательство было бы неуместно.
Сун Ши Юй молча слушал её бормотание, наблюдая, как картофель на стреле превращается в уголь, и незаметно отвлёкся, позволив тревогам рассеяться.
Наконец он спросил:
— Если ты не испытываешь к нему чувств, а считаешь лишь другом или родственником, зачем тогда соглашалась?
Цзинь Цзю ответила не задумываясь:
— Он мне подходит. Мы выросли вместе, знаем друг друга как облупленных. Характер у него скверный, но с ним можно договориться. Главное, мы оба из сословия ремесленников — равные по статусу. Да и в моей семье бардак, отношения запутанные, а мне нужен кто-то, кто сможет навести там порядок, никого не обидев. Одного его умения обращаться с гу уже хватит, чтобы мои дядьки обмочились от страха. Я всё продумала, но сегодняшний вечер всё испортил.
Обновлено: 21.01.2026