Глава 31 — Глава 31

В одно мгновение пространство за его спиной разорвалось по прямой линии. Три глаза закрутились в темноте по часовой стрелке. Лидер команды с испугом протянул руку: — Ки Дан! Он инстинктивно попытался схватить его за руку, но Ки Дан оказался быстрее. — Ки Дааан! Как только Ки Дан переступил за грань разрыва, в нос ударил запах моря. Позади захлопнулась дверь, отрезая путь лидеру команды. — Добро пожаловать, человеческий ребенок. Территория Маликиана была кладбищем кораблей. На потрескавшейся, словно иссохшей, земле тут и там стояли, и лежали старые огромные корабли. Ки Дан поднял глаза. В центре кладбища высился гигантский корпус корабля — достаточно огромный, чтобы накрыть собой целую деревню. А на палубе стоял Маликиан. Ки Дан вытащил из инвентаря «Страстное желание Виата». Разум уже покинул его. Ослепительная ярость пылала в его глазах. Тем временем Маликиан схватил своими четырьмя руками меч и с грохотом вонзил его в палубу корабля. Клац. Вокруг Ки Дана один за другим начали открываться порталы, откуда полетели клинки. Он отпрянул назад, уклоняясь от атаки. Маликиан усмехнулся: — Пора вернуть меч тому, кто достоин. А ты — недостоин. *** Отдельный дом с бассейном был мечтой его матери. — Дан, давай переедем! Поэтому отец так и поступил. Он потратил и последние сбережения, и страховую выплату после смерти жены, чтобы купить отдельный дом с бассейном на окраине Каннына. Помимо неудобств, связанных с поездками в школу, бассейн приходилось чистить самому — и это было такой морокой. Единственный сын постоянно ворчал. Но отец только смеялся: — Какой толк от твоего сильного тела, если ты даже бассейн не можешь почистить? Это ведь была мечта твоей мамы. Простая, но красивая мечта, да? Но для Ки Дана бассейн не был ни простым, ни красивым. Синие плитки, криво наклеенные, казались безвкусными. А сам бассейн — лишь болезненным напоминанием о матери. И все же, глядя на отца, который говорил о том, что это мечта его матери, он каждый раз невольно отвечал: — Да… — Почистим и сыграем в мяч? — У меня нет сил... — Парень, спорт — это выносливость! Без сил — ты не игрок. Ты же у нас звезда бейсбола! — Да не могу я... — Дан! Длинный мяч в центр поля! Центральный полевой игрок Ки Дан — если не поймаешь, мы проиграли! Полный разгром! Отец нарочно бросал мяч в сторону бассейна — зная, что сын не сможет устоять. Ки Дан, серьезно относившийся к бейсболу, реагировал автоматически. — Эй! Проигрыш — это уже перебор! Он с ворчанием бежал к бассейну, а отец заливался смехом. Таков был их бассейн. Место, где сливались воедино мечта матери, сожаление отца — и их общее воспоминание. Пока не наступил тот день. Это был обычный день без вечерней тренировки. Ки Дан рано вернулся домой. Сумерки были тягостными, не по погоде тревожными. Он подумал, что, наверное, будет дождь. Пошел во двор, чтобы вместе с отцом собрать белье... Бум. Бейсбольный мяч выпал из его руки и покатился в алый от крови бассейн. По воде пошли круги от удара. В конце ряби, созданной бейсбольным мячом было ОНО. Фигура с черным капюшоном. Огромная, как медведь. Не человек. Потусторонний монстр, которого он видел разве что на YouTube. ОНО сжимало тело его отца своими четырьмя черными руками. Тогда Ки Дан впервые узнал, что значит парализующий страх. — Дан… Дан… Беги… Быстрее. На лице отца отразился ужас, но он не перестал думать о сыне. — Убегай. Немедленно… Голос отца дрожал. Ки Дан стоял, охваченный ужасом. В голове — пустота. В груди — ни вдоха, ни выдоха. А выпавший из руки мяч дрейфовал на поверхности смешанной с кровью воды. В их бассейне. С отцом. С бейсбольным мячом. И с «НИМ». — Девятый иннинг, два аута*! П.п.: Период в бейсболе. Обычно игра состоит из 9 иннингов, в каждом из которых каждая команда играет по разу в нападении и в защите. Каждый раз, когда три игрока команды нападения отправляются в аут, команды меняются местами (таким образом, в каждом иннинге шесть аутов — по три для каждой команды). Аут — ситуация (или команда судьи), означающая, что игрок нападения в данном периоде (иннинге) выведен из игры. То есть, в ситуации «Девятый иннинг, два аута» от Ки Дана зависит исход игры… Резкий крик ударил по голове, словно молот. — Ки Дан на третьей базе! Голос отца звучал, как приказ: — Кради дом*! П.п.: То есть отец отдал приказ бежать, чтобы закончить игру (после трех баз надо добежать до «дома» и принести команде очко. С учетом 9 иннинга и двух аутов — последнее возможное очко в игре для его команды. Тело, парализованное страхом, наконец ожило — и Ки Дан рванул с места. Он бежал прочь, жалкий и неуклюжий, а за спиной будто раздавался «ЕГО» хихиканье. Холод ужаса, липкий и унизительный, преследовал его до самой кожи. В тот день он так ни разу и не оглянулся. У него не было ничего, кроме тела — сильного, выносливого, тренированного. Он просто бросил отца и сбежал. Кража дома — успешная, но унизительная. Сидя потом в укрытии и беспомощно наблюдая, как глава гильдии Хенак пытается хоть как-то разобраться с последствиями, он даже не плакал. С того дня Ки Дан каждый день пересматривал видео с возвращением Джурима из подземелья. С каждым днем его тоска росла, а ненависть ширилась. И только спустя два месяца случилось его пробуждение. Пятый S-ранг. Южная Корея скорбела и праздновала одновременно, а в медиа круглосуточно крутили сюжеты о пробуждении Ки Дана. Примерно в это же время ситуацию удалось взять под контроль и провести похороны. На поминках то тут, то там можно было услышать голоса, выражавшие его мысли, которые он сам боялся признать: — Если бы он пробудился хоть немного раньше... Если бы только он был немного быстрее и имел больше сил раньше. Тогда, возможно… он не убежал бы, как дурак. Некоторое время Ки Дан видел один и тот же сон. Сон бедного подростка, у которого в голове был только один бейсбол. Ему снилось, что у него хватило смелости бросить бейсбольный мяч в чудовище, схватившее его отца. Так он привлекал внимание монстра бейсбольным мячом, спасал отца и пробуждался, становясь S-рангом. И каждый раз Ки Дан просыпался именно в тот момент, когда должен был победить. Хоть он и пытался снова натягивать на голову одеяло и снова заснуть — продолжения не было. Слишком бедная фантазия. На самом деле, возможно, все закончилось бы еще хуже. Но хотя бы во сне — у него хватало смелости противостоять. После пробуждения он снова и снова лез в заведомо проигрышные ситуации. Это стало для него просто способом пережить тот день заново. На этот раз — по-настоящему. Как в том сне. *** Кха! Бам! Ки Дан успел блокировать меч, летевший ему прямо в лицо. Непреодолимая сила отбросила его в сторону, и Маликиан рассмеялся, снова изменив траекторию полета клинка. Черное лезвие глубоко рассекло грудь. — Ох! Острая боль под сердцем заставила широко распахнуться его глаза. Через мгновение он уже падал с борта гигантского корабля. «А...» Его зрение затуманилось. Похоже, он переоценил себя. «Но…» Может быть, этого достаточно? Он знал, что не сможет победить. Но бросаться в бой — это не было безрассудством. Для Ки Дана — это было мужеством. Это было искуплением. Бам! Меч Маликиана вонзился в землю, темная аура, словно корни мертвого дерева, охватила Ки Дана. Теперь даже ярость и сожаление того дня обернулись против него самого. Он злился не на свою слабость. А на то, что так и не стал, как отец. Он ненавидел себя — за то, что ему не хватило смелости пожертвовать собой. Он закрыл глаза и не двигался. Просто принял все. Его извращенный разум теперь искал логическое оправдание: По крайней мере, он ведь хотя бы не убежал, как в тот раз… Верно. Так что он справился… Верно. Если он может встретить такой конец — значит, он все сделал правильно… И тут… Вокруг него начали летать лепестки. Они кружились в воздухе, укрывая его, как щит. — Чхонбонэн! Тьма отступила, не в силах проникнуть в область цветков. — Ки Дан! Голос вырвал его из оцепенения, и он открыл глаза. Ки Дан: «…?» Прямо в его объятия упал плюшевый мишка. «Сон?» Мягкий, пушистый мех мишки коснулась его пальцев. Это ощущение… Нет. Это не сон. — Ах! Он изо всех сил обнял ребенка.