Глава 29 — Глава 29

12. Неожиданность Перед лицом неловкой ситуации «пойманы родителями на месте преступления» оба вели себя совершенно по-разному. Сун Пэйюй не хотел отпускать руку Нин Цинхань и мечтал удерживать её хотя бы ещё немного. Он так и не услышал ответа Ниннин! К сожалению, рядом стояли двое взрослых, и Сун Пэйюй не осмелился слишком уж наглеть, тихо опустил голову, стараясь быть как можно менее заметным. Нин Цинхань же с невозмутимым видом высвободила свою руку: в конце концов, у неё не было причин для беспокойства, и потому она выглядела совершенно естественно. Однако отвечать на глупый вопрос матери она не собиралась и потому перевела тему: — Мам, разве ты не говорила, что уезжаешь в командировку на две недели? Нин Цянь приподняла бровь, уловив в этом вопросе скрытый намёк: «Ты вернулась слишком рано». Она фыркнула и резко вернула разговор в прежнее русло: — Если бы я не вернулась, разве увидела бы такое «интересное представление»? Доченька, почему ты не хочешь ответить прямо? Вы же держались за руки, неужели просто играли в «дочки-матери»? Некоторые слова она намеренно выделила интонацией. Нин Цинхань: … Она не боялась отвечать, просто не видела в этом необходимости. Разве это что-то серьёзное? Стоило ли так раздувать из мухи слона? Нин Цянь махнула рукой на дочь, решив сменить тактику, и обратилась к оцепеневшему юноше: — Сяо Юй, объясни-ка мне, что тут происходило? В голове у Сун Пэйюя царил хаос, уши пылали, и казалось, ещё немного, и он взлетит к потолку от смущения. Он заговорил, путаясь в словах: — Тётя, я… Факты были налицо, отпираться было бессмысленно. И, что хуже всего, он не смел раскрывать свои тайные мысли. Чем сильнее он любил Ниннин, тем больше боялся, что её родители выгонят его за дверь. Хотя тётя Нин и дядя Лин относились к нему как к родному сыну, он… он был просто ненасытным воришкой. Сун Пэйюй глубоко вдохнул, поднял глаза к дверному проёму кухни и, подавляя дрожь, встретился взглядом с Нин Цянь. Он солгал полуправду: — Скоро контрольные… Мой друг учится во втором классе, а Ниннин — в первом. Я хотел быть ближе к ним, но у меня плохие оценки, и я немного расстроился… Нельзя было говорить всё, нужно было оставить место для домыслов. Тётя Нин сама додумала: — Значит, Ниннин тебя утешала? Сун Пэйюй кивнул. Теперь ему нужнолось, чтобы вторая сторона подтвердила его слова, и он взглянул на Нин Цинхань. В глазах его читалась мольба. Глаза у юноши были прекрасны, миндалевидные, с чуть приподнятыми внешними уголками, полные невысказанных эмоций. Но сейчас в них не было обычного блеска, лишь тревога, словно у жалкого щенка. … Нин Цинхань собиралась просто уйти, но, взглянув на него, смягчилась и сдалась. Она подошла ближе, взяла мать под руку и спокойно произнесла: — Мы с Сун Пэйюем знакомы семнадцать лет. Разве держаться за руки — это повод для паники? Мам, не придумывай лишнего. Нин Цянь чувствовала, что тут что-то не так, но слова дочери звучали логично. — … Правда? Нин Цинхань кивнула. Нин Цянь помедлила, затем многозначительно заметила: — Нынешняя молодёжь умеет выкручиваться… Надо быть начеку, а то ещё обведут вокруг пальца. Она знала свою дочь: та думала только об учёбе и не интересовалась романтическими глупостями. Но вот насчёт мальчика… Нин Цянь скользнула взглядом мимо Нин Цинхань и остановилась на лице Сун Пэйюя. …! Он почувствовал её взгляд, и по спине пробежали мурашки. На лбу выступил холодный пот. Руки за спиной сцепились так крепко, что вот-вот прорвут кожу. Ему было так страшно, что он едва не падал в обморок, но он изо всех сил держался и спросил: — Тётя Нин, что-то не так? Юноша был красив, с хорошим характерю, и, самое главное… он хорошо относился к Ниннин, все это видели. В конце концов, он вырос у неё на глазах. Нин Цянь вздохнула, смягчила взгляд и сказала уже спокойнее: — Ничего… Закончили тут — идите в гостиную. Оставьте кухню дяде Лину, ему готовить. Наблюдая, как мать с дочерью уходят, Сун Пэйюй понял, что худшее, кажется, позади. Камень с сердца упал, напряжение немного отпустило. Он уже собирался отвернуться и вернуться к приготовлению лимонного сока, но вдруг замер. Лин Юэфэн стоял на месте и показывал ему большой палец вверх. — Дядя Лин… это что значит? Бедствие следовало за бедствием. Сердце Сун Пэйюя вновь заколотилось, и он незаметно отступил на шаг. Как бы не получить тумаков! Отец Ниннин в прошлом был тренером по боксу — если он разозлится, десяти Сун Пэйюев не хватит, чтобы с ним справиться! — Вы не сердитесь? — Эй, да расслабься! — Лин Юэфэн рассмеялся и махнул рукой. — Я же не людоед! Будучи альфой, он смотрел на ситуацию иначе, чем жена. С физиологической точки зрения, помеченная омега не может противиться воле альфы, а значит, его дочь ничем не рисковала. Рано или поздно ей всё равно пришлось бы привести в дом омегу, так почему бы не выбрать кого-то проверенного? К тому же ему казалось… что этот парень похож на него самого — тот, кто ставит слово своей избранницы выше всего! Лин Юэфэн подошёл к стойке, увидел стакан с зелёным соком и постучал по нему. — Для Ниннин? Сун Пэйюй не понимал, к чему это, но ответил честно: — … Да, она сказала, что хочет пить. Вместо ожидаемых упрёков Лин Юэфэн хлопнул его по плечу и заговорщически прошептал: — Но это не её любимый вкус! Слушай сюда, запоминай… Полчаса спустя «урок» закончился, и Сун Пэйюй вышел из кухни, слегка ошеломлённый.