**Глава 3. Кашель как оружие массового поражения**
Лин Сань вернулся героем. Сгрузив дрова под навес, он поймал благодарный взгляд Сючжэнь, которая тут же засуетилась, накрывая на стол.
В доме было душно. Ван Лаоци, как старый паук, сидел на своем месте, подпирая спиной стену. Перед ним на столике дымилась миска с жидкой кукурузной кашей, стояло блюдце с жалкими обрезками солений и... о чудо! Небольшая лепешка из белой муки. Настоящая роскошь в этом доме.
Ужин прошел в тишине, нарушаемой лишь стуком ложек и чавканьем.
Трое людей, три миски пустой похлебки. Лин Сань, чей организм после апгрейда требовал топлива, проглотил свою порцию за секунду и даже не заметил. Желудок предательски урчал, требуя добавки.
Его взгляд упал на белую лепешку.
— Кушай, братец Лин Сань, — мягко сказала Сючжэнь, пододвигая к нему угощение. — Это тебе. В честь новоселья, так сказать.
Лин Сань замер. Он посмотрел на женщину, потом перевел взгляд на мужа.
— Жри давай, — буркнул Ван Лаоци, не глядя на него. — Специально для тебя пекли. Завтра работы много, силы нужны.
В голосе калеки сквозила желчь. Мысли его были чернее ночи: «Ишь ты, батрак пришлый, а ему — белый хлеб! А мне, законному мужу, шиш с маслом? Чтоб ты подавился!»
— Спасибо, — кивнул Лин Сань.
Церемониться он не стал. Схватил лепешку и в три укуса уничтожил её. Мелькнула было мысль поделиться с Сючжэнь, но он понимал: отломи он половину, она тут же перекочует в рот этому старому упырю. Так что лучше уж самому съесть.
За окном сгустились сумерки. В деревне развлечений нет — стемнело, значит, пора на боковую.
И именно этого момента Лин Сань ждал с замиранием сердца.
*Хе-хе-хе...*
Кан один. Места мало. Спать придется в тесноте, да не в обиде.
Лин Сань без лишних слов скинул верхнюю одежду и нырнул под одеяло справа от столика. Теплое местечко, самое то.
Ван Лаоци лежал слева, отделенный от него лишь маленьким столом. В душе старика бушевала буря. Его жена... его Сючжэнь... сейчас ляжет с другим мужиком. Прямо здесь. При нем. Кровь кипела в жилах, но он молчал. Таков закон «ла-бан-тао». Не хочешь сдохнуть с голоду — терпи помощника. Иначе кто будет кормить тебя, немощного?
— Поздно уже. Давайте спать, — тихо прошелестел голос Сючжэнь.
Она сняла обувь и забралась на кан. Тусклый огонек масляной лампы выхватывал из темноты изгибы её тела, мягкие линии бедер, высокую грудь.
Сердце Лин Саня застучало как молот по наковальне. Ну же!
Но Сючжэнь, к его разочарованию, легла рядом с мужем.
— Я гашу свет, — предупредила она.
*Фух.*
Комната погрузилась в чернильную тьму. Хоть глаз выколи.
Лин Сань лежал, таращась в потолок. Неужели на этом всё? Сючжэнь просто уснет там, и конец истории?
Но тут, в вязкой тишине, раздался шорох. Звук ткани, скользящей по коже. Сючжэнь раздевалась...
Благодаря прокачанному слуху Лин Сань слышал каждый звук, каждое движение, и воображение дорисовывало остальное, сводя его с ума.
Прошло, наверное, полчаса. Глаза привыкли к мраку, и в слабом лунном свете, пробивающемся сквозь прорехи в окне, он увидел движение.
Мягкий силуэт переполз через разделительную линию стола и направился к нему.
Ван Лаоци — овощ, он двигаться не может. Значит...
«Она идет ко мне! Сестрица Сючжэнь чтит договор!» — Лин Саня бросило в жар.
Через мгновение он почувствовал рядом с собой живое тепло. Горячее женское тело прижалось к его боку. Они лежали так близко, что дыхание смешивалось.
— Братец... ты спишь? — шепот Сючжэнь был едва слышен.
— Нет, сестрица. Что случилось? — Лин Сань включил дурачка.
— Я... — Она запнулась. Ей было невыносимо стыдно. Сама пришла, сама легла. А этот чурбан еще и спрашивает! — У меня спина чешется... Сил нет. Почеши, а?
— С удовольствием! — Лин Сань тут же пустил руки в ход.
— Ой... не там... это спереди... Спина сзади...
— Ох, прости, темно же... — прошептал он, но руку убирать не спешил. Кожа была бархатной, упругой.
Сючжэнь закусила губу, сдерживая стон.
— КХЕ-КХЕ-КХЕ! КХЕ-КХЕ-КХЕ!
Грохот кашля разорвал интимную тишину, как пулеметная очередь. Ван Лаоци кашлял так, будто собирался выплюнуть свои легкие прямо на стол.
— Лаоци! Ты чего? — Сючжэнь испуганно отпрянула, прижав руку Лин Саня к постели.
— Ни... ничего... кхе... Старая болячка... Воды бы...
— Сейчас, сейчас...
Она вскочила, зажгла свет, налила воды. Напоила мужа. Тот успокоился, блаженно откинулся на подушку.
Лин Сань скрипел зубами от злости. «Старый хрыч специально это делает!»
И он был прав. Стоило свету погаснуть, а Сючжэнь вернуться к Лин Саню, как канонада начиналась снова.
— КХЕ! КХЕ! КХЕ!
То пить, то лекарство подай, то подушку поправь. Издевательство чистой воды!
В конце концов Сючжэнь сдалась и осталась лежать на своей половине.
Лин Сань сжал кулаки. «Ну нет, старый козел. Это нарушение контракта. Нельзя потакать террористам!»
— Сестрица Сючжэнь! — громко позвал он в темноту. — У меня тоже спина чешется, спасу нет! Почеши, будь добра!
Ход конём. Грубо, но действенно.
— Хорошо, сейчас... — Сючжэнь вздохнула и зашуршала одеялом.
Но не успела она сдвинуться с места:
— КХЕ-КХЕ-КХЕ!!! — Ван Лаоци включил сирену на полную мощность.
— Брат Седьмой! — не выдержал Лин Сань. — Ты так легкие выплюнешь! Может, потерпишь чуток?
— Не могу... кхе... само лезет... кхе...
— Да ты потерпи! Сестрица мне спинку почешет, делов-то... минут на тридцать-сорок, не больше...
— Тридцать... кхе... сколько?! — Ван Лаоци чуть не задохнулся от возмущения.
Тридцать минут?! Кто чешет спину полчаса?! Ясен пень, чем они там заниматься будут! Да он сам в лучшие годы за семь минут управлялся, и то, если ветер попутный! А этот наглец на полчаса замахивается? Врет и не краснеет!
— КХЕ-КХЕ-КХЕ!!! — теперь он кашлял из принципа, вкладывая в звуки всю свою мужскую обиду.
— Да чтоб вас! — не выдержала Сючжэнь.
*Бах!*
Она с размаху поставила чашку с водой на стол.
— Вы два мужика или дети малые? Издеваетесь надо мной? Лаоци, имей совесть! Разве ты не можешь сдержаться хоть на минуту?
— Я... я пытаюсь... — просипел Ван Лаоци, чувствуя, что перегнул палку.
Сючжэнь решительно задула лампу и снова перелезла через «границу» к Лин Саню.
Сердце Лин Саня запело победный марш. Враг подавлен, крепость пала! Сейчас... сейчас всё будет!
Но тут нос уловил странный, резкий запах.
Сючжэнь тоже замерла.
А потом с той стороны стола раздался стыдливый, жалкий всхлип Ван Лаоци.
Старик не нашел другого способа остановить их.
Он обделался. Прямо в постели.
Обновлено: 23.01.2026