Ночь в Элдрии опустилась тихо, без магических звезд, без мерцающих защитных барьеров. Просто темнота, прерываемая редкими масляными фонарями на улицах. Сайтама спал в своей комнате таверны, раскинувшись на кровати во весь рост, Камешек свернулся клубком у его ног. За окном слышались ночные звуки обычного города: скрип тележек, редкие голоса прохожих, лай собак.
Сон начался как обычно — с распродажи в супермаркете. Скидки на лапшу быстрого приготовления, очередь у кассы, неприятный охранник, который не хотел идти на компромисс с количеством пакетов. Но потом все изменилось.
Внезапно тишина. Супермаркет исчез. Сайтама стоял в пустоте — не в темноте, а в серой, бесформенной пустоте, лишенной даже горизонта. И в этой пустоте он услышал голос.
«...тихо...»
Сайтама огляделся. Никого.
«...наконец-то... тихо...»
Голос был похож на тот, что он слышал в Архиве Утраченных Возможностей — не совсем человеческий, не совсем механический. Но теперь в нем не было гнева или предупреждения. Только усталость. Глубокая, древняя усталость.
«...ты... пришел... чтобы... сделать... тихо...»
— Я не специально, — ответил Сайтама во сне. — Я просто помогал. Людям. Городу. Мосту.
«...не важно... зачем... важно... что... ТЫ... здесь...»
Пустота начала сжиматься вокруг него. Не угрожающе, а почти ласково, как объятия.
«...реальность... болит... от... тебя... но... не может... избавиться...»
— Почему? — спросил Сайтама. — Я же обычный человек.
«...ты... не человек... ты... пустота... внутри... пустоты...»
Голос стал тише, почти шепотом, и в нем Сайтама впервые почувствовал... грусть.
«...я устал... от шума... от постоянного... шума... но... тишина... тоже... страшна...»
Сайтама попытался сделать шаг вперед, но пустота закрутилась в водоворот, и он проснулся.
Резко сел на кровати, пот лил ручьями с его лба. Камешек тут же поднял голову, обеспокоенно посмотрел на хозяина и легонько ткнул его носом в руку. Сайтама машинально погладил пса, пытаясь успокоить сердцебиение. Сон был настолько реальным, что он все еще чувствовал это сжатие в груди — не от страха, а от чего-то другого. От сопереживания.
И тогда он заметил свет.
Его руки, которые он положил на колени, слабо светились серым светом. Не ярко, не угрожающе, а едва заметно, как угли в пепле. Сайтама моргнул, поднял руки ближе к лицу. Свет пульсировал в такт его сердцу, и с каждым ударом становился чуть ярче.
— Камешек, — прошептал он. — Ты видишь?
Пес настороженно приподнял уши, но не залаял. Лишь облизал лапу и снова посмотрел на Сайтаму, будто говоря: «Ты мой хозяин, какой бы свет из тебя ни шел».
Сайтама встал, подошел к окну. В комнате не было зеркала, но в оконном стекле он увидел свое отражение — и серое сияние, исходящее не только от рук, но и от контуров его тела. Как будто он сам постепенно становился частью той пустоты из сна.
— Странно, — пробормотал он. — Не больно. Просто... тепло. Как будто включили обогреватель.
Он хотел вернуться в кровать, но в коридоре послышались шаги. Через мгновение в дверь тихонько постучали.
— Сайтама? — Это был голос Фрирен. — Ты не спишь?
— Нет, — ответил он, открывая дверь.
Фрирен стояла в коридоре в простом сером халате поверх ночного платья, ее серебристые волосы были распущены, что делало ее менее формальной, более человечной. В руках она держала гримуар, страницы которого слабо светились заклинанием «ночное зрение».
— Я почу... — начала она и замолчала, увидев его руки. Ее глаза расширились. — Серый свет. Так и есть.
— Что «так и есть»? — Сайтама посмотрел на свои ладони. — Это вредно?
— Нет, — Фрирен вошла в комнату, не спрашивая разрешения — что было для нее нехарактерно. — Это симптом. Не болезни. Состояния. — Она подошла ближе, осторожно взяла его руку. Ее пальцы были прохладными. — Мир пытается тебя отторгнуть. Но не может полностью, потому что ты... особенный.
— Я просто Сайтама, — возразил он. — Никакой я не особенный. Просто сильный. И голодный. Особенно сейчас.
— Нет, — Фрирен покачала головой, продолжая изучать его руки. — Это не просто сила. Твоя сущность... она противоречит самой природе нашей реальности. Хранитель был прав — ты иммунный ответ. Но не враг. Ты как... антитело, которое организм посылает, чтобы убрать угрозу. Проблема в том, что угроза — это сама система. И ты убираешь ее просто своим существованием. Простотой. Отсутствием магии в тебе. — Она вздохнула. — Твой мир упрощает наш. Магия исчезает не потому, что ты ее ненавидишь, а потому что твоя реальность не может ее вместить.
Сайтама задумался, сел на кровать.
— Во сне мне снился голос. Такой же, как у Хранителя. Но он был грустный. Говорил, что устал от шума. И что я пришел сделать все тихо.
Фрирен резко подняла голову.
— Что именно он сказал?
Сайтама попытался вспомнить каждое слово. Когда он закончил, Фрирен долго молчала, глядя на его светящиеся руки.
— Это не голос Хранителя, — наконец сказала она. — Это голос мира. Твой мир и наш... они пытаются найти баланс. Но это болезненно. Для всех. — Она закрыла гримуар, положила руку на его плечо. — Сайтама, когда мир пытается что-то отторгнуть, он сначала пытается изолировать угрозу. Поэтому ты начинаешь светиться. Это первая стадия. Вторая — потеря контакта с реальностью. Третья... — Она не договорила.
— Исчезновение, — закончил за нее Сайтама. — Я уже слышал такое. В Архиве. Ничего страшного. Я и в своем мире иногда пропадаю из поля зрения соседей на неделю. Особенно когда распродажи.
— Это не то же самое! — Фрирен повысила голос, чего с ней случалось редко. — Ты говоришь об этом так легко! Твое существование меняет законы физики! Твоя сила разрушает магию! Твой... твой сон нарушает границы миров! — Она вздохнула, взяла себя в руки. — Прости. Ты не виноват. Просто... я боюсь. Боюсь потерять тебя до того, как найдем способ отправить тебя домой. Или стабилизировать твое присутствие здесь.
Сайтама посмотрел на нее с удивлением.
— Ты меня не потеряем. Я ведь здесь. Рядом. И руки светятся — так даже лучше. Не надо свечи зажигать, когда ночью в туалет идешь.
Фрирен не смогла сдержать улыбку.
— Иногда я думаю, что ты делаешь это специально. Сбиваешь меня с мысли своими простыми мыслями.
— Нет, я такой всегда. — Сайтама почесал затылок. — Просто в моем мире никого не удивляет, что я могу съесть десять порций рамена и не заболеть животом. Здесь все думают, что я монстр или бог, или еще что-то. А я просто... Сайтама.
— Это твоя сила, — тихо сказала Фрирен. — Не умение разбивать камни. А умение оставаться собой даже когда мир рушится вокруг.
Серый свет на его руках на миг вспыхнул ярче, а затем начал таять. Фрирен достала из гримуара кристалл, похожий на тот, что дала ему в конце их предыдущего путешествия — с застывшим лучом солнца внутри.
— Возьми. Это поможет стабилизировать твое присутствие здесь. На время. — Она положила кристалл ему в ладонь. Тот тут же начал впитывать серый свет, становясь тусклым. — Но это временное решение. Нам нужно найти способ либо вернуть тебя домой, либо...
— Либо научиться жить в одном мире, — закончил Сайтама. — Да?
— Да, — Фрирен кивнула. — Но для этого нужно понять тебя. И твой мир. — Она указала на кристалл в его руке. — Когда ты в следующий раз услышишь голос... попробуй спросить его, как помочь миру. Не подавить его. А помочь.
Сайтама посмотрел на кристалл, который теперь переливался смесью серого и золотого.
— А почему ты так беспокоишься обо мне? В конце концов, я разрушаю твой мир.
— Потому что ты его же и спасаешь, — Фрирен подошла к двери. — Без тебя Пожиратель искаженной реальности поглотил бы все. Без тебя Мастер вернул бы тьму на землю. Ты разрушаешь только то, что уже давно должно было исчезнуть. Но... — Она остановилась в дверном проеме, — даже если бы ты был настоящим врагом, я бы все равно искала способ помочь тебе. Потому что в твоих глазах нет зла. Только... грусть от одиночества. И желание помочь.
— Эй, Фрирен, — окликнул ее Сайтама, когда она уже собиралась уйти. — Рамен. Завтра. В этой таверне. Хозяйка говорила, они делают хороший горячий суп. Приходи. Может, вместе найдем ответы на вопросы.
— Я приду, — пообещала Фрирен и закрыла дверь за собой.
Сайтама остался один. Он положил кристалл на тумбочку, снова лег на кровать. Камешек устроился у его ног, положив морду ему на колено.
— Знаешь, Камешек, — прошептал Сайтама, глядя в потолок. — В моем мире я всегда думал, что сильный — это тот, кто может разрушить что угодно. Но здесь... здесь сильный — это тот, кто может сохранить то, что важно. — Он вздохнул. — Не знаю, хватит ли мне сил сохранить тебя. И Фрирен. И этот... странный мир без распродаж.
Он закрыл глаза. В комнате остался только слабый свет от кристалла на тумбочке — и шепот пустоты в его снах, который теперь звучал не так одиноко.
Обновлено: 20.01.2026