— Капитан, я хотела бы присоединиться к боевой группе. — Ее голос был ровным, почти механическим.
Я вошла в медотсек и остановилась у противоположной стены, скрестив руки. Чаквас бросила на нас встревоженный взгляд, но я жестом дала понять, что нам нужно поговорить наедине. Доктор нехотя удалилась.
— Об этом потом, — отрезала я. — Сначала другой вопрос. Может, мне это кажется, но у меня не выходит из головы ощущение, что ты за мной следишь. Постоянно. Я буквально чувствую твой взгляд на себе. Это выводит из равновесия. Если тебе что-то нужно — скажи прямо.
Я пыталась вглядываться в ее глаза, надеялась что на лице будет хоть какая-то эмоция.
— И да, и нет… Сложно объяснить, — наконец произнесла она, слегка сморщив лоб. — Вы говорили, что состоите в отношениях с Гаррусом?
Вопрос прозвучал так неожиданно и так не вязался с предыдущей темой, что я инстинктивно оттолкнулась от стены. В памяти всплыла наша первая стычка, ее едкие слова о моей личной жизни.
— Ты сама тогда сказала, что тебя это не касается. Или сейчас со мной говорит Лола? — спросила я, в голосе зазвучала холодная сталь.
— Нет. Я уже говорила — мы пришли к согласию. Я — это я. Рорита, — она провела рукой по лицу, словно стирая усталость. — Я слышу ее мысли, а биотика… она взяла это под свой контроль. Так проще. Не могу сказать, что ее влияние совсем исчезло, но эксцессов больше не будет. И да, — она сделала ударение на слове, — ваши отношения меня не касаются.
Она замолчала, собравшись с мыслями. Ее дыхание было ровным, но я уловила в нем легкое напряжение.
— Мне нужно знать, насколько это серьезно.
Вопрос повис в воздухе. Я нахмурилась. В ее устах, произнесенных таким отрешенным, почти клиническим тоном, он звучал абсурдно.
— Это личное дело, Вакариана и меня. Говори прямо, к чему ты клонишь?
—Возможно, я не совсем продумала формулировки. Виноваты в этом отчасти и вы, капитан, с вашим внезапным визитом, — в ее голосе впервые прозвучала легкая искорка чего-то живого, почти досады. Она снова вздохнула. — В прошлом я, кажется, сильно вас задела. Помню смутно, но помню. Сейчас, как мне напоминают, идет война. Вы уверены, что справитесь, если потеряете его? А он справится с вашей потерей?
Ее слова впились в меня как раскаленные иглы. Я попыталась отгородиться от них привычной солдатской скорлупой.
— Мы с Гаррусом оба взрослые люди и прекрасно осознаем все риски. Мы не вчера родились и уже теряли близких. Недавно погиб Мордин… ты его не знала, но он был моим другом. Война уносит жизни. Это данность.
— Вы думаете, для Вакариана потеря Лиары или кого-то другого из команды будет равносильной? — ее голос оставался тихим и спокойным, но каждое слово било точно в цель. — Вы так легко рискнули, пошли на контакт с моим биотическим полем, не зная исхода. Задумывались ли вы, что бы стало с ним, если бы этот кокон убил вас?
Ком встал у меня в горле. Я никогда не позволяла себе заходить так далеко в этих мыслях. Жила днем, максимум — следующим. Строить планы на будущее в нашей ситуации было непозволительной роскошью.
— Мы справимся. Наверное, — прозвучало слабо, почти неубедительно даже для моих собственных ушей.
Рорита не ответила. Она просто смотрела на меня своими бездонными черными глазами, и в этой тишине было ясно одно: она прекрасно видела, что я пытаюсь убедить в этом не ее, а себя.
— У меня не было выбора тогда, капитан. Все случилось слишком внезапно. Но сейчас он есть. Я хочу в боевую группу. — Ее рука легла на мою, пальцы были удивительно холодными. — Я смогу усилить ее. Снизить риски для всех. В частности, для вас. — Ее взгляд, глубокий и бездонный, был полной противоположностью ледяному прикосновению. В нем читалась непоколебимая уверенность. — Вы можете использовать меня, как и планировали изначально. А я… я просто хочу увеличить ваши шансы на выживание.
Ее слова повисли в воздухе, густые и многозначные. «Использовать». Раньше это бы меня возмутило. Сейчас же я ловила себя на мысли, что это звучало как неприкрытая правда.
— Почему? — спросила я, стараясь не отводить взгляд. — Еще недавно ты твердила, что это не твоя война и не твое время. Что изменилось?
Она отвела глаза, разглядывая мерцающие огоньки на потолке медотсека.
— Наверное, каждому нужна цель, чтобы двигаться вперед. Даже если эта цель — чья-то чужая война.
В ее голосе не было ни пафоса, ни надрыва. Только усталая, будничная решимость. И в ней сквозила готовность броситься в самую гущу боя, подставить себя под удар. Вспомнив один неотложный вопрос, я сменила тему.
— Кстати, о движении вперед. Нам удалось кое-что выяснить. Твоя сестра, Ноа… Мы нашли ее. С ней можно выйти на связь. — Я попыталась смягчить новость улыбкой, но реакция была противоположной.
Лицо Рориты не осветилось радостью, а, напротив, помрачнело. Она резко покачала головой.
— Нет. Я не хочу, чтобы она знала о моем существовании.
— Но почему? Она твоя семья…
— Семья? — она перебила меня, и в ее голосе впервые зазвучала горькая нота. — Моя семья погибла в Сингапуре. А Ноа… ей было три года. Мы абсолютно чужие друг другу люди. Я не планирую здесь оседать, капитан. Я хочу двигаться дальше, пока есть возможность. А если я погибну… зачем ей переживать вторую потерю? Да и вся эта история с временными прыжками… — она снова мотала головой, отгоняя саму возможность. — Это слишком сложно и болезненно.
Ее взгляд был ясным и твердым. В нем не было ни капли самообмана. И в этот момент до меня дошла ее истинная, неозвученная мотивация. Это желание вступить в боевую группу было не жаждой защиты или искупления. Это была изощренная форма суицида. Все ее слова о «снижении рисков» — всего лишь мишура, пыль в глаза, чтобы получить билет на передовую.
— Нам все равно придется ей что-то сказать, — осторожно заметила я. — Мы уже вышли на связь.
— Я не хочу этого! Пожалуйста, капитан! — в ее голосе прорвался почти отчаянный надрыв, первая живая эмоция за весь разговор.
Я вздохнула, понимая, что спорить бесполезно.
— Ладно. Так и быть. Поскольку инициатива исходила от нас, я придумаю какую-нибудь убедительную легенду, почему мы ее искали. — Я развернулась, чтобы уйти, но ее голос снова остановил меня.
— Спасибо. И… мне жаль за все, что было в прошлом.
Похоже, на моем лице отразились мои мрачные догадки о ее суицидальных порывах, и она решила, что я думаю о нашей первой встрече.
— Кстати, капитан, чтобы быть начистоту… я не читаю ваши мысли. — Я невольно закатила глаза. Как же иначе она могла знать, о чем я только что думала?
— Все ваши эмоции… они как на ладони. Отражаются в мимике, в позе. Я стараюсь эту часть своих… способностей… подавлять. Сильно подавлять. — Она поднесла руку ко лбу, словно отгоняя навязчивую головную боль. — Я чувствую всех на этом корабле. Каждого. И это невыносимо утомительно. Порой я перестаю понимать, где заканчиваюсь я и начинается кто-то другой. Если хотите, я могу рассказать, кто с кем состоит в тайных отношениях. — В ее голосе прозвучала слабая попытка шутки, но тут же угасла. — После прибытия на Нормандию находиться здесь было адски тяжело.
Ее слова открывали пугающую картину ее нового существования. И они натолкнули меня на вопрос, который не давал мне покоя с того дня в лаборатории.
— Рорита, что тогда произошло? В той лаборатории. Когда мы пришли, она была пуста и заброшена. Никого не было. Никто нам не препятствовал. Куда делась группа ликвидации? — вспоминая что творилось вокруг кокона, я догадывалась, но хотела слышать от нее.
Она медленно поднялась с койки. Ее движения были плавными, почти призрачными. Она прошла мимо меня, направляясь к выходу, к своему убежищу в обзорной каюте. На пороге она остановилась, не оборачиваясь.
— Возможно, я просто очень сильно захотела тишины, — тихо сказала она и вышла, оставив меня в леденящем душу молчании.
Судя по отчетам, Рорита интересовалась разновидностями Жнецов — от созданных из органиков хасков до боевых кораблей. Также она продолжала методично изучать данные о других расах галактики. В свободное время она неизменно уходила в обзорную каюту и часами смотрела в глубины космоса.
Общалась она только с Чаквас и Лиарой, и те отмечали, что она была крайне немногословна. Это спокойствие, ледяное и абсолютное, заставляло меня сомневаться. Стоило ли брать ее в группу? Мне совсем не хотелось давать ей возможность всё закончить, используя меня и мою миссию как инструмент для самоуничтожения.
— Ну и как обстоят дела у твоего пришельца? — Гаррус грубовато, но привычно вырвал меня из тягостных раздумий, появившись в дверях моей каюты.
— Вижу, что у моего пришельца все в порядке, раз он врывается ко мне в каюту. — я улыбнулась обратив на него внимание.
— Ты так много о ней думаешь, я ведь действительно могу начать ревновать — садясь рядом со мной на диван он локтем подтолкнул в бок.
— Мои вкусы конечно специфичны, но тебя мне никто не заменит — я ткнула его в ответ.
— Вы смогли наконец поговорить, или ты снова вспылила, и она пыталась тебя убить?! — он внимательно наблюдал за моей реакцией.
— Да, мы кое-что прояснили. Скорее, это я сама себя накрутила… — начала я, но он не дал договорить.
— Значит, теперь великая капитан Шепард сможет посвятить все свои мысли своему единственному и неповторимому пришельцу, — проворчал он, бархатно-низким голосом, будто мурлыкая мне на ухо, и нежно притянул меня к себе.
Я развернулась и обняла его обеими руками, прижавшись щекой к прохладной коже его шеи. Мои мысли в последнее время и правда были где угодно, но только не здесь. Но сейчас я думала только о нас.
Дипломатический корабль Кварианцев
Весь полет до системы Долен Вега докладывал, что физическое состояние Рориты стабилизировалось. Ей подобрали боевой скафандр, и она усердно тренировалась в грузовом отсеке. Несмотря на это, я все еще ломала голову над всеми рисками, которые она могла принести в боевую группу. Мои сомнения не утихали.
Когда «Нормандия» прибыла к месту встречи, на борт поднялась делегация кварианских адмиралов. Их предложение было простым и жестоким: их флот придет на помощь Земле в обмен на то, что я помогу им закончить войну, которую они сами и начали. Кварианцы жаждали окончательно уничтожить гетов и вернуть себе Раннох. Среди строгих фигур в кожаных костюмах и шлемах я с облегчением увидела Тали'Зору.
От адмиралов я узнала шокирующую деталь: их флот почти одержал верх, но затем геты стали получать странный сигнал, резко усиливший их координацию и боевую эффективность. У меня не осталось сомнений — это работа Жнецов. Наша задача заключалась в том, чтобы найти и уничтожить источник сигнала на одном из кораблей-носителей.
Рисковать и включать нестабильную Рориту в основную штурмовую группу, которой предстояло проникнуть на дредноут гетов, я не решилась. Гаррус, Тали и я справимся сами. Но полностью игнорировать ее возросшие способности тоже было глупо. Я решила использовать ее как силу прикрытия.
Спустившись в грузовой отсек для подготовки к высадке, я застала неожиданную картину. Рядом с Вегой стояла Рорита в своем новом скафандре. К моему удивлению, они оживленно о чем-то болтали. Пока Джеймс с глуповатой ухмылкой наблюдал, девушка ловко крутила в воздухе гаечный ключ, с помощью теликинеза.
— Веселитесь? — мой голос прозвучал резче, чем я планировала.
Джеймс вытянулся по струнке. Рорита медленно обернулась. Как я и предполагала, ее глаза были угольно-черными.
— Рорита, мне понадобится твое прикрытие. Ты пойдешь четвертой в группе и останешься ждать на челноке вместе с Кортезом. Основная группа — я, Гаррус и Тали. Проникнем на корабль гетов. Жду от вас полной отдачи во время прикрытия.
— Капитан, это... не самая удачная идея, — осторожно, оглядываясь на меня и на Рориту, высказался Вега.
— Джеймс, я в состоянии говорить за себя, — спокойно, но твердо парировала Рорита. Ее черные глаза были прикованы ко мне. — Поняла вас, капитан. Сделаю все, что в моих силах. Тем более я уже экипирована.
Лицо лейтенанта недовольно скривилось, но он не стал спорить.
— Рада вашему оптимизму. Мы на подлете. Все в челнок! — скомандовала я, направляясь транспорту.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
Обновлено: 21.01.2026