Глава 2 — Глава 2

*Перевод: **Astarmina*** — Предупреждаю, делай что хочешь, но веди себя тихо. Если сходишь с ума — сходи тихо, если умираешь — умри тихо. Грубо брошенные слова. Мужчина, который с презрением смотрел на меня, потерявшую равновесие и упавшую на пол, хлопнул дверью. — Что?... Я была ошеломлена. — Что, спрашиваю?! — выплеснула запоздалую ярость в пустоту. — Выпусти меня! Открой дверь! Открывай! Изо всех сил колотила в дверь. Видимо, мужчина принял меры — снаружи не было ни единого звука. Как бы я ни крутила ручку, дверь не поддавалась. В изнеможении опустилась на пол. Ничего не понимала. Долго смотрела в пустоту, затем снова подошла к зеркалу. В нем отражалась та самая растрёпанная блондинка. Подняла руку — и девушка в зеркале сделала то же самое. Закинула растрёпанные волосы за ухо — и она повторила движение. — Ха... Не хотелось верить, но оставалось лишь признать: это не сон, а та девушка — это я. Нельзя бесконечно пребывать в оцепенении из-за непостижимой ситуации. Сначала нужно разобраться в обстоятельствах. — Что я помню? Вопросы к себе — моя давняя привычка. Даже перед непреодолимым препятствием, если докопаться до причины, можно найти тончайшую лазейку. — Я была дома. Помню, как закончила работу и вернулась. А что было потом? Наверное, пропустила ужин и уснула. В последнее время так и жила. Малейшая передышка — и накатывала депрессия. К тому же, в тот вечер была годовщина смерти мамы. — Мама... Мотнула головой, отгоняя всплывающий в памяти образ. Я что, умерла? Видела подобное в сериалах и книгах — души, случайно умершие в один день, меняются телами. Сесилия, вроде бы, уже не раз пила яд. Проснулась ли эта девушка в моём теле? Если да, то мне жаль. Причина смерти Сесилии — яд, а моя, скорее всего, переутомление. По крайней мере, у этой девушки был приличный дом и няня, которая о ней плакала. А Сесилия в моём теле очнётся в затхлой каморке, где, сколько ни кричи, никто не придёт. — Лучше бы ты вознеслась. Короткое заклинание, чтобы унять угрызения совести за невольное вторжение в её тело. — Если это новая жизнь — придётся адаптироваться. Плюс (и минус) тех, кто пережил много несчастий — умение быстро приспосабливаться к любой нереальности. Решила снова порыться в ящиках туалетного столика, которые бросила из-за потрясения. Там сверкало множество украшений. Отодвинула их и стала искать что-то, что прольёт свет на жизнь Сесилии. — Ай! Порезала палец о что-то острое. Виновник — толстая тетрадь. — Дневник, что ли? Неспроста этот столик в огромном особняке был в беспорядке — видимо, она прятала дневник под грудой украшений. Перелистнула первую страницу. — Имперский год XXXX, месяц X, день X... Незнакомая система дат вызвала вопросы, но я быстро погрузилась в записи. Сесилия вышла за графа Линтона в шестнадцать. Брак по расчёту. **[...У Эдгара есть другая.] ** Глаза застыли на этой строке. Не могла читать дальше. Теперь ясно, почему Сесилия хотела умереть. Любовь — всего лишь эмоция. Как счастье, радость, грусть или тоска — она проходит. Но только любовь ломает людей. Она приносит и счастье, и радость, и горе, и депрессию. Даже по отдельности эти чувства тяжелы, а любовь вбирает их все и не уходит, когда ты уже не хочешь её. С трудом перевела взгляд на следующую строку. **[Он встречается с актрисой. Эдгар видится с ней каждый день. Какое у него выражение лица с ней? Со мной он только злится... Может, с любимой он улыбается?] ** — Он улыбался, Сесилия. Ответила, зная, что она не услышит. Я знала — видела отца, который поступал так же. В толстом дневнике не было ничего, кроме Эдгара. Из-за него Сесилия плакала, разочаровывалась, отчаивалась. Редкие дни без ссор наполняли её надеждой, но таких дней было мало. **[Я больше не хочу его любить. Это слишком больно. Если это любовь — пусть она закончится.] ** Записи оборвались. Наверное, Сесилия снова выпила яд — и в этот раз не ошиблась. Закрыла дневник и встала. В зеркале — бледная девушка. Всё ещё чужая, незнакомая, но... — Теперь я — Сесилия. Повторила медленно. И почувствовала, как ее эмоции просачиваются в меня. Женщина, похожая на маму. Не то чтобы я считала её заменой. Но не хотела, чтобы она повторила мамин конец. Теперь я — Сесилия. Я была уверена, что не поддамся любви. — Сесилия, — братилась к зеркалу. — Твоё желание сбылось. Ты больше не любишь графа Эдгара Линтона. Я была ребёнком, которого не любили даже родители. Мама проклинала меня до смерти. «Если бы не ты, я бы не вышла за твоего отца, не нашла бы фото, которое ты неумело спрятала, не узнала бы об измене, не развелась бы и не опустилась бы на дно». Она была права. Я была проклятой куклой, приносящей несчастье. Моё сердце давно окаменело. Когда ты принимаешь, что тебя никто не любит — так и происходит. — Ты больше не будешь плакать из-за любви. Девушка в зеркале слабо улыбнулась. ******* Я проснулась, когда солнце было уже высоко. Комната оставалась в том же беспорядке. Не было подработки и назойливого будильника — выспалась впервые за долгое время. Едва встала с кровати, как раздался стук. — Леди Сесилия, вы проснулись? Голос ещё резал слух, но я уже понимала, что это моё имя. — Да. Входи. Дневник Сесилии помог понять, как себя вести. Она — старшая дочь графа Розетт. Пришлось напрячь все культурные знания, чтобы осознать: это имперское сословное общество. — Сегодня вы выглядите лучше. Вошедшая девушка внимательно осмотрела моё лицо. Она явно проверяла, не пыталась ли я снова покончить с собой. — Графиня Розетт пригласила вас на послеобеденный чай. Подавая серебряный таз с водой, она сообщила новость. Графиня Розетт — одна из немногих, упомянутых в дневнике. Она — вторая жена графа, вошедшая в дом после смерти матери Сесилии. Похоже, она не была злой мачехой из сказок. Когда Сесилия отчаивалась, графиня приходила и утешала её. — А где няня? Вспомнив рыдавшую женщину, я спросила, умываясь. У Сесилии жизнь была лучше моей. Как она могла решиться на смерть, имея таких людей рядом? Любовь действительно того не стоит. — Граф отослал её. — Понятно. — Вы, леди Сесилия, не видели, но вчера был настоящий переполох. Девушка оказалась болтлива. Без моих вопросов она подробно рассказала, что случилось, пока я была без сознания. — Когда граф придёт, сразу извинитесь, леди Сесилия. — Что? Не поняв, переспросила. Девушка цокнула языком и снисходительно пояснила: — Где вы видели мужчину, который живёт только для жены? Нравится вам или нет, но вы — хозяйка дома Линтон. Да, граф часто ходит в театр, но разве он не прекрасный муж? Ах. Здесь всё так же. В моей прошлой жизни мне твердили то же самое. Когда мама заговорила о разводе, тётя пришла «вразумить» её, затем другая тётя, бабушка... После развода мама жалела, что послушалась их. На самом деле, она не хотела разводиться. Она надеялась, что, если проявит твёрдость, отец одумается и вернётся. — Граф — человек положения. Вряд ли он всерьёз встречается с актрисой. Ваше место прочно, зачем же вы постоянно его злите? Девушка, наверное, искренне беспокоилась о Сесилии. — Да. Ты права, — вытирая лицо полотенцем, я согласилась. — Что? Она удивилась моему ответу. — Я вела себя глупо. Но теперь одумалась, так что не переживай. Теперь Сесилия не будет его любить. — Правда? Глаза девушки округлились, и слёзы брызнули ручьём. Растерявшись, я протянула ей полотенце. — Разве это повод для слёз? — Конечно! Вы знаете, что говорят снаружи? Что граф ошибся с женой, и в доме Линтонов нет покоя! Её слова были полны гнева, но мне не совсем понятны. Разве не виноват Эдгар, который, несмотря на брак, встречается с актрисой? — Из-за вас граф перестал приходить домой, а эта лиса ведёт себя, как хозяйка! Мне больно было смотреть! — Ладно, поняла. Не плачь. Теперь этого не будет. Девушка всхлипывала, но уже улыбалась. — Если леди Сесилия... то есть графиня, решила измениться, я больше не буду волноваться. Она посмотрела на меня с опаской. — Всё в порядке? — С чего бы нет? — Вам совсем не неприятно, когда я называю вас графиней... По её словам, Сесилия истерила: «Как вы смеете называть меня графиней, если я ею не являюсь?» — Графиня? Я задумалась, и она переспросила. Желая её успокоить, слегка улыбнулась.