Услышав, что Цзян Чэн не претендует на кровать, Се Юй на четвереньках подполз к ней и принялся ощупывать одеяло — на вид оно было невероятно мягким.
В отличие от Цзян Чэна, у него была слабая спина, и сон на полу был для него мучением.
— Ты чего там лапаешь? — рявкнул толстяк, указывая пальцем на Се Юя. — Тебе ли на это зариться? А ну, руки убрал и встал смирно!
Ему крайне не нравились такие скользкие типы, как этот клерк.
— Если не хотите тесниться на одной кровати, спите по очереди, — Цзян Чэн безучастно отвернулся. — Толстяк, ты остаешься со мной на дежурство. Первые три часа твои, потом я тебя сменю.
Цзян Чэн решил, что часы Се Юя тому все равно без надобности, и забрал их себе.
— А мне что делать? — спросил Се Юй, уже завернувшись в одеяло так, что наружу торчала одна голова.
— Тебе — молчать.
Получив очередной отпор, Се Юй окончательно скрылся под одеялом, превратившись в подобие кокона шелкопряда.
Хотя на вилле было электричество, с наступлением ночи напряжение стало нестабильным. Лампа под потолком то и дело мигала, издавая противный треск.
Такая обстановка в сочетании со звуковыми эффектами идеально подходила для фильма ужасов.
Цзян Чэну ничего не оставалось, кроме как выключить свет.
Слабого лунного света, пробивавшегося сквозь окно, вполне хватало, чтобы худо-бедно различать очертания предметов в комнате.
Толстяк привалился к дивану. Первый час он держался бодрячком, но постепенно веки начали тяжелеть. Он понимал, насколько это опасно, но, как ни странно, не мог совладать с собой. В конце концов его голова поникла, и он провалился в глубокий сон.
Сон был тяжелым, но, судя по всему, недолгим — по крайней мере, когда он смутно пришел в себя, в комнате по-прежнему царила тьма.
Он протер глаза, и его пробрал запоздалый страх.
У кровати лежал человек — это был Цзян Чэн. На самой кровати Се Юй все так же покоился в своем коконе.
На первый взгляд все казалось нормальным.
Несмотря на сонливость, толстяк больше не смел закрыть глаза. К тому же, крайне не вовремя, выпитая вода дала о себе знать — ему приспичило в туалет.
В этой спальне была своя ванная комната, метрах в пяти от толстяка. Совсем крошечная, отгороженная полупрозрачным стеклом.
Но после того как мужчина средних лет так нелепо погиб в ванной, у толстяка выработалось стойкое — и психологическое, и физиологическое — отвращение к подобным местам. Идти туда он не желал ни под каким предлогом.
Даже приближаться было страшно.
Внезапно он вспомнил о методе Цзян Чэна.
Бутылка из-под минеральной воды!
Однако радость была недолгой, сменившись новым приступом отчаяния.
Перед сном Цзян Чэн выбросил пустую бутылку в мусорное ведро, а оно...
Толстяк с трудом сглотнул. Мусорное ведро сиротливо стояло прямо перед дверью ванной комнаты.
Пришлось ему, едва дыша, дюйм за дюймом подползать к цели. Каждый шаг казался прогулкой по краю бездны.
Наконец он добрался до ведра и молниеносно, к своему облегчению, выудил пустую бутылку.
Но не успел он обрадоваться успеху, как боковым зрением уловил нечто странное. Он механически повернул голову и увидел, что за стеклянной дверью ванной комнаты отчетливо виднеется чья-то рука.
***
Главная спальня на втором этаже.
Фань Ли внезапно вскочил с дивана и бросился к двери, прижавшись к ней ухом.
— Что случилось?
Сестра Нуань и Чэнь Сяомэн тоже поднялись с кровати. Чтобы быть готовыми к любой беде, они даже не раздевались и спали очень чутко.
Фань Ли приложил указательный палец к губам, призывая к тишине.
Женщины мгновенно замолчали. Воздух в комнате словно застыл.
Спустя минуту они услышали едва уловимый скрип.
Словно какая-то дверь медленно отворилась.
Через несколько секунд в коридоре раздались неспешные шаги.
*Шлеп, шлеп...*
Каждый шаг звучал так, будто кто-то ступал прямо в воду.
Одновременно с этим слышался странный звук трения. Казалось, будто кто-то волочит по полу коридора некий тяжелый предмет.
Звук шагов удалялся в одну сторону, пока окончательно не стих.
Лица Фань Ли и его спутниц стали мрачнее тучи. Звуки затихли в самом конце коридора, где не было ничего, кроме одной запертой комнаты.
Случилось что-то неладное...
Наверняка случилась беда!
Кто на этот раз?
Тот умелый повар-толстяк? Трусливый клерк Се Юй? Или... тот странный Хао Шуай?
***
В другой комнате, в тесной ванной.
Толстяк, вытаращив глаза от ужаса, дрожал всем телом.
Он не издавал ни звука.
Чья-то ладонь намертво зажала ему рот.
Цзян Чэн сидел рядом с ним на корточках — именно его рука не давала толстяку закричать.
Оба они, не мигая, смотрели в сторону выхода.
Дверь в спальню была распахнута, и лунный свет падал на пол.
Кровать была пуста — исчез даже Се Юй вместе с одеялом. При мысли о том, что он только что видел, у толстяка зубы застучали от страха.
Тень, лежавшая на полу у кровати, качаясь, поднялась на ноги. Движения существа были неестественными, поза — искаженной, а само оно выглядело аномально раздутым. Это явно был не Цзян Чэн.
Разумеется, нет.
Ведь настоящий Цзян Чэн прятался за дверью ванной комнаты. Он успел затащить толстяка внутрь и зажать ему рот в тот самый момент, когда тот застыл перед дверью.
Присев на корточки, они боялись даже вздохнуть, наблюдая за происходящим сквозь полупрозрачное стекло.
Грузная тень добрых десять секунд сверлила взглядом ванную комнату. Затем она развернулась, припала к углу кровати и, ухватившись за край одеяла, заползла внутрь. Се Юй то ли спал мертвым сном, то ли еще что, но даже когда кровать заскрипела под тяжестью существа, он не проснулся.
Одеяло несколько раз судорожно дернулось, и в комнате внезапно воцарилась тишина.
Цзян Чэн и толстяк не шевелились.
Наконец тень выбралась из-под одеяла и медленно, шаг за шагом, направилась к выходу. В тишине ночи отчетливо слышались всплески воды.
В скудном лунном свете Цзян Чэн заметил, что тень волочит за собой одеяло, а внутри него...
Он перевел взгляд на кровать. Она была пуста.
Даже когда звуки воды и волочащегося груза стихли в конце коридора, Цзян Чэн и толстяк продолжали сидеть неподвижно.
Они оставались в этой позе бог знает сколько времени, пока не послышался звук открываемой двери.
Первым появился Фань Ли, за ним, прижимаясь к стене, осторожно вошли сестра Нуань и Чэнь Сяомэн.
Только тогда Цзян Чэн отпустил толстяка, и они оба вышли из ванной.
Губы толстяка все еще дрожали, так что рассказывать о случившемся пришлось Цзян Чэну.
Он спал, когда внезапно проснулся от пронизывающего холода. Сквозь сонную пелену он вдруг увидел под кроватью, на которой спал Се Юй, густую черную тень.
Тень ползла по полу на четырех конечностях, ее суставы были вывернуты под неестественным углом, и она медленно ползла наружу.
#
Обновлено: 08.04.2026