Том 1 Глава 25 — Новый кошмар

Глава 25. Новый кошмар (Перевод: Ориана) После хаоса заключенные медленно поднялись, и десятки механических тюремных охранников вышли на площадку со звуком аккуратной гидравлической передачи, приказывая заключенным убрать все, что здесь было перевернуто. Неподалеку в столовой Го Хучань сидел на полу, скрестив ноги, словно старый монах, погрузившись в медитацию. Линь Сяосяо посмотрел на черные резиновые пули, разбросанные по всему полу и тяжело вздохнул: «Небожители сражаются, а страдают обычные люди. Для тех, кто сражался, это пустяки, а тем заключенным, кто не сражался, действительно не повезло. Эй, Го Хучань, говорят, ты сострадательный человек и всегда делаешь добрые дела для своей семьи? Как насчет этих людей, которых ты впутал в это дело?» Го Хучань сказал, даже не поднимая век: «Ты говоришь мне в тюрьме, что я причиняю вред невинным людям? Среди тех, кто здесь, нет невиновных». «Лицемер», – Линь Сяосяо взглянул на его рот. «Кроме того, позволь мне заметить, – Го Хучань открыл глаза и посмотрел на Линь Сяосяо, – я не монах, не используй слово «сострадание», чтобы описать меня». Сказав это, он снова закрыл глаза и тщательно отрегулировал дыхание. Казалось, он только что не был ранен в битве с Ли Шутоном, но теперь его внутренним органам было действительно некомфортно, как будто их обожгло огнем. Увидев, что он тихо медитирует, все проигнорировали его. Линь Сяосяо подмигнул Е Вану. Сразу же вокруг них развернулось невидимое силовое поле. Цин Чэнь только что видел эту способность, когда черный дождь пуль падал со стального неба. Все капли этого дождя, падающие на Е Вана, были отражены этим силовым полем. Линь Сяосяо увидел, что Цин Чэнь немного сбит с толку, поэтому с улыбкой объяснил: «Не волнуйся, твой голос не будет слышно». Ли Шутон сел за обеденный стол и взял на руки большого кота, а затем сказал Цин Чэню: «Утром я видел, как Лу Гуаньи допрашивал тех людей во время церемонии приветствия. Это ты ему велел?» «Я», – Цин Чэнь знал, что Ли Шутон уже в курсе его отношений с семьей Цин, а также знал, что Лу Гуаньи подчиняется ему, поэтому он не скрывал этого. «Зачем их допрашивать?» – спросил Ли Шутон. «Я хочу посмотреть, какие еще силы соревнуются со мной за запретный предмет», – солгал Цин Чэнь, ему нужно было найти разумную причину, чтобы объяснить свои действия. Ли Шутон кивнул: «Мне нравится твоя откровенность, но я вижу, что Лу Гуаньи на этот раз не оскорблял новичков. Тоже ты сказал?» «Да», – ответил Цин Чэнь. «Но я помню, что когда ты только пришел, ты не помогал другим новичкам», – сказал Ли Шутон. «По мере сил», – сказал Цин Чэнь. Ли Шутон улыбнулся и не стал комментировать это. Если трудно защитить даже себя, Цин Чэнь будет спокойно смотреть, как умирают другие люди, и не будет помогать. Это его принцип. Его жизнь никогда не была легкой, поэтому он рано научился быть эгоистичным. Это отношение к жизни дала ему сама жизнь. Он не делал выбора. В этот момент Линь Сяосяо вдруг посмотрел на Го Хучаня неподалеку... Цин Чэнь повернул голову и вдруг увидел, что Го Хучань сидит на полу, скрестив ноги, с закрытыми глазами, но его длинные руки уже свесились по бокам. Он увидел, что Го Хучань оперся всем своим телом на указательные и средние пальцы обеих рук, слегка оторвавшись от пола. Затем, передвигая четырьмя пальцами, он постепенно приблизился к силовому полю Е Вана, пытаясь подобраться поближе и подслушать. Это вызвало у Цин Чэня недоумение: двухметровый неотесанный детина, покрытый тотемами, который только что яростно сражался, в следующее мгновение притворился, что сидит со скрещенными ногами и медитирует, но на самом деле он хотел подслушать чужой разговор. Контраст слишком велик. Словно почувствовав на себе взгляды всех присутствующих, Го Хучань четырьмя пальцами вернул себя в исходное положение, не меняя выражения лица, как будто ничего не произошло. Эта сцена позабавила Ли Шутона: «Ладно, расходимся. Жаль, что сегодня не смогли поиграть в шахматы, пойду почитаю книгу». Перед тем, как уйти, Линь Сяосяо присел на корточки перед Го Хучанем и с улыбкой сказал: «Если проиграл, просто прими это с достоинством. Мы действительно не хотим враждовать с «Пиками». Я знаю, что тебе в пустоши нелегко, но не создавай нам проблем, ладно?» Го Хучань поднял веки: «Я не тебе проиграл, почему ты такой самодовольный?» Линь Сяосяо поднял брови: «Думаешь, я ничего не могу тебе сделать?» Го Хучань спокойно сказал: «Попробуй коснуться хоть волоса на моей голове». Линь Сяосяо посмотрел на его сияющую макушку: «?..» Слухи на самом деле всего лишь слухи, этот Го Хучань полностью отличается от того, что он о нем слышал! Цин Чэнь развернулся и подошел к окну за едой, а потом начал с жадностью есть. Во Внешнем мире он был беден, и после возвращения два дня питался прессованным печеньем. У него дома были рис, лапша и овощи, но не было мяса. Мясо ему было не по карману. Хотя еда здесь простая, ​​однако синтетическое мясо все же имеет вкус мяса. В душе Цин Чэнь тяжело вздыхал, тюремная еда в этом мире была даже лучше, чем то, что он ел каждый день во Внешнем мире. Увлекшись едой, он случайно поднял глаза и вдруг обнаружил, что четверть из 210 камер в тюрьме № 18 молча повернулась к нему. Кажется, тот факт, что он мгновенно нашел слепую зону стрельбы, привлек чье-то внимание. Но он не знал, кто стоял за этим наблюдением. Линь Сяосяо закончил препираться с Го Хучанем, встал и отставил тарелку Цин Чэня в сторону, затем отнес другую тарелку к окну, похлопал по ней и сказал роботу внутри: «Босс приказал в дальнейшем заменить его мясо на настоящее и давать ему столько, сколько он захочет». Цин Чэнь на мгновение замер: «Почему?» Линь Сяосяо загадочно улыбнулся: «Ты очень скоро поймешь, что это не обязательно хорошо». … Вечером, когда Цин Чэнь вернулся в камеру и чистил зубы, он внезапно почувствовал сонливость. Но на этот раз он не упал прямо на пол и не уснул, как в прошлый раз, а спокойно и тщательно прополоскал рот, и только после того, как удобно улегся на кровать, медленно закрыл глаза. Кошмар начинается. Во сне Цин Чэнь появился в пустыне, а на песчаной дюне напротив него сидели два человека. В этом мире кошмара был только бесконечный желтый песок и безжалостно палило солнце. Всего через несколько секунд Цин Чэнь почувствовал, что его губы пересохли и потрескались. Один из людей напротив него умолял: «Цин Чэнь, дай нам обоим выпить по глотку воды из твоего рюкзака. Если мы не выпьем, мы умрем». Цин Чэнь открыл рюкзак, который был у него на спине, внутри действительно была бутылка с водой. Он ничего не сказал. Человек напротив него больше не мог этого выносить: «Мы не будем пить даром, назови свою цену». Тут Цин Чэнь внезапно услышал голос, спрашивающий его: «Как ты можешь назначать цену, когда твои спутники вот-вот умрут от жажды?» Цин Чэнь холодно посмотрел на человека напротив и сказал: «Сначала я позволю человеку рядом с тобой посмотреть, как ты умираешь от жажды, а затем пусть он сам назначит цену». Как только голос стих, человек напротив превратился в Линь Сяосяо, а другой человек медленно рассеялся, как мыльный пузырь. Линь Сяосяо безмолвно спросил: «Ты все еще человек?» «Я знал, что это твой кошмар, поэтому, естественно, у меня не было никакого сочувствия», – Цин Чэнь нашел место, чтобы усесться поудобнее. «Это и правда удивительно, – сказал Линь Сяосяо, сидя напротив него, – ты можешь оставаться в сознании и помнить все после того, как войдешь в кошмар. Тогда ты можешь сопротивляться зову демона сна». «Ну, могу», – кратко ответил Цин Чэнь.