Глава 92 — Глава 92

Когда гостьи устроились на диване в гостиной, Мами отправилась сообщить об их приходе Соме. Однако дверь мастерской была заперта, а на ней висела табличка «Не беспокоить». Сома строго предупредил домашних: пока он работает, входить внутрь и отвлекать его можно только при прямой угрозе жизни. Для таких случаев он даже установил особый сигнальный колокольчик. Три церковницы смертельной опасности явно не представляли, поэтому Мами оставила у двери записку. Сома прочтёт её, когда выйдет. Вернувшись, она сообщила посетительницам, что придётся подождать. — Можете пока посмотреть телевизор. Думаю, ожидание не затянется. — Мами протянула им пульт. — Если что-нибудь понадобится, нажмите эту кнопку, и к вам кто-нибудь придёт. Выйдя из гостиной, она надавила на голову идола, стоявшего на полке у двери. Сложное ограничительное поле дрогнуло и полностью запечатало комнату. Сома предусмотрел визит гостей в отсутствие надзора — правда, во время создания защиты зашёл слишком далеко и поддался настоящей паранойе. Впрочем, тогда он считал, что против него мог выступить предводитель целой расы, значительно превосходивший его силой. По мнению Сомы, осторожность и паранойя заметно увеличивали шансы прожить подольше. Оглядываясь назад, он признавал, что действовал слишком порывисто, но речь шла о семье. Тут он ничего не мог с собой поделать. Некоторое время три посланницы молча смотрели телевизор, пока Линт не выхватила пульт. — Я выбираю передачу. Ирина надулась, а Мирана посмотрела на них с лёгким недоумением. Она выросла при Церкви и воспитывалась как боевая монахиня. Её необычайно чистая сила света превосходила даже силу большинства ангелов, и Мирана считалась одним из величайших талантов, когда-либо обнаруженных церковниками. Ради сохранения этой чистоты наставники ограждали её от всего, что считали «грязным», опасаясь ослабить свет. Разумеется, одно с другим никак не было связано. Но высшие чины не желали рисковать даже из-за глупого суеверия. Поэтому уничтожить две дюжины вампиров Миране позволялось, а услышать ругань по телевизору — нет. До сих пор она видела лишь безупречно пристойные детские передачи. Потому выбор Линт потряс её. — О, здесь есть «Нетфликс»! Давайте посмотрим «Кошмар на улице Вязов». — Может, не стоит? Я слышала, он очень страшный, — неуверенно сказала Ирина. — А ты как думаешь, Мирана? Та растерялась, но, не желая отставать от остальных, улыбнулась. — Конечно. Почему бы и нет? --- Сома обливался потом, а тело дрожало от изнеможения. Не помогали ни восстанавливающие зелья, ни пропитанный маной воздух мастерской. Зато на лице застыла почти безумная улыбка. Он снова и снова обрушивал огромный молот на раскалённый металл. Искры летели во все стороны и обжигали лицо, оставляя следы, но Сома их не замечал. В его работе была страшная красота. Даже невероятно прочная усовершенствованная рука кровоточила, а жар горна напоминал дыхание солнца. Сома не останавливался. На наковальне рождалось нечто, перед чем даже гномы замерли бы в благоговении. Золотое сияние окутывало кузнеца. С помощью Конечностей Иакова он усиливал тело и продолжал ковать. Сила принадлежала Богу, но мастерство и руки — человеку. Последний удар прозвучал оглушительно. Металл всё ещё пылал, однако третий этап завершился. Настало время обжига. Заготовку следовало медленно охладить до окружающей температуры, чтобы подготовить к шлифовке. Обычно для этого её на некоторое время закапывали в песок. Сома же поместил будущий меч в плоть Альбиона, омывая клинок драконьей кровью. Дождавшись нужной температуры, он принялся шлифовать металл клыками Альбиона — лишь они оказались достаточно прочными. Целый час Сома обрабатывал клинок, негромко напевая слова фей, а затем снова отправил его в горн. Повторный нагрев прошёл быстрее, зато потребовал ещё более сильного пламени. Сома питал огонь собственными запасами энергии. Мастерская превратилась в настоящий ад, но он не возражал. Когда меч раскалился добела, кузнец вытащил его и погрузил в большой резервуар со смесью святой воды, крови Альбиона и истолчённых рогов единорога. Раствор вспыхнул светом. Сома дождался, пока энергия уляжется, вынул клинок, как следует заточил его и начал вырезать руны. На навершии он собирался закрепить с помощью алхимии несколько заранее подготовленных рубинов и бриллиантов. Но в последний миг инстинкт подсказал отказаться от задуманного. Вместо множества камней Сома установил единственную жемчужину. Почему именно так, он и сам не смог бы объяснить. Однако наставник Мурамаса учил доверять чутью во время ковки, если хочется создать нечто по-настоящему прекрасное. К концу работы Сома был полностью истощён. Иссякли и запасы энергии, и душевные силы; он едва держался на ногах. Несколько минут кузнец просидел у стены, пока мана в воздухе не вернула ему способность двигаться. Затем с трудом поднялся и посмотрел на меч в своей руке. — Хе-хе. Вот такой клинок мне подходит. Изящное оружие достигало полутора метров в длину: полметра приходилось на рукоять, ещё метр — на лезвие шириной примерно в четыре пальца. Рукоять и клинок плавно переходили друг в друга, словно части необычной металлической скульптуры. На поверхности едва проступали тонкие узоры, а жемчужина придавала не слишком острому на вид оружию странную, обманчивую простоту. Сома нахмурился, внимательно изучая результат. Затем понял, что именно создал, и едва не расхохотался. — На этот раз я действительно превзошёл себя. Даже среди всего, что я ковал на Троне, это одна из лучших работ. Подумать только… Оружие, которому для пробуждения требуется имя.