Глава 106 — Глава 106

Серафолл застыла на пороге, всё ещё держа поднятой ногу, которой только что выбила дверь. Сазекс встретил её появление приподнятой бровью. — Сера, я думал, ты слишком занята и не сможешь приехать. Проходи, здесь достаточно места. Посмотришь представление вместе со мной. Серафолл опустила ногу и устроилась в кресле. — Я не была занята. Просто устала после съёмок «Волшебницы Леви» и предотвращения очередной политической катастрофы. Седьмой сын дома Андромалиус решил превратить одного из потомков Ра в свою пешку. Нам ещё повезло, что египтяне разозлились не слишком сильно. Но мешать богу солнца сжечь несколько небольших поселений в Израиле всё равно оказалось неприятно. — Ты слишком много работаешь, — заметил Сазекс, наполняя бокал вином. — Кто-то же должен. Остальные со своими обязанностями явно не справляются. Вельзевул руководит исследованиями, но игнорирует любые просьбы и изучает только то, что ему взбредёт в голову. Асмодей отвечает за вооружённые силы и делает ровно столько, чтобы у нас хотя бы формально существовала армия. А ты позволил внутренней политике расколоться на враждующие лагеря, которые так и не смог объединить. Теперь ещё и пытаешься лишить единства те дома, которые пока нас слушают и удерживают от открытой гражданской войны. Сазекс невольно поморщился. Дьявольская политика действительно превратилась в огромный клубок противоречий и едва держалась. Причём не благодаря Люциферу, который формально за неё отвечал, а благодаря интригам Зекрама Баела. В обществе, где сила считалась правом, Сазекс был величайшим из ныне живущих дьяволов. Но таланта правителя ему отчаянно недоставало. Серафолл посмотрела ему прямо в глаза и отчётливо произнесла: — Отменить этот брак можно лишь с согласия обеих сторон — и детей, и родителей. Не вздумай играть будущим нашей расы ради сестры, Сатана Люцифер. Иначе я возьму отпуск на месяц. Когда все войны, которые я постоянно предотвращаю, разразятся одновременно, ты сможешь проверить, действительно ли принадлежишь к сильнейшим существам мира. — Сейчас лучше просто посмотрим бой. Все подробности обсудим позднее. Договорились? Прекрасно. На арене вот-вот должен был начаться второй поединок. Серафолл перевела взгляд на очередную бессмысленную затею Сазекса, изо всех сил пытавшегося вызвать гражданскую войну, хотя сам он, похоже, этого не понимал. --- — Надо же, после Королевы Взрывов лорд Фенекс выставляет такую милую маленькую девочку. Неужели достойные бойцы уже закончились? — поддразнила Акено. Айя тяжело вздохнула. Это был её первый настоящий бой, а сила противницы не вызывала сомнений. Одного прямого удара хватит, чтобы всё закончилось. Она приготовилась, но Акено неожиданно заговорила: — Я слышала, в вашем доме живёт падший ангел. Это правда? — Да. Миттельт — моя подруга, — с улыбкой ответила Айя. Акено посмотрела на неё с жалостью. — Прими совет старшей: не сближайся ни с ней, ни с тем мальчиком Сомой. Его исследования — зло, с которым порядочный человек не захочет иметь ничего общего. А падшим ангелам нельзя доверять никогда. Сведения об Айе Акено получила из досье Сазекса. Девушка работала с неизвестным человеком на дьявольской территории, поэтому власти вполне ожидаемо провели расследование. Обычно подобные материалы хранились под замком, но после выбора участницы Сазекс поделился ими с Риас и её свитой. Акено действительно жалела Айю и по-своему пыталась помочь. В прошлом она тоже чувствовала себя брошенной, была изгнана и вынуждена страдать лишь ради выживания. Сома дружил с Райзером, едва не убил наследницу Ситри и заинтересовался проектом «Святой меч», погубившим товарищей Кибы. А Миттельт Акено ненавидела уже за одно то, что та принадлежала к падшим ангелам. Акено была жестокой садисткой, но мучила лишь тех, кто, по её мнению, заслуживал боли. И падших — просто за то, что они существовали. Айю она хотела пощадить. Но после её слов страх исчез из глаз девочки. Воцарившаяся на арене тишина стала опасной. — Ты их совсем не знаешь. Они мои друзья, и я не позволю их оскорблять. Сома и Миттельт — замечательные люди. Возьми свои слова обратно. Акено недовольно покачала головой. — Тебе понадобится время, чтобы понять, что это за чудовища. Она знала от Кибы, чем был проект «Святой меч», слышала о жестокости Сомы и о том, как он едва не убил Сону. Как после такого не считать его чудовищем? Но для тех, кого Сома спас, он оставался героем. Героем Айи. И она не позволит его унижать. Девочка сняла брошь и крепко сжала её. Из маленькой звезды раздался голос: — Хозяйка обнаружена. Произнесите магические слова для полной активации. На глазах изумлённой Акено из броши выдвинулась рукоять, а по бокам распахнулись крылья, похожие на бабочкины. — Дай мне силу, Алмаз! Калейдожезл ответил ослепительным столбом света, накрывшим всю арену. Когда сияние рассеялось, Айя стояла в наряде волшебницы. Белое платье напоминало свадебное и искрилось алмазными бликами. Золотую корону украшала воздушная белая фата, которая сама развевалась вокруг головы. На шее лежал белый бант с драгоценным камнем, золотые украшения охватывали предплечья и бёдра, а края юбки складывались подобно цветочным лепесткам. Айя взмахнула жезлом и направила его на ошеломлённую Акено. — Я заставлю тебя извиниться за моих друзей. Едва она пожелала ударить, из Алмаза вырвался поток сжатой маны. Акено отбросило назад, а место, где она только что стояла, исчезло во вспышке огромного взрыва. Такова была мощь Калейдожезла, который черпал магическую энергию у всех альтернативных версий Айи во вселенной. В комнате наблюдения Сома довольно улыбался: его замысел сработал. Правда, юбку он предпочёл бы сделать подлиннее, чтобы та закрывала ноги хотя бы до колен. Но внешний вид подобных Калейдожезлов можно было менять лишь в ограниченных пределах — они неизменно превращали владелицу в волшебницу. Райзер долго смотрел на арену, затем закрыл глаза. — Да, брат. Если раньше ты ещё не считался интересным человеком, то теперь точно стал. — Это выдающийся мистический код с нелепо высоким запасом магической силы, но… — Дело не в опасности, — перебил Райзер и вздохнул. — Дело в другом. --- — Хочу! Хочу, хочу, хочу, хочу, хочу! Серафолл прильнула к смотровому зеркалу, забыв и о достоинстве Сатаны, и обо всём остальном. На её глазах оживала заветная мечта.