Глава 32 — Глава 32. Да Хуан: «Мне пятерых!»

— Смешно, просто смешно! — Это тот самый «Хуаньхуа-лоу», который я знаю? С каких это пор сюда пускают кого попало? — Даже нищих? За кого они нас, остальных гостей, держат? — И не говори, уровень заведения упал, больше сюда ни ногой. — Какое разочарование! Воздух испорчен, вонь невыносимая! Едва Чэнь Чанъань с компанией вошли в зал, как на них посыпались презрительные насмешки. В глазах здешней публики, хоть это и было заведение для утех, но пускать сюда следовало далеко не всех. Пришли нищие — значит, унизили их, благородных господ. — Ты или я? — спросил Сюань У-дао, взглянув на Чэнь Чанъаня. По его лицу было трудно понять, что он чувствует. — Давай я. Ради таких мелочей не стоит кровь проливать. Чэнь Чанъань спокойно улыбнулся и обвёл взглядом остальных гостей. — А вы… какого роду-племени будете? — Я… *Дзынь!* Не дожидаясь ответа, Чэнь Чанъань швырнул в говорившего золотым слитком. — Ты… *Дзынь! Дзынь! Дзынь!* Слитки золота полетели один за другим, и лица возмущённых господ мгновенно изменились. Богач! Невероятный богач! Вот это называется — забросать деньгами! — Я никто, никто, господин, вы самый благородный! — Точно-точно! А какой аромат! Сладкий, слаще, чем от здешних девиц! — Я же говорил, у этих господ стать и выправка! Нам до них далеко, очень далеко! Бормоча это, все бросились подбирать золото. Стоявший рядом слуга тоже смотрел на это с завистью. — Неплохой ход. Как я сам не додумался, — сказал Сюань У-дао. Он не ожидал такого решения от Чэнь Чанъаня, но это было забавно. — А если бы и додумался? У тебя деньги есть? — с презрением спросил Чэнь Чанъань. — Э… откуда у тебя столько? Сюань У-дао тоже было любопытно. Для совершенствующихся золото и серебро были мусором по сравнению с духовными камнями. Обычно они не хранили много мирских ценностей, но у Чэнь Чанъаня, похоже, их было в избытке. Только что он швырнул на пол золота на десятки тысяч лянов. — Долго живёшь — много хлама накапливается. Да Хуан ленив и любит поесть, а ты сам знаешь, не везде духовные камни в ходу. Вот я и припас немного золота. Если прикинуть… да я и сам не помню, сколько у меня его. В общем, много. Не помнит? Да сколько же его должно быть? Слуга слушал их разговор с отвисшей челюстью. Что случилось с богачами в наши дни? Мода пошла наряжаться нищими? Им нравится, когда на них смотрят свысока, чтобы потом устроить такой вот эффектный переворот? — Эй, парень, две лучшие комнаты и горячей воды. Нам нужно как следует отмыться. — Будет сделано, господа! Прошу наверх! Это же был сам бог богатства! Слуга, не смея медлить, тут же проводил их в лучшие апартаменты. Приведя себя в порядок, Чэнь Чанъань и Сюань У-дао переоделись в чистую одежду. — Хорошо! — Просто кайф! — Три тысячи лет таким чистым не был! — рассмеялся Сюань У-дао. Чэнь Чанъань и Да Хуан смерили его брезгливыми взглядами. Какой грязнуля! Тебе велели быть нищим, а не запрещали мыться. Хм? Не мыться? — Ты что, все эти три тысячи лет ни разу не мылся? — изумлённо спросил Чэнь Чанъань. — Если уж быть нищим, то до конца. Вымоешься — и весь образ насмарку. Это бы противоречило первоначальной идее, — с гордостью заявил Сюань У-дао. — Тогда скажи мне, нищие моются или нет? — Хм? А… нищие… должны мыться? Вопрос Чэнь Чанъаня поставил Сюань У-дао в тупик. Он и сам задумался: а действительно, моются ли нищие? — Нищие тоже люди. Они просто бедны, но если есть возможность, они же наверняка моются. Ты за столько лет столько борделей обошёл и ни разу не помылся? — Твою ж… и тебя там принимали? — Они что, ради денег на всё готовы? Чэнь Чанъаню стало дурно от одной мысли об этом. — О чём ты говоришь? Я же не простой человек, грязь ко мне особо не липнет. Просто давно не мылся, вот и соскучился по этому ощущению. Ладно, помылись, теперь можно и повеселиться, а? — с улыбкой сказал Сюань У-дао. Повеселиться? Чэнь Чанъань лишь обречённо кивнул и предоставил Сюань У-дао всё устраивать. В конце концов, в борделе он был впервые. Сюань У-дао тут же продемонстрировал, что значит быть завсегдатаем таких мест. Он действовал с поразительной сноровкой. Недолго думая, он велел слуге позвать всех лучших девушек «Хуаньхуа-лоу». — На меня не смотри. Я угощаю, так что выбирай, — сказал Чэнь Чанъань, качнув головой, когда Сюань У-дао посмотрел на него. В его глазах все эти девушки были вульгарны и безвкусны. Он искренне не понимал, как такой человек, как Сюань У-дао, может любить бордели. — Ну, тогда я не буду скромничать. Ты, и ты, и вы, остаётесь. Кстати, Да Хуан, тебе надо? Вот что значит — Сюань У-дао был своим в доску. Даже в такой момент не забыл про Да Хуана. А тот, к всеобщему удивлению, смутился и застеснялся. Он посмотрел на Чэнь Чанъаня, потом на Сюань У-дао и медленно поднял собачью лапу. — Ясно, понятно. Значит, надо. Эй, ты, иди-ка позаботься о моём брате Да Хуане. — А? Да Хуан, ты чего? Сюань У-дао выбрал для него симпатичную девушку, но пёс почему-то покачал головой. В этом месте Чэнь Чанъань запретил Да Хуану разговаривать, и тот еле сдерживался. Он снова поднял лапу и помахал ею. — Я знаю, что он имеет в виду, — сказал Чэнь Чанъань. — Он хочет пятерых. Что? Пятерых? Только тут до Сюань У-дао дошло, что поднятая лапа означала не «одного», а «пять»! — Ха-ха-ха, братец Да Хуан, сразу видно родственную душу! Эй, вы пятеро, идите и ублажите моего брата Да Хуана. Не волнуйтесь, денег на вас не пожалеют. Хотя обслуживать собаку им было в новинку, девушки не возражали. В конце концов, ухаживать за собакой куда лучше, чем за человеком. По крайней мере, собака… не будет распускать лапы. — Лучшего вина, лучших закусок, всё на стол! — Не жалейте денег, я плачу! — кричал Сюань У-дао, словно нувориш, пытаясь за один вечер отыграться за все три тысячи лет унижений. Да Хуан рядом блаженно щурился. Надо же, как быстро он влился в компанию и нашёл общий язык с Сюань У-дао. — Старина Чэнь, ты точно не будешь? — с любопытством спросил Сюань У-дао. — Развлекайтесь, я просто посмотрю, — покачал головой Чэнь Чанъань. — Ну, как знаешь. Чэнь Чанъань беспомощно вздохнул. Подумать только, такой человек, как Сюань У-дао, докатился до такого. А может, такова была его истинная натура, которую он раньше просто скрывал. — Простите, господа, я опоздала. Услышав холодный, чистый голос, Чэнь Чанъань невольно поднял взгляд. Вошедшая девушка была одета в простое белое платье, на лице — лёгкий макияж. Она совершенно не вписывалась в атмосферу борделя. Хотя её нельзя было назвать сногсшибательной красавицей, смотреть на неё было приятно. — О, господа, вам сегодня повезло. — Это же Сянь'эр, наша хуакуй. — Она далеко не ко всем выходит. Одна из девушек представила её, но в её голосе слышались недобрые нотки. — Хуакуй? — Интересно!