Конечно, в жизни всё не решается одним мановением руки, даже если ты нанял гениев.
— Нам не хватает людей, Ваше Высочество.
В Управлении темника Яньцзина собрался малый военный совет. Повестка дня – реализация проекта каналов. Темник Чжэньдина Ши Тяньцзэ докладывал, причмокивая губами. Чертежи были готовы. Теперь оставалось прокопать русла, возвести постройки и установить шлюзы. Проблема заключалась в том, что масштаб работ оказался куда больше ожидаемого. Особенно по мере того, как проект расширялся на весь Яньцзин – потребность в рабочих руках росла в геометрической прогрессии.
— Из пехоты полка Чжэньдина мы можем постоянно задействовать около пятисот человек.
— И что?
— Этого недостаточно, чтобы выдержать темп таких масштабных работ. И ещё… — Ши Тяньцзэ смущённо поскрёб затылок. — Расходы выходят… внушительные.
В новосозданной Академии Ханьлинь под началом Лю Бинчжуна и Го Юна собрались светлые головы. Но мыслители не берут в руки лопаты. Нужны были люди, которые воплотят планы Лю и расчёты Го в жизнь. Солдаты Ши Тяньцзэ были регулярными войсками, а значит, их привлечение требовало немалых затрат. Похоже, и в тринадцатом, и в двадцать первом веке стройке всегда нужна дешёвая рабочая сила.
Луо оглядел присутствующих в гэр. Лю Бинчжун, Го Юн и другие вассалы отводили глаза – ни у кого не было готового решения. В такие моменты правитель должен брать ответственность на себя.
Луо обратился к Ши Тяньцзэ:
— Давай введём трудовую повинность.
— А? Вы имеете в виду народ?
— Ты сам говорил, что в городе живут пятьдесят тысяч, а в окрестностях – до ста тысяч человек. Если считать грубо, это же двадцать тысяч дворов?
Один двор – это примерно пять человек. Мобилизовать жителей двадцати тысяч дворов Яньцзина для общественных работ – классический метод средневековых монархий. Однако Лю Бинчжун возразил:
— Всё не так просто, Ваше Высочество.
Чтобы согнать людей, нужен чёткий учёт. Но земли вокруг Яньцзина тридцать лет были заброшены и никем не управлялись. По правде говоря, большинство монгольских завоеваний находились под властью лордов лишь номинально, без всякой системы. Сейчас даже данные о том, кто и где живёт – лишь примерные прикидки. Тут в разговор вмешался тысяцкий Чо Чжунхи:
— Да просто переловить их всех надо!
— Кого?
— Для строптивого коня нужен кнут! — Уверенно воскликнул Чо Чжунхи. — Четыре больших села, пятьдесят малых. Созвать всех старост, приказать выставить людей. А тех, кто откажется, — высечь!
Его план был прост: согнать местное население на стройку силой. Как? Бить старост кнутом. От такой прямолинейной и дикарской жестокости Луо невольно открыл рот. Одно дело – рабы, но бить кнутом просто за нежелание работать… Поистине варварский монгольский подход.
— Хм, тысяцкий Чо. Не слишком ли это круто?
— А? Ваше Высочество, это обычное дело.
— Бить кнутом – обычное дело?
В этот момент Ши Тяньцзэ, вытирая пот с лысой головы, согласно кивнул.
— Тысяцкий Чо Чжунхи прав, Ваше Высочество.
— Что?
— Как, по-вашему, монгольские тысячники управляют и удерживают эти бескрайние земли? — Ши Тяньцзэ говорил тяжело, но совершенно серьёзно. — Навязывая принудительный труд.
В 1234 году чисто монгольская армия насчитывала сто тридцать тысяч человек. И это при всеобщей мобилизации. Значит, тех, кого можно назвать собственно монголами, было от силы миллиона два. А на подвластных территориях в Ляодуне, Хуабэй, Западном крае и Персии жило как минимум в тридцать раз больше людей. Только в павшей империи Цзинь, по преданиям, было пятьдесят миллионов населения. Как же горстка монголов держит всех в узде? Кнутом, страхом и смертью. Все ханьцы в шатре невольно вздрогнули. Луо заметил, как слегка задрожала Е Чжинь. Это была тёмная сторона монгольского могущества, сковавшего мир ужасом.
И тут раздался голос:
— П-принц… Простите мне мою дерзость, но если так сделать, все разбегутся.
Все обернулись. Говорил щуплый старик лет пятидесяти. Это был староста деревни Хүндэ, где временно расположилось Управление темника. Видимо, он заносил вещи в гэр и случайно подслушал совет. Ши Тяньцзэ гневно сверкнул глазами:
— Как ты смеешь встревать в военный совет, ничтожный староста!
— П-помилуйте, виноват!
— Проваливай немедля! Как смеет крестьянин подслушивать разговоры воинов!
Ши Тяньцзэ злился не просто так. По монгольским обычаям простолюдина, подслушавшего военный совет, полагалось казнить. Гнев генерала был скорее попыткой спасти старику жизнь. Но внезапно Лю Бинчжун произнёс:
— Постойте.
Староста замер как вкопанный. Луо удивлённо приподнял бровь. Лю Бинчжун – ханец, ученый-конфуцианец, да еще и даос. Неужели он решил устроить показательную расправу, чтобы доказать свою верность, оправдывая дарованное имя? Но Лю Бинчжун с улыбкой сказал:
— Не выслушать ли нам его, Ваше Высочество?
— У тебя есть какая-то мысль, Бинчжун?
— Есть. Но сначала… — Лю Бинчжун посмотрел на старосту. — …Мне нужно узнать нужды народа, чтобы соотнести их с реальностью.
Похоже, у него родилась какая-то необычная идея.
На окраине деревни Хүндэ солдаты инженерного отряда Чжэньдина мерно работали лопатами.
— Пак! Пак! Пак!
Говорят, в армии двадцать первого века копание земли – это половина всей службы. В тринадцатом веке, когда не было тяжелой техники, людям приходилось вручную вгрызаться в землю лопатами и кирками. Глядя на это, староста деревни Хүндэ пустился в воспоминания.
— Эти земли Яньюнь были процветающей столицей, когда я был молод.
Это было тридцать лет назад, до того как сюда пришли монголы.
— Тогда только внутри городских стен жило больше полумиллиона человек.
— Вот как. И те люди до сих пор живут где-то поблизости?
— Ох, ну что вы! Разве не пришла небесная кара? Кто погиб, кто разбежался, кого угнали в плен.
Сказать, что тогда был рай, было бы ложью. Богатые богатели, бедные беднели. Угнетение было таким же. Бедняки Чжунду, столицы с чудовищным разрывом между роскошью и нищетой, восприняли внезапный приход монголов как кару небес, Тэнгри.
— Те, кто здесь сейчас, – это те, кто когда-то бежал, а потом вернулся, — продолжал староста.
Тогда им нечего было терять. Теперь, хотя их и грабят, контроля со стороны государства почти нет, так что живут они сами по себе. Обрабатывают землю, собирают травы в горах, пасут скот – в этом они свободны. Лишь когда мимо проходят монгольские войска и требуют провиант, им приходится подчиняться. Лю Бинчжун, молча кивая, спросил:
— Так почему ты сказал, что они разбегутся?
Староста помрачнел.
— Эти люди уже однажды всё бросали. Если будете гнать их силой, кого-то, может, и заставите, но большинство…
Глава Академии Ханьлинь понятливо кивнул.
— Понятно. Как тебя зовут?
— А? Моё имя? М-меня зовут Чхонсок.
— Староста Чхонсок. Что ты думаешь? Если бы… у людей была своя земля, они бы тоже ушли?
Староста от неожиданности захлопал глазами.
— С-своя земля?
— Да, земля.
— Н-ну, тогда бы они никуда не делись! Как уйти, когда здесь твоя земля!
Все присутствующие были для Чхонсока «большими господами». Даже Лю Бинчжун, который ещё недавно был простым писцом. И вдруг они заговорили о земле. Неужели действительно дадут? Сейчас они и так что-то сеют, но это не их наделы, дарованные «государем». Они просто пашут где придётся, из-за чего деревни постоянно ссорятся за межу. Лю Бинчжун с улыбкой обернулся к Луо:
— Ваше Высочество, что вы думаете об этой ситуации?
Перед ними стоял десятилетний мальчик. Но он был здесь самым главным. Маленький принц постучал пальцами по виску и пристально посмотрел на Лю Бинчжуна. Луо понял, к чему тот клонит.
— Но если я просто раздам землю, какая мне в этом выгода?
— Просто так – никакой. Но что, если ввести закон о военных поселениях?
— Систему дуньтянь?
Под небом вся земля принадлежит великому хану Угэдэю. Часть её в Яньцзине была пожалована Луо. Он может распределить её между крестьянами, но с условием «дуньтянь». Лю Бинчжун уверенно продолжил:
— Именно. Это военный закон правителей прошлого: растить воинов и увеличивать урожай.
Этот метод часто использовали в смутные времена. Однако монгол Тас, ханька Е Чжинь и омонголившийся Чо Чжунхи в недоумении качали головами.
— Нет, ну разве этого хватит?
— Вот именно. Крестьяне воспримут это как ту же трудовую повинность.
— Кнут надёжнее!
Но в глазах Луо вспыхнул азарт.
— Нет. Кажется, я знаю, как быть.
Слушая Лю Бинчжуна, Луо поймал свою искру. Ограничить их через дуньтянь? А что, если позволить им владеть землёй на правах частной собственности, но с обременением?
Собрались старосты четырёх больших и пятидесяти малых селений.
— Зачем нас всех здесь собрали?
Старосты дрожали от страха. Когда зовут монгольские аристократы – добра не жди. Монгольские законы только отбирают, но ничего не дают. Ничего не понимая, они перешёптывались:
— Слышал что-нибудь?
— А то не ясно? Новый темник – какой-то принц – затеял стройку.
— Ох! Неужели дворец себе решил отгрохать?
Только Чхонсок, знавший о ситуации заранее, сохранял спокойствие. Появились важные лица из Управления темника. Их окружали пятьсот пехотинцев Чжэньдина и тысяча монгольских всадников. Вид был грозный и суровый. Перед трепещущими старостами предстал Луо в сопровождении Лю Бинчжуна и свиты. Вперёд вышел тысяцкий Чо Чжунхи.
— Старосты всех селений! Все ли в сборе?
В эпоху, когда не было рупоров, военачальник обязан был иметь зычный голос. От его баса старосты невольно съежились и забормотали:
— Да-да!
— Все здесь!
— Что прикажете…?
На самом деле собрались не все. Чёткого учета не было, и конники Чо Чжунхи просто проехали по округе, сгоняя тех, кого нашли. Но новости всё равно разлетятся по всему Яньцзину. Чо Чжунхи оглянулся на Ши Тяньцзэ, и тот вместе с подчинёнными развернул огромный свиток бумаги.
— Смотрите! Это план каналов, которые появятся в Яньцзине!
Чертёж был достаточно велик, чтобы его видели все пятьдесят старост. Но их лица при виде плана только сильнее омрачились. Они поняли: их зовут на стройку. Чо Чжунхи продолжал греметь:
— С этой системой каналов у вас будет вода, чтобы мыться, пить и использовать в хозяйстве!
— Ох, опять…
— Понятно, трудовая повинность. Будь она неладна.
На шёпот старост Чо Чжунхи ответил ещё громче:
— Вы сможете использовать её для полей!
Вода для полей – это хорошо. Но они и так берут её из реки Юндинхэ или из старых прудов. Неудобно, конечно, но не настолько, чтобы ради этого пахать на такой огромной стройке. Внезапно Чхонсок сделал шаг вперёд:
— Позвольте спросить, а кто же будет всё это строить?
Старосты так и ахнули. Как он посмел задавать вопросы перед лицом монгольской армии? Это же верная смерть! Но, к их удивлению, Чо Чжунхи, хоть и сохранял суровый вид, ответил подробно:
— Каждое село выставит молодых мужчин. Едой обеспечит темник Ши.
— Ой, а как же мы жить-то будем?
— Мы же только тем и живы, что за день наработаем!
Подбодренные примером Чхонсока, другие старосты тоже начали выкрикивать жалобы. Поднялся гул. Тогда Луо сделал шаг вперёд.
— Зато!
Стоило Луо заговорить, как толпа мгновенно стихла. Самый могущественный человек здесь. Они инстинктивно почувствовали, что жизнь и смерть каждого из них – в руках этого мальчика. Юный Луо обвёл старост взглядом:
— Я разделю эту землю между вами.
Трудовая повинность сама по себе – это кнут. Но лошадь не поскачет, если её только бить. Нужен пряник. Луо обратился к ним на ясном ханьском языке, используя дар «Перевода»:
— Это не подарок. Вы будете разделены не на деревни, а на единицы военных поселений.
— В-военных поселений?
— Да. Каждая семья будет приписана к такому поселению. Под началом старосты Чхонсока вы будете трудиться на стройке и на полях. И в то же время!
До этого они слушали Чо Чжунхи, чьё произношение было не слишком чётким. Он кричал громко, но смысл доходил не до конца. Однако теперь, под действием магического дара, слова Луо звучали кристально ясно.
— Эта земля станет вашей собственностью!
Дуньтянь. Система частных военных поселений. Обычно это означало, что солдаты сами себя кормят, возделывая землю. Но здесь всё было наоборот: крестьян формально записывали в солдаты. Обычно в системе дуньтянь земля не принадлежала пахарям – какая армия отдаст свои ресурсы рядовым? Но Луо провозгласил иное.
Частная собственность. Он отдаст землю жителям, ставшим ополченцами Яньцзина.
— О-о-о! Благодарим вас!
В этот миг Чхонсок, с которым всё было оговорено заранее, закричал первым. Следом за ним всколыхнулись и остальные. Своя собственная земля! Пока монголы Тас и Чо Чжунхи смотрели на всё это с полным непониманием, старосты взорвались восторженными криками:
— Ура-а-а-а!
Луо довольно прищурился.
— Да, мы вводим систему частных военных поселений.
Лю Бинчжун, Ши Тяньцзэ и Е Чжинь смотрели на него с нескрываемым изумлением. Система частных военных поселений. Так в Яньцзине началось создание нового порядка, придуманного Луо.
…
…
Обновлено: 16.02.2026