Эх, физическая активность, как же она ужасна. На протяжении всей жизни нужно куда-то ходить, что-то делать, ради чего все? Ради простого существования... это печально. И ведь все равно находятся люди, которым и этого мало, их еще называют спортсмены, дррр, мазохисты. Вот Юма — не мазохист, он ценит свое свободное время и проводит его за отдыхом, отдыхом от бесконечной суеты и шумихи. Он человек, предпочитающий использовать выходные для расслабления не только разума, но и тела.
Однако сейчас герой лишен такой привилегии, да и не только ее. Последние полтора часа единственная картина перед ним — это лес и снова лес. Не тот, что чуть не сделал из юноши покойника, а более менее спокойный. Ах, да, еще эти компаньоны, что бодро идут вперед с гордо поднятой головой. Откуда у них столько сил? Почему такие выносливые? Рядом с ними Юсато считал себя восьмидесятилетним стариком, которому давно пора идти на сон час, ведь сегодня он переступил через целую ступеньку.
«Вот же... кто знал, что при жизни следовало заниматься спортом? Ты!», — корил себя парень. Он, конечно, не был полумертвым, скорее даже казался здоровым со стороны, был лишь один выдающий момент — уставший и измученный взгляд.
— Стоп! — раздался четкий указ светловолосого командира.
Все, хоть и далеко не сразу, но остановились на месте в ожидании следующей команды. Она, кстати, тут же последовала: впередистоящий мечник указал на юго-восток, где росли среднего размера деревья.
«Подготовимся там!» — прочитали все в этом жесте и потихоньку зашагали. Похоже, дистанция разговоров иссякла, отчего необходимо сдвинуться назад на метров сто. Что, в принципе, и начали выполнять авантюристы.
Лишь Юма все также стоял на своей далекой позиции, но не подумайте, он прекрасно все понял и уже собирался идти в указанное место. Однако ему хотелось своими глазами увидеть причину столь резкой остановки, из-за чего юноша осторожно сделал пару шагов вперед.
«Гоблины», — восхищенно воскликнул про себя герой.
В этот же момент резкий рывок назад выбил из под его ног не только землю, но и восхищение.
— Аээ, — парень шмякнулся спиной об землю так, что весь воздух выскочил из легких.
Едва оправившись от падения, он тут же захотел понять причину столь неприятного события, но не тут-то было, ведь острая пощечина снова выбила из колеи.
— Ты совсем идиот?! Сказали же стоп, а он вперед идет. Хотел нас всех подставить?!
Чья-то аккуратная рука крепко держала накидку парня, видимо, это и послужило причиной падения. Но сейчас скорее нужно думать о синих локонах, из под которых громко доносится недовольство.
— Я всего лишь...
Никто не хотел слушать причину поступка, наоборот, раздался еще один хлопок в области лица.
— Ты еще и оправдываешься?! А если бы тебя услышали или увидели?
— Да как меня могли услышать, если орущую тебя не замечают? — наконец и юноша не выдержал, отбросив вежливость и указав на противоречие.
— Ааа, то есть, это я ничего не понимаю?
Женская фигура вновь замахнулась, однако в этот раз, казалось, удар должен был быть намного сильнее. На что Юма не растерялся и мысленно приготовился словить руку.
Вдруг порыв воздуха коснулся испуганного лика. Маневр не удался, однако и по лицу никто не получил, потому что на помощь к жертве избиения пришел Хаято. В сей миг его доспех сиял во сто раз ярче для спасенного.
— А чего деремся?
— Твой товарищ обезумела, — Юма решил воспользоваться одним знанием, гласившим, что чаще всего прислушиваются к тому, кто пожаловался первым. Да, звучит по детски.
— Ложь! Ослушался команды — получил. Верно? — последний вопрос был адресован недоумевающему лидеру. Очевидно, ему не очень хотелось морочиться с двумя цапающимися кошками. Но это же он здесь командир.
— Тааак, ладно, давайте сначала отойдем. Твои крики правда могут услышать.
Недовольная пересилила себя и лишь фыркнула.
«Один — ноль, поняла?».
***
— В общем,... — уже надоевшая нашему герою мисс решила не упускать возможности и вывалить все разом.
— Слушай, давай сначала успокоимся, хорошо? — однако Хаято не дал девушке договорить. — Глупо цапаться, когда на кону твоя жизнь. И ты, Юма, тоже постарайся не влезать, ага? — также обратил свое внимание мечник.
— Понял, — в своей обычной манере сказал уже спокойный юноша.
«Я больше не желаю контактировать с этой... а вообще, кто она?».
— А я не поняла. Опять взялся за старое, собираешь команду из всяких бродяг с улицы и читаешь нравоучения мне? — синеволоска не прекращала.
Мечник решил не слушать ее, а пустить все на самотек.
— Ладненько, я пошел проверить других, так что готовьтесь. Через три минуты выдвигаемся.
— Я не договорила! — прикрикнула дама в сторону отдаляющегося парня, после чего цыкнула языком и раздраженно пошагала за ним. Герой остался один.
«Похоже, Хаято с ней тоже не особо ладит. Но, по крайней мере, знакомы они явно давно. Или мне так кажется? Возможно.... Ладно. Покой, как давно мы с тобой не виделись?».
И вот наконец-то наступила прекрасная тишина, которую так долго ждал Юсато. Он медленно проверил свой клинок, не пропуская секунды на уже привычную печаль, и осмотрел себя вокруг — все в порядке.
«Хаах, теперь можно выдохнуть. Где-то обед, а уже столько всего случилось... Нууу, по правде, не сказать, что все прошло ужасно, на самом деле, относительно нормально. Даже выдалась пара минут на отдохнуть».
Парень достал свой недавно купленный на рынке бурдюк и сделал пару глотков.
«Почему-то сейчас мне так хорошо. Даа, нет ничего прелестнее, чем тишина перед чем-то неприятным. Думаю, если повезет, то получу больше планированного за день. Вкусно поужинаю, приму ванну и буду лежать на чистой кровати, а позже спокойно засну...».
— Юмааа, пора!
«Ага, мечты живут недолго».
— Иду.
***
Два гоблина, стоящие на страже у темного входа в пещеру, лениво переговаривались, еще зевая от недавнего сна: у одного был ржавый кинжал, у другого тяжелая дубинка с шипами. Их серо-зеленая кожа и кривые уши делали чудовищ идеальным воплощением грубой опасности, что издает гортанные звуки, общаясь с соплеменником.
Они беспечны и расслаблены.
«Кто захочет идти в дом к монстрам? Можно не переживать».
Однако спокойствие все-таки было нарушено, ведь неожиданно из кустов раздался шум, и десяток людей выбежал навстречу существам. Крики, звон оружия и топот сапог наполнили воздух. Первый гоблин в панике выхватил кинжал, но на него тут же кинулся светловолосый мечник. Хаято широко замахнулся своим метровым клинком, ведя его справа и вкладывая в удар всю свою силу. Лезвие молнией устремилось к левому боку монстра, предвещая неминуемую расправу. Но гоблин инстинктивно отбросил тяжелый удар своим кинжалом, создав резкий лязг металла.
Оружие Хаято пошатнулось от неожиданного сопротивления. Его противник же, почувствовав момент, с диким воплем сжался в комок, готовясь заколоть своего врага. После чего крикнул что-то похожее на боевой клич и направил острие в открытого лидера.
Благо взорвавшаяся рядом голубая искра на секунду отвлекла тварь.
Тут же, словно тень, слева от беззащитного Хаято возник здоровяк с мощным телосложением. Его тяжелый, слегка удлиненный меч сверкнул в солнечных лучах и обрушился сверху вниз на уже заметившего угрозу гоблина. Существо мгновенно подняло свою руку с кинжалом, пытаясь блокировать смертоносный удар, но усилия оказались напрасны.
Массивное лезвие с гулом рассекло воздух, лишь немного скользнуло по ржавому металлу и, не сбавляя силы, вонзилось в короткое предплечье. Хриплый вопль боли вырвался из зеленого горла, кровь брызнула на сухую траву, а кинжал вылетел из ослабевших пальцев, отскочив в сторону. Рядом упала окровавленная конечность.
Однако боль не остановила чудище, а скорее наоборот — разозлило, заставило бороться за свою жизнь еще отчаяннее. Громко визжа, оно бросилось на здоровяка, который с трудом пытался поднять свой тяжелый меч. Монстр, не теряя времени, подскочил ближе и, пользуясь моментом, начал карабкаться по телу громилы, словно отвратительный хищный зверек.
Добравшись до головы, существо принялось осыпать квадратное лицо ударами своей окровавленной руки с обрубком вместо предплечья. Каждое соприкосновение получалось грубым и резким, оставляя кровавые следы на коже здоровяка, который пытался сбросить гоблина, отчаянно рыча и шатаясь от боли.
Еще немного и воин бы лишился глаз, но на помощь пришел ангел с дрожащим мечом, который он вонзил в правую почку гоблина, едва не задев лицо товарища. Зеленый тут же отступил от раненого и корчась повис как мясо на палочке. Но это мясо нельзя было есть, поэтому повар сбросил его в сторону, откуда секунду назад послышался горн.
Там, справа от уже однорукого существа лежало такое же существо, но с тремя колотыми ранами на груди и танцующим на голове голубым пламенем. Им грелась уже запомнившаяся синеволоска, что оглядывала тела. Оба мертвы. Похоже, вторая группа справилась одновременно с первой.
— Спасибо, Арвен, — обратился к девушке лидер, — и тебе тоже...
Вот только что-то не дало закончить благодарность.
— хааа… я ничего не вижу, — воин со стоном упал на одно колено и принялся растирать глаза, но это не помогало. — Больно, бооольно, — гигант закрыл лицо ладонями.
— Жрец! — подозвал лидер, успокаивающий пострадавшего.
Через секунду на команду подбежал парень в кожаной броне. Он наклонился над товарищем и перед операцией быстро ощупал свою сумку. Не найдя кое-чего важного, лекарь обратился к окружающим.
— Мне нужна...
— Вода? — чья-то рука протянула наполовину полный бурдюк.
— А, да, спасибо, — человек с вытянутой над пациентом рукой немного удивился от предсказания и все-таки, не медля, выхватил сосуд.
Затем руководитель приказал силой открыть больному глаза, после чего трое людей, отбиваясь от больших рук, сдвинули веки лежащего. Тут же целитель начал выливать всю жидкость на поврежденное око и принялся странно молвить.
— Прощай, былая боль. Прощайте, страх и ужас. Ведь словно серафим святой я отделяю смерть от жизни, — внезапно под конец говора из ладони начал сочиться слабый изумрудный свет. Увидев его, юноша, подавший воду, приоткрыл рот.
«Прямо как в тот раз. Красиво... но не для всех», — выдохнув, Юма отвел взгляд от чуда серафима и скривился. Трупы гоблинов. Он не успел рассмотреть, как их убивали, ведь находился позади всех. Но лишь одного результата хватало, чтобы представить всё совершенное насилие. Да, они — не люди, однако парень считал, что в любом обличии смерть остается отвратительной.
Впрочем, пора возвращаться на землю. Спустя полминуты яркость чуда начала медленно угасать. К этому времени воин уже не сопротивлялся: боль ушла, а его красные глаза приобрели почти тот же нормальный оттенок.
«Раньше процесс был более ослепляющим. Может, все зависит от ранения? Или же магия этого парня просто слабее? А возможно, что всё разом».
Наконец-то все выдохнули.
— В принципе, я сделал все, что мог. Если мы хорошо промыли глаза, то, вроде, все отлично, — сказал выдыхающий от облегчения спаситель.
— Отлегло то как. Хотя постой, «вроде»? — неизвестный вмешался в разговор.
— Ага, я всего лишь повторил действия деревенского лекаря.
— ...
Всем оставалось лишь промолчать. Они сами не должны были ожидать много от авантюриста-самоучки.
— Ах, да, насколько я помню, он должен еще пару минут посидеть, чтобы привыкнуть к яркости.
Массовое молчание заполнило весь отряд.
— В таком случае, пойдем не все. Оставим с пострадавшим... мммммм… Юма! — палец задумчивого Хаято указал на юношу, что, возвращая свой бурдюк, застыл от удивления.
— А? Я? Почему?
— Нуу, ты, не дослушав просьбы, подал воду, а значит, тебе что-то да и известно в таком. Случится осложнение — поможешь.
«Сомневаюсь. Я всего лишь предположил, что мусор может помешать исцелению или вызвать осложнение. В принципе, как при обычной операции. Догадка и все».
— Так я просто.... ааа… ладно.
Конечно, герой мог возразить, но что лучше, обезопасить себя на время от сражений или идти и рисковать своей жизнью?
— Возражений нет? — Хаято спросил остальных.
На что почти все хором ответили: «нет». Синеволоска даже добавила кое-что от себя.
— Не, этот идиот будет либо мешаться, либо как в прошлый раз в сторонке стоять.
— Тогда, внимание, идем внутрь!
И вот Юма уже провожает спины самоубийц с отдаляющимся светом факелов, попутно не давая великану лезть в глаза.
Спустя несколько минут герой и воин все также молча сидели у входа в пещеру. Здоровяк медленно, с заметным усилием, открыл один глаз, затем второй, моргнул несколько раз, всё еще привыкая к яркому свету. Его дыхание было глубоким и размеренным, тело до сих пор ощущалось непривычно тяжелым.
Юма, сидя неподалеку, задумчиво смотрел в темный проход пещеры. Его взгляд был спокойным, но внимательным, словно он ожидал чего-то или кого-то. Там, в глубине, скрывались их сокомандники, и лишь редкие отголоски доносились изнутри.
— Уже почти привык… — пробасил здоровяк, нарушая молчание.
Не оборачиваясь, Юма чуть кивнул и коротко спросил:
— Спать не хочется?
— Немного, все-таки я уже привык, хых — великан улыбнулся. — Не первый раз мне попадает.
— В таком случае, пошли?
— Ага.
Наконец два авантюриста стояли перед входом. Хотя ничего и не выдавало опасности, но в горле все же пересохло. Это страх неизвестности, что находится на расстоянии одного шага. Почувствовав его, парни достали свои клинки. И Юма, собравшись с духом, только хотел было вступить в эту неизвестность, как вперед него вышел воин, держа свой тяжелый меч наготове.
— Извини, но обычно я захожу первым.
«Ах, да... ты выглядишь гораздо надежнее».
— Конечно.
Они медленно двинулись вперед, погружаясь в темную, сырую пещеру. Стены были влажными и холодными, капли воды лениво стекали вниз, исчезая в трещинах под ногами. Проход постепенно сужался, а воздух становился тяжелее, наполняясь запахом сырости и камня. Спуск был пологим, но не давал расслабиться — каждое неверное движение могло привести к падению на скользкие камни.
Некоторое время сокомандники двигались молча, прислушиваясь к редким звукам, что доносились из глубины. Тишина давила, и вдруг воин тихо сказал.
— Я что-то слышу.
Перед глазами появилась развилка.
— Тоже. С правой стороны, вроде.
Здоровяк лишь кивнул, после чего медленно зашагал вперед. Этот проход был еще уже, однако с каждыми двумя метрами немного увеличивался в диаметре. Очевидно, дальше ждет широкое пространство, где скорее всего, сражаются те, кто ушел первым. Только осознав это, парни услышали пронзительный крик, просящий о помощи и прощении.
От стен отразились весь ужас и отчаянье неизвестного.
— ПОМОАГХ АЙГ НЕТ ПОМГХАА ПОМО... — в его голосе прослеживалась полная вера в то, что вот, вот он — его конец.
Но все-равно мозг не давал несчастному прекратить свой уже безнадежный и смешанный с плачем зов. Он все звал и звал, все просил и просил о помощи. Такой страшной мольбы герой еще никогда за свою жизнь не слышал, ни в кино, ни на представлениях. Юноша даже не мог поставить под сомнения этот звук, ведь в нем был истинный запах мучений.
В особенности, этот аромат окутал Юму тогда, когда крики затихли. Тут же, не медля, великан рванул вниз по проходу, чуть ли не сшибая весь воздух с пути. Единственное, что оставалось шокированному Юме, так тоже побежать на бывший зов.
Метр за метром пролетал узкий проход. Юсато, едва поспевая за массивным ведущим, пару раз чуть не спотыкался на скользких камнях, но, стискивая зубы, удерживал баланс. Он все еще держал дистанцию в пять метров от своего товарища, который, даже двигаясь без факела, уверенно бежал вперед, словно мог видеть сквозь темноту.
Внезапно воин исчез из виду, будто растворился в темноте. Юноша ускорился, напряженно всматриваясь вперед, пока не заметил резкий поворот направо. И едва он шагнул в эту сторону, как воздух разорвал человеческий рев, а следом за ним раздался влажный, жуткий звук — то ли хруст, то ли чавканье плоти.
Перед глазами был разрубленный по диагонали гоблин. Его убийца же рванул еще дальше, насаживая новое существо на свой тяжелый меч. Оскал человека выдавал всю ярость, а вдалеке где-то вспыхивала голубая искра.
Из-за темноты синеглазый почти ничего не видел, только чувствовал под ногами мягкую почву. Он подобрал с пола горящий факел и, надеясь не запнуться, осветил местность вокруг.
В груди все сжалось, дыхание сбилось, а в голове звенела пугающая пустота. Перед глазами: изломанные, растерзанные тела. Люди и гоблины лежали вперемешку, их кровь пропитывала землю, образуя темные, липкие лужи. Запах железа и чего-то гниющего бил в нос, заставляя желудок скручиваться от тошноты.
Человеческая смерть. Настоящая, не отвлеченные разговоры о битвах и убийствах, а сама суть — беспомощные тела, вытекшую жизнь, застывшие в ужасе глаза. Ноги приросли к земле, каждая мышца в теле кричала, что нужно бежать, но он не мог сдвинуться. Сердце бешено колотилось, ладони покрылись холодным потом.
Под яростный рев воина парень хотел отвернуться, но взгляд сам возвращался к телам. Мысли путались: «Это… Это неправильно. Люди не должны… так выглядеть». Паника окутывала разум, превращая все звуки в приглушенный гул. Пространство сузилось до одного вопроса.
«Неужели... это и есть мир, в который я попал?».
Сердце пропустило удар — гоблин, обезумевший, с искаженным злобой лицом, несется прямо на него, сжимая в когтистой лапе окровавленный клинок.
Юма не успел даже вздохнуть. Холодная, пронзительная мысль парализовала сознание.
«Это мой конец? Я опять умру? Снова...» — его кинжал и факел выпали из рук, тело не слушалось. Он не мог ни отступить, ни поднять оружие. Горло сжалось, дыхание исчезло, и, словно инстинкт, Юма зажмурился, отказываясь видеть приближающуюся смерть.
Обновлено: 17.01.2026