Мы с Эстеллой учились на разных факультетах, поэтому вскоре нам пришлось разойтись.
Впрочем, даже если бы мы были на одном, долгое пребывание с ней привлекло бы ко мне внимание — как в хорошем, так и в плохом смысле. Так что я в любом случае собирался от неё отделиться.
Открыв дверь аудитории, я осмотрелся и заметил несколько человек.
«Выглядит точь-в-точь как ориентация для первокурсников в универе».
Естественно, никого из тех, кого я видел на иллюстрациях или артах, здесь не было.
Честно говоря, я на это надеялся, но где-то в глубине души был к этому готов.
Я просто сел на свободное место сзади.
Судя по времени, я пришёл немного рановато, и люди только-только начинали собираться.
Приди я чуть позже, меня бы заметили с Эстеллой, и я бы влип в неприятности.
Я сидел и разглядывал входящих студентов, когда...
«Эй, не свалишь? Какого хрена тут какой-то задрот сидит?»
Похоже, в любом месте найдутся такие вот недоноски.
Как можно, будучи уже взрослым, вести себя как школота?
Может, для получения статуса «взрослого» нужно выдавать сертификат не по возрасту, а после теста на уровень личностного развития?
«Эй, ты что, игноришь? Думаешь, раз у тебя проявилась Стигма, ты теперь ровня остальным?»
Можно ли вообще называть человеком того, кто вот так цепляется к незнакомцу?
На самом деле, если бы я просто проигнорировал его и ушёл, ничего бы, наверное, и не случилось.
[Если на тебя гонят, гони в ответ с удвоенной силой.]
Но мой семейный девиз (только что придуманный) не позволял мне этого сделать.
«Какого чёрта ты привязался? Сядь на свободное место. Что, первый день, а тебе уже не терпится докопаться?»
Услышав это, парень передо мной покраснел, выматерился и, схватив меня за грудки, поднял на ноги.
Если бы он покраснел по какой-то другой причине, уровень опасности в моей голове вырос бы, но он, очевидно, покраснел от злости.
Этот тип был из тех, кого я не раз мельком видел в школе.
Сзади послышался шум, и взгляды начали стягиваться к нам.
«Да ты, ублюдок, сдохнуть решил».
С того момента, как на него устремились взгляды, его поведение было предрешено — им завладело желание «сохранить лицо».
И моё поведение, одержимого семейным девизом, тоже было предрешено.
«Эй, ты без мата говорить не умеешь? Как у тебя получается, что ни слово, то мат? Ты что, на уроках языка спал? Словарный запас не позволяет? А, нет, ты же, наверное, и в школу-то не ходил. Наверняка, когда учитель звонил, ты такой: „А, я сегодня приболел, не приду“. Только вот болело не твоё тело, а сердце твоих родителей, которые на тебя такого смотрели. Ты об этом, конечно, не думал».
«Да в старшей школе такие, как ты, на меня даже взгляд поднять боялись. Сдохнуть не хотели. А теперь всякая мелочь лезет».
Он изо всех сил старался говорить невозмутимо, но по вибрации его кулака я чувствовал, что он в бешенстве.
Я попытался высвободиться из его хватки, но он не шелохнулся.
Да уж, моё тело — это тело обычного человека без каких-либо баффов.
Но я — парень последовательный, и мои действия от этого не меняются.
«Ого, и это твоя гордость? Ты что, перед сном вспоминаешь, как в старшей школе на тебя боялись посмотреть, и хихикаешь? Тебе не слышится голос: „Сынок, почему ты вырос таким? Я не так тебя воспитывала“? Не слышишь, как плачут твои родители? Пожалуйста, повзрослей уже».
Вокруг послышались смешки, и лицо парня передо мной покраснело ещё сильнее.
«Ого, твои родители случайно не светофоры делают? Что это — лицо или светофор? Красный свет. Может, уже пора на зелёный переключиться?»
«Да ты, ублюдок!»
Он замахнулся на меня кулаком.
Я рефлекторно зажмурился.
Но кулак так и не достиг моего лица.
Я ведь не совсем бездумно всё это делал.
Дело в том, что в этом мире есть люди, которых называют «героями». Проще говоря, это что-то вроде о-о-очень крутых специалистов в своих областях.
И один из них — в этой академии.
Хотя, если честно, я бы, наверное, и без этого полез в драку.
«Что здесь происходит?»
«Она и так прекрасно всё видит», — подумал я, но озвучить это не мог.
Невероятный уровень жажды убийства.
Такой, что все в аудитории замерли.
Я в жизни никогда не сталкивался с жаждой убийства, но инстинктивно почувствовал угрозу жизни. Я наконец понял, что значит «дрожать от жажды убийства», как пишут в романах и манге.
Я повернул голову в ту сторону, откуда исходила эта аура.
Другие студенты, похоже, тоже её почувствовали — шумная аудитория мгновенно затихла.
Там стояла красивая черноволосая женщина.
Остальные, может, и не знают, кто это, но я-то знаю.
Я заставил свой рот, застывший от страха, двигаться.
«Профессор Ким Хера, я бы рад объяснить ситуацию, но мне трудно говорить, когда меня держат за грудки».
Мои слова нарушили тишину и положили начало диалогу.
Когда она направилась к нам, парень, не выдержав её ауры, ослабил хватку, и мои ноги коснулись пола.
Чем ближе она подходила, тем сильнее становилось ощущение, будто эта аура пронзает меня насквозь. По спине покатился холодный пот.
Но мне-то бояться нечего.
Честно говоря, разве это не целиком и полностью вина парня передо мной?
«Объясни».
Её холодный голос сорвался с губ.
Он был негромким, но в мёртвой тишине аудитории его, наверное, услышал каждый.
«Так точно, приступаю к объяснению. Во-первых, я сидел на этом месте».
Сказав это, я выдвинул стул и сел.
«До начала ориентации оставалось время, и я просто сидел, разглядывая, кто ещё пришёл. Но тут этот студент подошёл ко мне, начал материться и потребовал, чтобы я ушёл с места».
Говоря это, я указал на застывшего гопника.
«Как видите, на парте нет ничего, что указывало бы, чьё это место. Аудитории распределены по факультетам, но садиться можно свободно, и на парте ничего не лежало. Поэтому я сказал, что не собираюсь уступать, и попросил его не задираться, а сесть на другое свободное место».
Хоть я и мало что помнил из оригинала, но кое-что всё же знал.
Нужно просто говорить правду.
Выслушав меня, она перевела взгляд на застывшего гопника.
«Это правда? Отвечай честно. Я не люблю ложь».
Даже мне, стоящему рядом, стало не по себе. Трудно представить, что сейчас чувствовал он, стоя прямо перед ней.
И слова, которые он выдавил:
«Н... нет».
Ложь.
Вот не понимаю я таких.
Она посмотрела на других студентов.
«Кто из них говорит правду?»
Она ведь и так всё видела, но всё равно спрашивает.
Атмосфера немного разрядилась.
Она слегка приглушила свою ауру.
Может, потому, что стало не так напряжённо?
Выражение лица тупого задиры прояснилось. Словно он был уверен, что́ сейчас скажут остальные.
Но, вопреки его ожиданиям, другие студенты подняли руки, подтверждая мои слова.
Наверное, он привык, что в таких ситуациях его всегда поддерживали, и думал, что и в этот раз будет так же. Бывший школьный задира, у которого ещё и Стигма проявилась, — его самооценка, должно быть, до небес.
Но это не его сраная школа.
Никто не знает, крутой он или нет.
А тот образ, который он должен был создать своим видом, словами и действиями, я превратил в посмешище, когда подкалывал его. Так что у остальных не сложилось впечатления, что его стоит опасаться.
К тому же, у всех здесь проявилась Стигма. В академии Стигма — это не что-то особенное. Скорее, обыденность. Но каждый здесь верит в свою исключительность.
Никому не понравится выскочка, который пытается возвыситься над всеми там, где, возможно, пишется его собственная история успеха.
Его лицо исказилось.
Аура, до этого рассеянная по комнате, исчезла и сконцентрировалась в одной точке.
Он затрясся, как осиновый лист.
Поглощённый страхом, он рухнул на пол, будто ноги его больше не держали.
И его штаны начали промокать.
«Фу... Мерзость».
Послышались голоса.
Он сказал дрожащим голосом:
«Подождите... Я... я всё... объя...»
Внезапно свет погас.
Со всех сторон послышались растерянные голоса.
А когда свет снова зажёгся...
На том месте, где он был, уже никого не было.
«М-да, атмосфера стала слишком тяжёлой. А ведь это первый день ориентации».
Сказала она, ослепительно улыбнувшись.
Похоже, она не понимала, что эта улыбка пугает студентов ещё больше.
Конечно, мне и самому было жутко.
«Профессор, когда вы в такой ситуации улыбаетесь, становится пиздец как страшно».
Услышав мои слова, она, уже было направившись к доске, замерла.
«Кхм, правда? Тогда, может, немного снимем напряжение... Э-э, итак, ребята, как называют человека, который живёт за счёт других?»
Этот вопрос был настолько очевидным, что на него смогла бы ответить даже Луна, которая сейчас, наверное, валяется дома и думает, как бы вскрыть пачку корма, что я заранее купил и спрятал.
«Тот, кого профессор сейчас отмудохает?»
Простите. Я не мог сдержаться.
Похоже, из-за предыдущей ситуации остальные дети испугались ещё больше, хотя некоторые, кажется, хихикнули.
«Мимо. Это была загадка с подвохом. Хотя такое я тоже практикую. Так, есть желающие ответить?»
Беру свои слова обратно. Похоже, все дети испугались ещё больше. А её невозмутимое лицо пугает ещё сильнее.
Она начала нести какую-то чушь, пытаясь разрядить обстановку.
К счастью, её усилия не прошли даром, и атмосфера стала достаточно сносной, чтобы можно было начать ориентацию.
Так началась ориентация.
Профессор включила видео.
Я вспомнил, что, по лору, раньше ориентацию проводили сами профессора, но, так как среди них было много неадекватов, её заменили на видеообращение ректора.
Почему я запомнил эту бесполезную информацию?
«Приветствую вас, наши дорогие первокурсники. Вы стали студентами нашей академии и отныне будете проходить обучение и тренировки, чтобы защитить мир от различных бедствий и монстров. У каждого пункта в нашей учебной программе есть свой смысл, поэтому, даже если что-то кажется вам неважным, не стоит относиться к этому спустя рукава. Прилагайте все усилия, и этот опыт, накапливаясь, станет вашей силой. В будущем вас ждёт...»
Потому что я помню, как, увидев, что в первой главе 25 000 знаков, я подумал: «Что за графомания?» — а потом охренел, поняв, что 20 000 из них — это речь ректора.
И теперь я слушаю это вживую.
Обновлено: 20.01.2026