Лю Цинхуа и Лю Цинъян продолжали полоть сорняки со сложными чувствами. Впрочем, был и повод для радости: им больше не нужно было видеть расстроенный и печальный взгляд сестры.
Ближе к полудню Лю Е-ши вышла во двор и громко позвала их обедать. В деревне Лю такие крики не были редкостью; пока Лю Цинцин и остальные шли домой, отовсюду доносились голоса матерей и бабушек, зазывающих детей к столу.
Вернувшись домой, Лю Цинцин снова подверглась заботливым расспросам дедушки и бабушки. Вспоминая результаты утренней работы, она уже не так сильно переживала — до начала учёбы они совершенно точно успеют очистить весь участок с фруктовыми деревьями.
Поэтому, когда родные предложили им вздремнуть после обеда, потрудившаяся за утро Лю Цинцин кивнула и ушла в свою комнату. Едва коснувшись кровати, она крепко заснула.
Однако Лю Цинхуа и Лю Цинъян никак не могли сомкнуть глаз. В конце концов братья решили обо всём рассказать отцу.
— Отец, зайди к нам в комнату, мне нужно кое-что тебе сказать, — Лю Цинхуа приоткрыл дверь в комнату родителей и, просунув голову, таинственно прошептал.
Видя поведение старшего сына, Лю Юаньцзи, который как раз обсуждал с Су-ши возможность подработки в уездном городе в межсезонье, с улыбкой кивнул. Су-ши притворно нахмурилась:
— Что такое, старший? О каких таких важных делах мне знать не положено?
Лю Цинхуа было не до шуток матери. Он вошёл, взял отца за руку и потащил в свою комнату. Как только они вошли, Лю Цинъян плотно закрыл дверь.
— Ну что вы, сорванцы, опять что-то натворили? — смеясь, спросил Лю Юаньцзи.
— Отец, — Лю Цинхуа перестал улыбаться и очень серьёзно посмотрел на него. Ему не нравилось, когда отец обращался с ними как с маленькими, поэтому он с некоторым недовольством добавил: — Мы говорим о серьёзном деле.
Лю Цинъян согласно кивнул.
— Хорошо-хорошо, говорите. — Чтобы не задевать самолюбие сыновей, Лю Юаньцзи посерьёзнел, хотя в его глазах всё ещё плясали искорки смеха.
Но когда Лю Цинхуа и Лю Цинъян вполголоса, но очень ясно изложили то, что видели, смех из глаз Лю Юаньцзи исчез.
— Вы говорите правду?
— Да, — синхронно кивнули оба.
Помолчав некоторое время, Лю Юаньцзи спросил:
— Вы уверены, что Чан Сяо, третий брат и Моли ничего не заметили?
— Абсолютно, — заверили его сыновья.
— А Цинцин? — продолжил расспросы отец.
Лю Цинхуа нахмурился, обдумывая слова:
— Цинцин наверняка почувствовала неладное, но ту яму она не видела. — Затем он рассказал о том, как она училась контролировать свою силу.
— Молодцы, сыновья. Вы всё правильно сделали. — Лю Юаньцзи искренне похвалил их. Окажись на их месте другие деревенские дети, они бы наверняка уже раззвонили об этом на всю округу. Дети редко умеют хранить секреты, особенно такие важные.
Хоть Лю Цинхуа и Лю Цинъян вечно строили из себя взрослых, от похвалы отца их лица просияли, а кончики ушей слегка покраснели от смущения.
— Днём я пойду с вами, — немного подумав, решил Лю Юаньцзи. — Теперь об этом знаем только мы трое. Чем меньше людей в курсе этой тайны, тем лучше для Цинцин. Мы не должны проговориться никому, даже дедушке с бабушкой или вашей матери. Поняли?
— Да, — кивнули братья.
— Дело не в недоверии. После сегодняшнего вы должны понимать, как тяжело хранить секреты, — Лю Юаньцзи посмотрел на понимающие кивки сыновей и добавил: — Ваши дедушка и бабушка уже стары, а мать — женщина. Неужели вы хотите взвалить на них такую ношу?
Оба помотали головами.
— Вот именно. Не пугайтесь и не берите это в голову как тяжкое бремя. По сравнению с тем, что Цинцин спасла жизни всей деревни Лю, это лишь мелочь. — Если бы не нужда успокоить сыновей, Лю Юаньцзи не стал бы об этом упоминать. Каждый раз при воспоминании о том случае его сердце обливалось кровью. Почему это случилось именно с его дочерью? Он задавал этот вопрос тысячи раз, но никто не давал ответа.
— Поняли, — снова кивнули братья.
— Повторю ещё раз: какой бы ни стала Цинцин, какие бы странности вокруг неё ни происходили, она всегда будет моей единственной дочерью и вашей единственной сестрой. Это никогда не изменится.
— Это само собой! — со всей серьезностью заверил его Лю Цинхуа. — Отец, я знаю, о чём ты беспокоишься. Можешь спать спокойно. Даже когда ты состаришься и не сможешь заботиться о Цинцин, у неё буду я.
— Брат, ты меня со счетов-то не списывай. Посмотрел бы ты, как ты сегодня ей руки перевязал — страх божий. Это только Цинцин по доброте душевной промолчала, — Лю Цинъян безжалостно осадил старшего. — Ты в семье главный, тебе о родителях заботиться, род продолжать да делами заправлять. А заботу о сестре предоставь мне.
Пока братья препирались, они не заметили, как помрачнел Лю Юаньцзи. Эти двое сорванцов и впрямь не чета послушной Цинцин. До его старости ещё добрых несколько десятков лет, а это его любимая дочурка. Пусть эти оболтусы сначала своих родят, а потом распоряжаются.
Лю Цинцин была рада тому, что отец пойдёт с ними полоть сорняки.
— Но, папа, разве у тебя нет других дел на сегодня?
Скандал, который устроила старшая тётя в прошлый раз, оставил след в её душе. Едва отец заговорил о помощи, она заволновалась: если его работу переложат на плечи троих дядьёв, не взбунтуются ли их семьи снова?
— Всё в порядке, — у Лю Юаньцзи сжалось сердце от её слов. Его дочь была такой чувствительной и доброй, её так легко обидеть. Он подхватил Лю Цинцин на руки. — Твой старший брат сказал, что ты сегодня очень лихо справлялась с сорняками, вот я и захотел посмотреть. Сейчас в поле затишье, так что дел у меня правда нет.
На косогоре Лю Цинцин уже уверенно и быстро рвала траву. Очистив место вокруг одного дерева, она обернулась к отцу.
Лю Юаньцзи быстро вытер испачканные руки об одежду и нежно погладил её по голове:
— Цинцин, ты просто молодец. И впрямь моя дочь! Твои братья в твоём возрасте только и знали, что озорничать.
Лю Юаньцзи всё ещё помнил их дневной разговор и воспользовался случаем, чтобы в шутку выставить сыновей в дурном свете. Лю Цинцин понимала, что это лишь похвала — ведь второй брат старше её всего на год с небольшим, — но ей было очень приятно, и она выразила свою радость сияющим взглядом.
Весёлый день подошёл к концу. Вечером в комнате Лю Цинхуа и Лю Цинъяна...
За квадратным столом под ярким светом масляной лампы сидели четверо. Лю Цинцин в полном недоумении смотрела на разложенные перед ней предметы: палочки для еды, тонкие веточки, толстые сучья, железную проволоку, твёрдый камень, кусок железа и, наконец, железный прут толщиной в её запястье.
Поскольку Чан Сяо рядом не было, ей оставалось лишь выражать своё замешательство взглядом. Лица отца и братьев были настолько суровы, что она невольно занервничала.
— Ну же, Цинцин, попробуй. Сможешь сломать? — Лю Юаньцзи протянул ей палочку для еды.
К этому моменту только глупец бы не догадался, что её сегодняшние странности были замечены. Впрочем, Лю Цинцин не боялась — взгляды троих мужчин оставались такими же любящими, как и прежде.
Но она не понимала: неужели они думают, что она может сломать всё, что лежит на столе? Она же не моряк Попай.
Несмотря на странную просьбу отца, она как послушная дочь взяла палочку и с лёгкостью переломила её пополам. Следом пошла ветка. Когда же она без малейшего труда сломала толстый сук, Лю Цинцин и сама начала терять самообладание.
Зато Лю Юаньцзи и его сыновья, которые уже были морально готовы к этому, восприняли это спокойнее.
— Цинцин, не бойся. Любая сила — это не страшно, если ты умеешь ею управлять. — Пусть Лю Юаньцзи весь день весело полол траву с детьми, в голове у него роилось множество мыслей. Больше всего он боялся, что дочь испугается самой себя или начнёт накручивать лишнее.
Обновлено: 03.02.2026