Глава 14. Первое появление Черного Зецу
Истребление клана Кагуя. Часть первая из двух.
Всплывшее перед глазами уведомление заставило Масахико на мгновение замереть.
«Оказывается, система допускает и такой исход, — размышлял он, анализируя увиденное. — Впрочем, если вдуматься, это вполне логично. Большинство соплеменников Кагуи, сумевших пробудить Шикоцумьяку, слишком неистово растрачивали жизненные силы в этой последней битве. С таким надрывом долго не живут».
Масахико невольно припомнил особенности их физиологии. «К тому же, влажный, пропитанный солью климат Страны Воды — это приговор для тех, чьи кости изъедены болезнью. Там попросту не растет Морозная костяная трава, единственное средство, способное хоть немного унять их боль и замедлить разрушение организма...» С этой точки зрения клан Кагуя, каким его знали в Эпоху Воюющих Государств, действительно можно было считать стертым с лица земли.
Те же немногие, кто сумел сбежать за море, со временем неизбежно ассимилируются или выродятся, превратившись в совершенно иную ветвь, лишь отдаленно напоминающую былых воителей.
«Но почему же только одна вторая? Видимо, когда в будущем остатки Кагуя поднимут свое безумное восстание, мне придется лично наведаться в Страну Воды. Там наверняка представится отличный случай заработать немало очков свидетеля».
Масахико перевел взгляд на накопленный ресурс. «Полученные пятьдесят очков нужно распределить с предельной осторожностью. Глядя на то, какими темпами прогрессируют Хаширама и Мадара, я понимаю: эпоха Двух Богов уже маячит на горизонте».
Пока он был погружен в расчеты, его обостренные сенсорные способности внезапно зафиксировали странное колебание на самой границе восприятия. Нечто чуждое и едва уловимое затаилось на периферии поля боя.
— Кто здесь?! — выкрикнул он, резко разворачиваясь всем телом в сторону подозрительного шелеста.
Пятеро старейшин Сенджу и Учиха, только-только позволившие себе секундную передышку, мгновенно подобрались. Воздух свистнул, когда в их руках вновь блеснули кунаи, а взгляды принялись лихорадочно прочесывать местность. Однако шло время, минута сменялась другой, а невидимый враг так и не обнаружил себя. Прошло пять минут напряженного ожидания, но ни шороха, ни тени не появилось в округе.
На лице Масахико отразилась смесь досады и неловкости.
— Прошу прощения, господа... Виноват, — пробормотал он, опуская плечи. — Должно быть, нервы сдали, померещилось что-то.
Старейшинам клана Узумаки стало особенно тяжко. Они только начали проникаться уважением к Масахико, решив, что он наконец-то превратился в надежного и серьезного шиноби, как он снова выкинул одну из своих нелепых выходок.
«Мое чутье не могло дать такой сбой... — Масахико продолжал рассыпаться в извинениях вслух, но внутри него все похолодело от серьезности момента. — Значит, это действительно был он. Черный Зецу».
Обладая знанием о грядущих событиях, Масахико прекрасно осознавал, какую роль играет это существо. Черный Зецу был истинным кукловодом, великим интриганом, который на протяжении тысячи лет неустанно плел паутину заговоров ради единственной цели: возвращения своей матери, Ооцуцуки Кагуи.
Масахико никогда не был настолько самонадеян, чтобы полагать, будто Зецу явится в мир лишь в эпоху Наруто. Все эти годы он зорко подмечал любые странности, пытаясь нащупать след древнего манипулятора.
Еще в юные годы он обратил внимание на одну фундаментальную несостыковку: само существование черного рынка. Из туманных рассказов стариков следовало, что этот теневой институт процветал еще во времена их дедов, однако никто и никогда не мог сказать, кто стоит у истоков этой организации.
Масахико смело предположил, что именно Черный Зецу создал черный рынок как идеальный инструмент для сбора информации и ресурсов, необходимых для воскрешения прародительницы чакры.
Да и события последних лет в Эпоху Воюющих Государств порой казались слишком удачными совпадениями. С чего бы Хьюга так легко и безошибочно устроили засаду на секретном полигоне Учиха? Почему клан Кагуя внезапно нашел целебную траву именно у границ Узумаки? И как так вышло, что их патриарх, опытный воин, позволил обычному разведчику себя обнаружить?
«Как я и подозревал, это твоих рук дело, тварь из тени...» Только сейчас, почувствовав его мимолетное присутствие, Масахико окончательно убедился: за всеми необъяснимыми случайностями стоял один и тот же режиссер.
«Пора взяться за изучение запечатывающих техник всерьез», — твердо решил он. Перед глазами вставали картины будущего: призыв мертвых, девять исполинских монстров и сама богиня-крольчиха. Против таких угроз единственным верным оружием могло стать лишь доведенное до абсолюта фуиндзюцу.
В это же самое время, глубоко под землей, в непроглядном мраке затаился бесформенный силуэт.
«Какое пугающе острое восприятие... Я был на волосок от того, чтобы быть раскрытым, — размышляла тень. — Впрочем, даже если бы меня увидели, что с того? Ни одна живая душа не догадывается о моей миссии, и никто не знает моей истинной природы».
Это был Черный Зецу. Ему и в самом страшном сне не могло привидеться, что какой-то смертный не просто заметил его, но и сложил воедино мозаику его деяний за последние десятилетия.
Мысли о матери заставили его холодную сущность трепетать от предвкушения.
«Матушка, потерпи еще немного, я обязательно тебя верну. А те двое проклятых предателей, Хагоромо и Хамура, ответят за свою дерзость. Их никчемные потомки — Хьюга и Кагуя — уже давно стали лишь пешками в моей игре. Скоро придет черед и Сенджу с Учиха...»
«Что же до клана Узумаки... Их проклятые печати — слишком большая переменная. Было бы лучше, если бы они просто исчезли с лица земли».
Тень слилась с землей, и в глубинах воцарилась гробовая тишина.
Тем временем наверху страсти накалялись. Совместный отряд Сенджу, Узумаки и Учиха завершил осмотр захваченного лагеря Кагуя. Перед горой трофеев, как и предвидел Масахико, моментально вспыхнул конфликт интересов.
Для начала сошлись на том, что клану Узумаки причитается двадцать процентов. Старейшины из страны Водоворота не стали лезть в бутылку: их клан объективно был слабейшим в этой тройке и внес самый скромный вклад в разгром врага. Пятая часть добычи была честной ценой за риск.
Проблемы начались при дележе остатка. Учиха требовали равного распределения, тогда как старейшины Сенджу, багровея от ярости, доказывали, что основной удар пришелся на их плечи, и требовали не менее шестидесяти процентов. Спор быстро перешел на личности, и воздух вокруг шиноби начал искрить от избытка чакры. Казалось, союзники вот-вот перегрызут друг другу глотки.
В этот момент Учиха Мадара, чьи раны едва успели затянуться, издал резкий, презрительный звук, больше похожий на рычание, и обратился прямо к Хашираме:
— Мы забираем половину. Есть возражения? Если тебя что-то не устраивает, давай решим это здесь и сейчас, в бою!
Масахико не выдержал и прикрыл лицо ладонью. «Мадара, ну что ты за человек? Ты же только что просил Хашираму о помощи, откуда в тебе эта мания величия?»
Тобирама, услышав столь дерзкое требование, уже потянулся к рукояти меча, готовый преподать наглецу урок, но Хаширама тяжелой рукой удержал брата за плечо.
Оказавшись перед невозможным выбором между справедливостью для соклановцев и дружбой, Хаширама в очередной раз продемонстрировал свою специфическую натуру. Он повернулся к опешившему старейшине своего клана:
— Великий старейшина, прошу вас, давайте поделим все поровну. Учиха сражались храбро и понесли тяжелые потери. Наши люди измотаны от непрерывных боев прошлого месяца. Нам не нужна новая война, особенно сейчас.
Глядя на своего непутевого лидера, старейшина Сенджу лишь бессильно прикрыл глаза, ощущая, как его охватывает беспросветное отчаяние.
В итоге, благодаря мягкотелости — или великой мудрости — Хаширамы, спор был улажен. Сенджу и Учиха разделили ресурсы пополам, после чего, не глядя друг на друга, поспешили убраться в свои родовые земли.
Отряд Узумаки тоже отправился в обратный путь. Они везли с собой богатые трофеи, и со стороны их возвращение могло показаться триумфальным маршем.
Однако на сердце у каждого шиноби лежал тяжелый камень. Ряды отряда поредели почти вдвое. Масахико помнил, как в начале похода в их строю было больше десятка элитных джонинов — гордости и опоры клана. Теперь их осталось всего восемь. Поистине, лишь чудо спасло двух сильнейших мастеров и старейшин от серьезных ран, иначе этот поход обернулся бы для Узумаки не победой, а национальной катастрофой.
Что касается потерь среди чунинов и генинов, Масахико даже перестал пытаться их подсчитывать — цифры были слишком угнетающими.
«Так или иначе, цена за эту победу была чрезмерной. Думаю, наш патриарх и совет старейшин теперь десять раз подумают, прежде чем снова ввязываться в авантюры Сенджу против Учиха... И это мне на руку. Наконец-то я смогу посвятить себя фуиндзюцу, не отвлекаясь на чужие амбиции», — размышлял он, глядя на мерное покачивание повозки.
Они добрались до родного поселения, когда сумерки уже окончательно поглотили мир.
Патриарх вместе с Великим старейшиной ожидали их у массивных ворот. Глава клана проявил тактичность и не стал с порога допытываться о деталях сражений. Вместо этого он распорядился накрыть для израненных воинов богатый стол, а захваченную добычу немедленно определить в хранилища.
Масахико поел на скорую руку, пропуская мимо ушей пафосные речи патриарха и его напутствия героям. Правая рука, онемевшая от боли под грязными бинтами, требовала немедленного внимания.
Коротко кивнув Великому старейшине, он проскользнул в свою хижину. Наскоро обработав рану и наложив свежую повязку, Масахико буквально рухнул на кровать. Едва его голова коснулась подушки, сознание погасло, уступая место тяжелому, беззвучному сну.
Этот месяц бесконечной войны выпил из него все соки.
Обновлено: 16.02.2026