Глава 29 — Глава 28: Сказки для узницы и колыбельная для короля

Глава 28: Сказки для узницы и колыбельная для короля Земли Клана Учиха. Главное Поместье. Временной отрезок: 1 год после возвращения Акари. Времена года сменяли друг друга. Цвела вишня, опадали красные клены, выпадал снег, и снова распускались почки. Для внешнего мира это был год бесконечных стычек на границе с Сенджу. Для меня это был год двойной жизни. Я стала тенью Мадары. Моему кузену исполнился год. Он рос не по дням, а по часам. В его черных глазах уже тогда читалась пугающая взрослость. Он почти не плакал. Он наблюдал. Сцена 1. Первые шаги. Внутренний двор был залит солнечным светом. Маленький Мадара, одетый в церемониальное кимоно с гербом клана, пытался встать на ноги. Он шатался, его крошечные ступни скользили по гладким камням веранды. Таджима Учиха сидел неподалеку, попивая чай. Он не помогал сыну. Он смотрел. - Учиха должен стоять твердо, холодно произнес он, когда Мадара в очередной раз упал на колени. - Вставай. Не позорь меня. Мадара нахмурился. В его детском взгляде вспыхнуло упрямство. Он сжал кулачки и снова попытался подняться. Я стояла в тени колонны, сжимая рукоять меча так, что побелели костяшки. Мне хотелось подбежать и подхватить его. Но я знала: вмешаюсь и Таджима накажет его за слабость. Поэтому я сделала то, что могла. Я выпустила тончайшую, невидимую нить Хаки Наблюдения. Я не касалась Мадары физически. Я просто создала вокруг него поле поддержки, едва ощутимое давление воздуха, которое не давало ему завалиться назад. Мадара выпрямился. Он сделал шаг. Другой. Он прошел всю длину веранды и остановился перед отцом, гордо вздернув подбородок. - Неплохо, кивнул Таджима, даже не улыбнувшись. - Продолжай тренировки. Когда Таджима ушел, Мадара, обессиленный напряжением, качнулся. Я была рядом мгновенно. Я подхватила его на руки прежде, чем он коснулся пола. - Ты молодец, Мадара, прошептала я, прижимая его к себе. - Ты сильный. Ребенок уткнулся носом в мое плечо. Он не умел говорить сложные фразы, но он знал: отец - это закон, а Акари - это безопасность. - Ака... пробормотал он, цепляясь за мое кимоно. - Я здесь, ответила я. - Всегда здесь. Сцена 2. Шепот сквозь камень. Ночью, когда поместье погружалось в сон, начиналась моя вторая жизнь. Я садилась в позу лотоса в своей комнате, выходившей окнами на Храм Нака. Я закрывала глаза и активировала связь. Мое Хаки Наблюдения, усиленное чакрой и эмоциональной связью, пробивало землю, скалы и барьеры. Оно находило одинокую искру жизни в холодной тьме подземелья. «Хикари... Ты слышишь меня?» Ответ приходил не словами, а образами. Ощущением холода и тишины. «...слышу... сестра... сегодня... тихо...» Она была там. В анабиозе, но её разум бодрствовал, запертый в бесконечном кошмаре. Если бы я оставила её одну, она бы сошла с ума. Поэтому я стала её радиоприемником. Я стала её глазами. «Сегодня Мадара сделал первые шаги,» - передавала я мысленный образ. - «Он упрямый, как и ты. У него тот же разрез глаз. Таджима суров с ним, но я держу щит.» «...Мадара...» мысль Хикари была слабой, но теплой. «...береги его... не дай ему стать... мной...» «Никогда» - пообещала я. - «А еще... помнишь, я рассказывала тебе о Чихару? О той девочке из Сенджу?» Я послала ей яркий, красочный образ: Чихару, которая пытается поймать рыбу руками, падает в реку и выныривает с лягушкой на голове, хохоча во всё горло. «Она снова устроила переполох. Она притащила в поместье Сенджу раненого олененка и заставила своего сурового дядю Буцуму лечить его. Она называет это "дипломатией леса". Она идиотка, Хикари. Но она самая добрая идиотка на свете.» Я почувствовала... улыбку. Там, во тьме, за печатями и камнем, душа моей сестры на мгновение согрелась. «...расскажи еще... про цветы...» «В Деревне Алой Лилии цветут хиганбаны,» я транслировала ей воспоминания о нашем доме в тумане. «Они красные, как огонь. Ви говорит, что скоро мы вернемся туда. Все вместе. Ты, я, Мадара... И тогда ты увидишь их сама. Ты почувствуешь ветер на лице. Я обещаю.» «...Акари... мне страшно... тьма шепчет...» - иногда её мысли становились паническими. Влияние печати пыталось сломить её. Тогда я концентрировала всю свою волю. Я посылала ей поток своей яростной, горячей чакры, смешанной с любовью. «Не слушай тьму. Слушай мой голос. Я твой якорь. Я держу тебя. Держись за меня, Хикари. Еще немного.» Сцена 3. Секрет сестер. Однажды ночью, спустя три месяца, Мадара проснулся. Я сидела у его футона, погруженная в транс связи с Хикари. Мои глаза были закрыты, но по щекам текли слезы Хикари в тот день было особенно больно, печать выкачивала из неё слишком много чакры. Маленькая рука коснулась моего лица. Я резко открыла глаза, вырываясь из транса. Мадара сидел и смотрел на меня. Его черные глаза были серьезными. Он вытер слезу с моей щеки своим пальчиком. - Больно? спросил он. Это было одно из первых его слов. Я замерла. Я не могла рассказать ему правду. Он был слишком мал. Но врать ему я тоже не хотела. - Не мне, Мадара, тихо ответила я, накрывая его ладошку своей. - Больно той, кого я люблю. Она далеко, в темноте. Мадара нахмурился, обдумывая информацию своим детским, но гениальным умом. - Темно... страшно. - Да. Но пока я помню о ней, она не одна. Мадара вдруг обнял меня. Неуклюже, крепко. - Я... побью темноту, заявил он. - Когда вырасту. Мое сердце сжалось. Он не знал, что "темнота" - это его собственный отец. Что "темнота" - это судьба нашего проклятого клана. Но в этот момент я поверила ему. - Я знаю, Мадара, я поцеловала его в лоб, передавая через касание этот момент Хикари, чтобы и она почувствовала тепло. - Ты станешь сильнейшим. И мы вместе разобьем все клетки этого мира. «Ты слышала, Хикари?» мысленно спросила я. - «У нас появился маленький защитник.» «...он... теплый...» донеслось из глубин. - «...спасибо... Акари... я буду ждать...» Я уложила Мадару обратно. Он уснул, держа меня за палец. Я посмотрела в окно, на Храм Нака. Три года. Ви сказал, что война продлится еще долго. Что мне придется терпеть и играть роль верной слуги Таджимы. Но каждую ночь я точила свой невидимый клинок. Я рассказывала Хикари сказки о свободе, чтобы она не забыла, как выглядит небо. И я растила Мадару, вкладывая в него не ненависть (как хотел Таджима), а желание защищать. Это была моя война. И я не собиралась её проигрывать.