Глава 43 — Глава 43. Выбор, Хирайшин

Глава 43. Выбор, Хирайшин — Каждый всплеск «Поступи Божественного Ветра» истощает силы, а у «Проклятия Кармических Оков» слишком много ограничений. Эти два варианта отпадают сразу. — Что же, остаётся выбрать из трёх оставшихся, — подумал Кафу. [Как, выбирать?!] В этот самый миг из ниоткуда возникла Система, немало напугав Кафу. Динь! Время для задачки с выбором! [Вариант первый: Фуиндзюцу, Техника Трёхсторонней Печати.] [Вариант второй: Гендзюцу, Техника Хождения во Тьме.] [Вариант третий: Пространственно-Временное Ниндзюцу, Хирайшин.] [Награда за выбор: через три года Носитель автоматически овладеет избранной Запретной Техникой.] — Система, что это за награда такая? — мысленно возмутился Кафу. — Да за три года я бы и сам любую из них выучил! [Носитель, не то чтобы эта Система тебя недооценивала.] [Но с твоими-то талантами, даже на освоение простейшей из этих Запретных Техник у тебя уйдёт лет десять, и то не факт, что получится.] [И пусть эта Система не человек, но одну истину она усвоила: каждому следует знать свой предел.] Кафу: — ... Он признал, что слова Системы его несколько задели. — Что ж, ладно, — цокнул языком Кафу и снова погрузился в раздумья. Если отбросить сложность освоения, то выбор очевиден — Хирайшин. Эта техника обеспечивает невероятную подвижность и отлично мне подходит. Во-первых, Хирайшин требует могучего восприятия. Иначе, неверно рассчитав, можно угодить прямо на вражеский клинок или, чего доброго, в объятия чужой жены, и тогда пиши пропало. А у меня теперь есть Шаринган, и пусть с дальним восприятием пока неясно, но в радиусе километра я всё вижу как на ладони. Во-вторых, Хирайшин требует молниеносной реакции, а с моей Скоростью проблем точно не будет. Что до расхода Чакры... все эти Запретные Техники весьма прожорливы, так что тут ничего не попишешь, придётся постепенно прокачивать. — Отец, я решил. Я хочу изучить Хирайшин, — объявил Кафу. — О? — Данзо слегка приподнял бровь, удивлённый выбором сына. — Овладеть Хирайшином невероятно трудно. — Я знаю, — с непоколебимой решимостью на лице ответил Кафу. — Но я верю, что благодаря упорству смогу овладеть этой техникой! — Хорошо, — Данзо остался весьма доволен таким настроем сына. — У меня ещё есть дела. Как закончу, вечером принесу тебе свиток с техникой. Кафу кивнул, затем украдкой приблизился к уху Данзо и прошептал: — Отец, мне кажется, эта техника отлично подошла бы и Минато. Могу я втайне позволить ему тренироваться вместе со мной? Данзо взглянул на Кафу, затем вновь прикрыл глаза и ровным голосом произнёс: — Делай так, чтобы никто не узнал. А когда через несколько лет Минато накопит достаточно заслуг, пусть подаст официальный запрос на изучение этой техники. Кафу просиял: — Будет сделано, спасибо, отец! [Выбор сделан. До овладения Хирайшином осталось 1095 дней!] «Через три года звание быстрейшего в Мире Шиноби перейдёт ко мне, Кафу! Павшая во тьме Жёлтая Вспышка, твой... кхм-кхм, неважно, неважно». ... Получив свиток с Хирайшином, Кафу даже не заглянул в него, а сразу отнёс Минато. Он трижды велел Минато хранить всё в тайне, иначе... иначе... а впрочем, ничего страшного бы и не случилось. Всё равно, даже если бы их раскрыли, Третий в худшем случае побранил бы Данзо, но не стал бы по-настоящему наказывать своего старого товарища. — Пора домой. Устало покинув дом Минато, Кафу, пошатываясь, медленно побрёл к себе. У самого порога он заметил знакомый, волнующий женский силуэт. — Сестрица Аяко? — Господин! Увидев Кафу, Аяко подбежала к нему и крепко обняла. — Господин, я слышала о Юкино... Мне так жаль. Не могу даже представить, что Вы тогда чувствовали. Аяко чувствовала себя ужасно виноватой. Она давно хотела вернуться и утешить Кафу, но была по уши в заданиях и никак не могла вырваться. Лишь теперь, когда война утихла, ей удалось вернуться в Коноху, и она, даже не заходя домой, сразу же отправилась к Кафу. — Давай не будем об этом, Сестрица Аяко. Пойдём в дом, поговорим. Кафу провёл Аяко в комнату, принёс ей выпить и, усевшись на диван, спросил: — Давно не виделись, Сестрица Аяко. Как ты поживала всё это время? — М-м-м, не очень хорошо. Они разговорились, и Кафу узнал, что довелось пережить Аяко за последние два года. Когда разразилась война, во всех отрядах не хватало людей. Едва Аяко оправилась от ран, её перевели обратно в Разведывательный Отряд и отправили на фронт. С тех пор она беспрерывно служила на поле боя и вернулась в Коноху лишь сейчас, когда война закончилась. — Господин, я хочу вступить в Корень, — сказала Аяко, отставляя стакан. — Я хочу и дальше быть рядом, чтобы защищать Вас. Кафу покачал головой и спокойно ответил: — Теперь я в твоей защите не нуждаюсь. — Я поняла... — сердце Аяко дрогнуло. Она принялась теребить рукава и тихо проговорила: — Простите, что побеспокоила. — Тогда... тогда я пойду. — Она поднялась, опустив голову, и развернулась, чтобы уйти. — Сестрица Аяко, погоди, не торопись, — с ноткой отчаяния в голосе остановил её Кафу. — Дай мне договорить. — Я лишь сказал, что не нуждаюсь в твоей защите, а не то, что не хочу видеть тебя рядом. Вступай в мой отряд. Кафу просто не хотел больше слышать эти слова — «я Вас защищу». Слишком тяжким было их бремя. — Правда, Господин? — Аяко с радостным удивлением взглянула на Кафу. — Правда, правда, — не зная, смеяться ему или плакать, ответил Кафу. — Я поговорю с отцом, и он всё устроит. Раньше он не хотел, чтобы Аяко вступала в Корень, опасаясь, что её, такую наивную, могут подставить. Но теперь Кафу и сам набрался сил, да и занимался лишь внутренними делами деревни, так что поводов для беспокойства не было. — Вот здорово! Тогда поторопитесь, Господин! — с улыбкой произнесла Аяко. Услышав это, Кафу закатил глаза: — Ты только что с войны вернулась, а уже рвёшься в бой. Отдохнуть сперва не хочешь? ... Месяц спустя. По распоряжению Данзо Аяко вступила в Корень и стала членом отряда Кафу. Что и говорить, по сравнению с разгильдяем Юто, Аяко была настоящей труженицей. Однажды Аяко привела Кафу в один из тихих, уединённых кварталов деревни. Указав на пустынную улочку, она сказала: — Господин, это здесь. Я обнаружила нечто странное! — Что именно? — с серьёзным видом спросил Кафу. Под покровом тёмной ночи Аяко, погрузившись в воспоминания, начала свой рассказ. — Некоторое время назад я выполняла задание по выслеживанию и проходила мимо этого места. Мой Пёс-ниндзя, Сяо Ци, вдруг начал без умолку лаять... Вы ведь знаете Сяо Ци? — Угу, — кивнул Кафу. Он знал её Пса-ниндзя — весьма способного зверя, умевшего идти по едва заметным остаткам Чакры. — Я тут же остановилась, чтобы всё проверить, но здесь ровным счётом ничего не было. — Ни барьеров, ни скрытых печатей, ни малейших колебаний Чакры! Вспоминая тот странный вечер, Аяко всё больше мрачнела. — Но Сяо Ци продолжал лаять не переставая. Такого раньше никогда не случалось! — Он так себя ведёт, только если цель находится в двух шагах! Словно подыгрывая её рассказу, налетел порыв холодного ветра. Аяко содрогнулась, и голос её задрожал. — Старики в деревне говорят, что собаки видят то, чего не дано увидеть людям. Господин, как Вы думаете, может быть... — Может быть, в тот вечер цель, которую я выслеживала, всё это время стояла рядом со мной и холодно на меня смотрела? А я... я её не видела! Глядя на пустынную улицу и слушая захватывающий рассказ Аяко, Кафу и сам почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Не бойся, не бойся. — Он обнял взволнованную от страха Аяко и незаметно для неё активировал Шаринган. Внимательно осмотревшись, Кафу вдруг резко вдохнул, и в груди у него похолодело. Неужели это...