Негодование конохских торговцев достигло точки кипения. Дело было не только в том, что Юя заставил их раскошелиться на полную систему очистки сточных вод. Хуже было другое: он посмел подбить рабочих требовать свои деньги!
«Эти работяги и сами были готовы отказаться от платы! Какого чёрта ты лезешь не в своё дело?! Ты хоть представляешь, сколько мы из-за тебя потеряли?!»
Но самое возмутительное — устроив весь этот балаган, он просто взял и испарился. Вернулся лишь спустя месяц! А перед уходом запретил одобрять любые наши заявки!
Даже те немногие, кто уже готов был пойти на попятную, пришли в ярость, когда их прошения раз за разом отклоняли. Они громогласно клялись, что отныне не будут иметь с Юя никаких дел.
И вот вчера он вернулся.
Но что вывело их из себя окончательно — он позволил себе целый день отдыхать! Вместо того чтобы немедленно явиться к ним! Да знает ли он, сколько денег они могли бы заработать, если бы он снял запрет хотя бы на день раньше?!
Какая наглость!
Сосунок, которому от силы года тринадцать!
Пусть только попробует перейти нам дорогу! Тебя даже Сенджу Тобирама не прикроет!
А? Что это? Приглашение?
«Сегодня, в девять вечера, Гранд-отель „Коноха“».
Хм. Я так и знал. Струсил, щенок.
***
Гранд-отель «Коноха» — четырёхэтажное здание в самом сердце торгового квартала. Заведение никогда не пустовало, ведь здешние повара славились на всю деревню. Но сегодня отель на удивление рано выпроводил последних гостей и закрыл двери. Весь вечер был забронирован.
Нет, отель не принадлежал Юя — такая мелочь, как ресторанный бизнес, его не интересовала. Забегаловку с якинику он открыл лишь потому, что самому хотелось есть. Выкупить же целый отель на вечер ему удалось по одной простой причине: он предложил владельцу цену, от которой тот не смог отказаться.
Семь часов вечера. Юя сидел за центральным столиком в просторном холле первого этажа. Рядом с ним — Учиха Кагами.
— Брат Хирузен… так и не согласился прийти?
Кагами выглядел немного неловко. Поколебавшись, он всё же ответил:
— Хирузен… он, как ни крути, из клана Сарутоби.
Юя кивнул.
— Да, это можно понять. — Он перевёл взгляд на своего спутника. — Или ты хочешь сказать, что клан Учиха может позволить себе не замечать этих людей?
Кагами промолчал, а затем тихо произнёс:
— Это моё личное решение. Оно не имеет отношения к клану.
Юя покачал головой.
— Этому никто не поверит. Если ты и дальше собираешься так думать, то лучше уходи.
Кагами снова замолчал. Он понимал: сегодняшний вечер — это развилка.
Зачем Сенджу Тобирама приказал газетам печатать те немыслимые новости? Это был очевидный ход — Тобирама открыто создавал для Юя политический плацдарм. А что это значило? То, что он видел в нём своего преемника.
Возможно, сам Сарутоби Хирузен и не имел ничего против, но за ним стоял клан Сарутоби — первый клан Конохи. В будущем, во время Четвёртой мировой войны, одни лишь Сарутоби выставят три тысячи шиноби. Целый клан — целая армия. Какая мощь! Какая сила!
Три тысячи шиноби… Где же была вся эта армия, когда Пейн стирал Коноху с лица земли? И о чём думали главы клана Сарутоби, державшие эту силу под своим контролем? Неудивительно, что за всё время правления Третьего в деревне не осталось других видных шиноби из Сарутоби, кроме него самого и его семьи. Намерения клана были ясны как день.
И в оригинальной истории им это почти удалось. Вот только Хирузен оказался твердолобым идеалистом, для которого деревня была важнее клана, из-за чего соклановцы наотрез отказались его поддерживать. В итоге из всех Сарутоби на передовой остались лишь он да Асума.
Очевидно, Юя столкнулся с той же проблемой. Внутренние распри были в каждой деревне, и его мало волновала борьба клана Сарутоби за власть. Ещё бы, на кону пост правителя Конохи — кто от такого откажется?
А что же Учиха Кагами? Неужели он не понимал расклада? Неужели клан Учиха… снова решил сделать рискованную ставку? Когда-то они отвернулись от Учихи Мадары, сделав ставку на деревню, но в итоге получили от Сенджу Тобирамы лишь стену недоверия и особый надзор. Неужели Кагами верил, что теперь он может говорить от имени всего клана?
— …Перед тем как прийти сюда, я говорил со старейшинами. Они были против.
— Ты не можешь представлять клан Учиха, — кивнул Юя. — Возвращайся. Сегодня я справлюсь один.
Кагами молчал. Спустя мгновение он поднял голову и посмотрел прямо на Юя.
— А если… я здесь как частное лицо?
Юя удивлённо вскинул бровь.
— Что ты имеешь в виду?
Кагами стиснул зубы. Резким движением он схватился за свою куртку. В его ладони вспыхнуло пламя, и ткань в одно мгновение обратилась в пепел.
На глазах Юя герб клана Учиха — алый веер — исчез в огне.
— Ты хочешь предать свой клан? — спокойно спросил он.
— Я служу деревне, — твёрдо ответил Кагами. — Это не предательство.
Юя замолчал. Затем, тяжело вздохнув, откинулся на спинку стула.
— И ты настолько уверен в моей победе? Или всё дело в том, что меня отметил сам Хокаге?..
Кагами поджал губы.
— Это не имеет значения… Просто я случайно кое-что понял… Ты ведь… уже начал ослаблять кланы шиноби, не так ли?
Вот теперь Юя стало по-настоящему интересно. Неужели хоть кто-то смог разглядеть его замысел?
Он с интересом разговорился с Кагами. Тот рассказал, как, бесцельно прогуливаясь по кварталу Учиха, заметил, что люди понемногу разъезжаются. Никто их не заставлял, всё было добровольно. Из этого Кагами и сделал вывод о плане Юя по ослаблению великих кланов. Услышав это, Юя усмехнулся.
Так он увидел лишь верхушку айсберга.
Что ж, и на том спасибо. Найдётся ли хоть кто-то, кто способен разгадать его истинный замысел?.. Впрочем, не стоит быть таким самонадеянным. А вдруг найдётся?
***
— Какая редкость, — произнесла Узумаки Мито, глядя на Сенджу Тобираму. Тот сидел на коленях перед поминальной табличкой Сенджу Хаширамы. — Разве ты не на передовой? Почему ты вдруг вернулся?
Тобирама открыл алые глаза и, не отрывая взгляда от таблички брата, тихо ответил:
— Потому что я больше не могу ждать.
Мито нахмурилась.
— Чего ждать?
Тобирама низко поклонился табличке. Лишь после этого он поднялся на ноги.
— Когда Юя едва не погиб на фронте, куда я же его и отправил, я понял одну вещь. Если с ним что-то случится сейчас, у Конохи не будет будущего. Вернее, будущее будет, но такое, которое я могу предвидеть до мельчайших деталей. А я… я жажду увидеть ту Коноху, которую не способны узреть мои недальновидные глаза… Я хочу увидеть будущее, в котором каждый житель деревни обретёт силу и благополучие. И я хочу, чтобы этот день настал как можно скорее…
Мито недоумевала всё больше.
— Так что ты здесь делаешь, преклонив колени?
Тобирама сложил руки в печати.
— Я… объявил всем, что Юя — мой преемник. По крайней мере, кланы Сарутоби, Шимура и Хьюга точно всё поняли.
Мито на миг замерла, а затем её лицо исказилось.
— Что ты сказал? — прошипела она. — Ты объявил об этом кланам?! Ты хоть понимаешь, какой опасности ты его подверг?!
Тобирама закрыл глаза.
— Это испытание, которое он должен пройти. Только так он сможет по-настоящему занять это место.
«Хлоп!»
Хлёсткий звук пощёчины эхом разнёсся по комнате.
— Ты в своём уме?! — вскрикнула Мито. — Ему всего тринадцать!
Тело Тобирамы не дрогнуло, лишь на щеке проступил отпечаток пяти пальцев. Он по-прежнему стоял с закрытыми глазами.
— Я вышел на поле боя в шесть лет, идя за братом, — глухо ответил он.
Мито, указывая на него дрожащим пальцем, развернулась и бросилась к выходу.
— Невестка, — громко остановил её Тобирама. — Ваш статус не позволяет вам покидать эту резиденцию по своему желанию.
Мито застыла на месте, до боли сжав кулаки. Тобирама не шутил. Ей хватило лишь на миг прислушаться, чтобы ощутить присутствие как минимум восьми шиноби.
— Невестка, — Тобирама поднялся с колен и, прежде чем исчезнуть, бросил: — Поверьте в него. В конце концов, он — ученик моего брата.
В следующее мгновение его фигура растворилась и материализовалась в пустынной местности за пределами Конохи.
«Прости, Юя. Но через это… тебе придётся пройти самому. Если ты не сможешь…»
Оборвав себя на полуслове, Сенджу Тобирама развернулся и техникой телесного мерцания устремился обратно на фронт.
***
А в Гранд-отеле «Коноха» Юя смотрел на собравшихся перед ним торговцев. Подавляя острое желание перерезать этих алчных дельцов одного за другим, он достал из-за пазухи пачку давно заготовленных черновиков. Вытащив несколько листов, он протянул их собравшимся.
— Прошу, передайте по рукам и ознакомьтесь. Сначала посмотрим, есть ли у вас вопросы. А потом продолжим обсуждение.
Курама, запечатанный в животе Узумаки Мито: «Чёрт возьми! Вот это сцена! Мито, ну почему ты не врезала ему ещё пару раз?! Этот ублюдок Хаширама мёртв, так хоть его брату навалять, чтобы мне полегчало, — самое то!»
Обновлено: 20.01.2026