Глава 12 — Глава 12

**Глава 12. Шок Саске: У Какаши есть Мангекё?!** Обито смотрел на летящий в него огненный шар с легким недоумением. Почему этот парень так самодовольно ухмыляется под маской? Из-за того, что сложил *шесть* печатей? Серьезно? *Катон: Гокакью но Дзюцу*. Великий Огненный Шар. Гордость клана Учиха, визитная карточка любого уважающего себя пиромана. Да, в древних учебниках истории написано, что для этой техники нужна последовательность «Змея — Баран — Обезьяна — Кабан — Лошадь — Тигр». Шесть жестов. Но это же каменный век! В Империи, благодаря реформам Императора и оптимизации контроля чакры, любой выпускник Академии делает это за четыре печати. А Обито? Обито хватало *двух*. Это всего лишь техника C-ранга! В реальном бою, где доля секунды решает всё, пока ты крутишь пальцами шесть фигур, тебя трижды убьют и один раз воскресят, чтобы убить снова. Обито действовал. Хлопок ладоней. Пальцы переплелись. — *Змея!* Указательные и средние пальцы выпрямились. — *Тигр!* Всё. В его груди словно взорвался вулкан. Чакра огня, сконцентрированная и плотная, рванула вверх по каналам. Даже когда вражеское пламя уже обжигало ресницы, Обито оставался невозмутим, как скала. Он набрал полные легкие воздуха, его щеки раздулись... — *Катон: Огненный Шар!* Выдох! Это было не просто пламя. Это был огненный шторм. Струя огня, вырвавшаяся изо рта Обито, была плотнее, ярче и горячее. Она врезалась в технику Какаши, и на мгновение два шара зависли в воздухе, борясь друг с другом. Но лишь на мгновение. Имперское пламя, ревя как голодный зверь, поглотило огонь Какаши, словно того и не было. Гигантская волна огня, увеличившись в размерах, продолжила свой путь, стремясь испепелить Копирующего Ниндзя. Лицо Какаши под маской вытянулось. «Невозможно! Он сложил всего две печати! Как?!» Времени на раздумья не было. Смерть дышала в лицо жаром преисподней. — *Дотон: Стена из грязи!* Какаши ударил ладонями в землю. Массивная стена с барельефами собачьих голов выросла перед ним, принимая удар на себя. Имперский Какаши, наблюдавший со стороны, криво усмехнулся. «Собачьи головы на стене? Серьезно? Это он так выпендривается своим контролем формы? Пижон». Пламя Обито ударило в стену. Камень зашипел, трескаясь и плавясь. Огонь был настолько мощным, что пробивал защиту насквозь. Какаши уже готовился применить Стихию Воды, чтобы хоть как-то охладить этот ад, но атака внезапно прекратилась. Обито просто перестал дуть. Какаши тяжело дышал, чувствуя, как по спине течет холодный пот. Один огненный шар. Противник использовал одну базовую технику, а ему пришлось выложиться на полную, чтобы просто выжить. Это было унизительно. Рядом Наруто прыгал от восторга: — Вау! Вот это бабахнуло! Круто! Но Саске... Саске стоял, превратившись в соляной столб. Его мир рушился. Он помнил свои тренировки. Чтобы выдуть нормальный шар на экзамене, он потел, складывая цепочку из двадцати знаков, пока не выучил сокращенную версию. А этот... Две печати?! Даже Итачи, гений из гениев, использовал минимум пять-шесть! Этот парень сильнее Итачи? Кто он такой?! Какаши понимал: игры кончились. В дуэли ниндзюцу он проиграл всухую. Его чакра была ограничена, а враг, похоже, даже не запыхался. «Придется использовать это». Он вздохнул, признавая серьезность положения. Его рука потянулась к протектору, сдвигая его вверх. Веко дрогнуло. Через шрам, пересекающий глаз, на мир взглянуло красное око. — Придется заканчивать быстро! Три томоэ закружились в бешеном танце. Шаринган! — Шаринган?! — три голоса слились в один вопль изумления. Обито отвисла челюсть. Он комично переводил взгляд с «своего» Какаши на местного. — Чего?! Откуда у него глаз Учиха? — он был искренне возмущен. Имперский Какаши тоже был поражен. Кеккей Генкай — это святое. Как этот мир допустил, чтобы глаз драгоценного клана достался чужаку? Но больше всех был потрясен Саске. — Сенсей... — прошептал он. — Почему? Почему у тебя глаз моего клана? В его голове не укладывалось. Он думал, что остался один. А теперь... Перед ним странный Учиха с невероятной силой, и его учитель с ворованным глазом! Обито, оправившись от шока, расхохотался, толкнув локтем напарника. — Слышь, Какаши! Глянь! Твой двойник тут тоже блатной, с глазом ходит! Только с одним, бедолага! — Хм... — Имперский Какаши поморщился. — Представляю, как это истощает его организм. Он же не Учиха. Помнишь, как ты ныл после использования глаз? А каково ему? Обито перевел взгляд на местного Какаши. В его глазах снова зажегся азарт, но теперь он был куда опаснее. — У тебя есть Шаринган... — протянул он с хищной улыбкой. — Это меняет дело. Побеждать слепого скучно. Но победить владельца Шарингана... это дело чести! Для Обито это был вызов. Он всегда чувствовал, что без своих глаз он слабее Какаши. Это грызло его. Но теперь... Теперь условия равны. — Какаши! Раз уж ты решил поиграть в Учиху... То держись крепче! Аха-ха-ха! Обито запрокинул голову, издав безумный смех, достойный лучших злодеев театра кабуки. Его глаза изменились. Одна томоэ... Две... Три! Кроваво-красные радужки вращались. Но они не остановились на трех запятых. Узор дрогнул, сливаясь и трансформируясь в сложную геометрическую фигуру. Мангекё Шаринган! Саске, наблюдавший за этим, почувствовал, как земля уходит из-под ног. «Мангекё?! Легендарные глаза?!» Он только что, с адской болью, пробудил вторую томоэ. А этот парень включает и выключает Мангекё как лампочку на кухне! «Я же сын Фугаку! У меня чистейшая кровь! Почему я такой слабый?! Может, я приемный?!» — мысли Саске метались в панике. Но добил его вид учителя. Глаз Какаши тоже трансформировался. Три томоэ слились в знакомый узор, похожий на сюрикен. Камуи! — И он тоже?! — Саске схватился за голову. — Да вы издеваетесь?! Я думал, я последний Учиха! А тут у каждого встречного Мангекё?! — Ого! — присвистнул Обито. — У него тоже Мангекё? Слушай, Какаши, а может, он — это ты, только круче? Он ухмыльнулся, и воздух вокруг него сгустился, став тяжелым и вязким. — Раз у тебя есть такие глаза, я не буду сдерживаться. Вокруг Обито вспыхнула призрачная синяя аура. Она начала формироваться в ребра, затем в скелет, обрастая мышцами из чистой чакры. Гигантский воин, Сусаноо, начал возвышаться над полем боя, заслоняя солнце!