Семнадцатый год Конохи.
Академия ниндзя, класс 1-А.
Первый учебный день.
Пятилетний Учиха Аокидзи вяло распластался на парте, то и дело зевая. Вид у него был такой, будто он вот-вот уснёт, но под опущенными веками его взгляд был цепко прикован к девочке, сидевшей ближе всех к учительскому столу.
«Эту девочку я когда-нибудь возьму в жёны», — решил он про себя, задумчиво потирая подбородок.
«И пусть это прозвучит неожиданно, но думаю, стоит объясниться. Это не какая-то там детская влюблённость. Это… ради блага клана».
— Что ж, я представился, теперь ваша очередь. Кто хочет быть первым? — произнёс учитель, мужчина лет тридцати, и обвёл класс взглядом.
Ученики растерянно переглядывались, не зная, что делать. В этом не было ничего удивительного: все здесь были чужими друг другу, и мало кто горел желанием первым выходить перед всеми, чтобы рассказать о себе и своих мечтах.
Понимая это, учитель больше не стал ждать и решил вызвать кого-нибудь наугад, чтобы растопить лёд.
Но тут раздался звонкий, словно серебряный колокольчик, голос:
— Учитель, позвольте мне!
Взгляды всего класса устремились на обладательницу голоса — очаровательную девочку с золотистыми волосами, карими глазами и милым, круглым личиком, словно выточенным из нефрита.
«Не зря она внучка того самого человека», — с одобрением подумал учитель.
Под всеобщим вниманием девочка уверенно вышла к доске.
— Меня зовут Цунаде! Моя мечта — однажды стать таким же Хокаге, как мой дедушка, и защищать деревню!
В её словах содержалось так много информации, что некоторые ученики, осознав сказанное, тут же начали перешёптываться.
— Так значит… Хокаге-сама твой… — не выдержав, спросил кто-то.
Цунаде, сияя от гордости, не стала ничего скрывать:
— Да, Первый Хокаге — мой дедушка.
Услышав это, ученики мгновенно взорвались шёпотом. Первый Хокаге! Легендарный Бог Шиноби, усмиривший хаос эпохи Воюющих Кланов! Его имя в Конохе было свято.
Когда Цунаде вернулась на своё место, её окружили, словно принцессу.
— У Цунаде замечательная мечта! Берите с неё пример! — Учитель повысил голос, усмиряя разбушевавшихся учеников.
Пример Цунаде воодушевил остальных, и они стали смелее. Учитель начал вызывать учеников по порядку, начиная с её парты.
Спустя несколько выступлений наконец очередь дошла до Аокидзи.
— Меня зовут Учиха Аокидзи, и моя мечта очень проста: я хочу жить, как растение.
Ученики впали в ступор.
Жить как растение? Что это вообще значит?
Учитель на мгновение задумался, а затем с тёплой улыбкой похвалил:
— Замечательная мечта! Жить как растение, каждый день незаметно прилагать усилия, чтобы однажды вырасти в могучее древо, дающее тень и защиту. В этом есть нечто схожее с Волей Огня!
— О, совсем нет, — отмахнулся Аокидзи. — Я имел в виду, что растениям ничего не нужно делать. Целыми днями греются на солнышке, да и живут по несколько сотен лет. Такая простая и незатейливая жизнь — вот к чему я стремлюсь.
Эффект от его слов был подобен урагану, сбившему учителя с ног.
Класс, до этого пребывавший в гробовой тишине, разразился оглушительным хохотом.
Проще говоря, он просто хотел лежать на печи и плевать в потолок.
Если мечту Цунаде все встретили с восторгом, то стремление Аокидзи к безделью вызвало лишь насмешки.
— Эм, Аокидзи, вряд ли это можно назвать мечтой… — пробормотал учитель.
В этот момент он всерьёз засомневался, настоящая ли у этого мальчика фамилия. По его впечатлению, дети Учиха хоть и были нелюдимыми, но всегда отличались амбициозностью. Как среди них мог появиться такой чудак, который с порога заявляет о желании ничего не делать?
Аокидзи уставился на него своими круглыми глазами и возразил:
— Разве не работать — это не великая мечта?
Да какая же она великая!
«Такое апатичное желание, целыми днями бездельничать, только есть да спать… как-то это всё… чертовски здорово?» — Учитель уже хотел было возразить, но, поразмыслив, понял, что это, чёрт возьми, и впрямь великая мечта. Для некоторых людей даже просто выжить — уже проблема, а по сравнению с этим мечта Аокидзи была просто верхом блаженства.
В конце концов, чтобы позволить себе такую жизнь, нужно для начала быть баснословно богатым.
— Можешь садиться, Аокидзи.
Аокидзи молча вернулся на своё место.
На самом деле эти слова не были спонтанной выдумкой. Он закладывал фундамент для своего будущего безделья.
Пусть сейчас он беззаботно сидел в Академии, но снаружи бушевала война.
Он не хотел из-за своей гениальности угодить на поле боя и стать очередным удобрением для великого древа Конохи.
Кроме того, клан Учиха всегда производил впечатление крайне агрессивного. Выбрав путь «ленивца», Аокидзи стремился создать образ безобидного и апатичного слабака, чтобы усыпить бдительность окружающих и в будущем захватить пост Хокаге.
Конечно, ребёнок не мог обладать таким коварством. Всё дело в том, что Аокидзи был попаданцем.
Желание стать Хокаге не было продиктовано высокими амбициями. Это была чистая необходимость. Когда война закончится, верхушка Конохи начнёт избавляться от тех, кто стал слишком силён, и Аокидзи, как член клана Учиха, неизбежно попадёт под удар.
И чтобы избежать подобной участи, лучшим решением было сделать одного из Учиха Хокаге.
Надеяться на других членов клана он не мог.
Все как на подбор — прямолинейные до глупости. В оригинальной истории они собирались устроить переворот, но при этом постоянно обсуждали свои планы в храме Накано, словно боясь, что кто-то их не услышит.
Так что действовать придётся ему самому.
Обычно у попаданцев бывает какой-нибудь уникальный чит, и, судя по его громкому имени, можно было бы ожидать какую-нибудь систему или шаблон, но увы. Кроме имени, его ничего не связывало с тем самым адмиралом.
Хотя… нельзя сказать, что совсем ничего. Его покойная мать обладала улучшенным геномом Стихии Льда.
Иными словами, Аокидзи был потенциальным носителем сразу двух улучшенных геномов.
Пробуждение Кеккей Генкай вызывает резкий рост чакры, а сильный эмоциональный всплеск может привести к её неконтролируемому выбросу. Яркий пример — Хаку из оригинала, который, увидев, как отец убивает его мать, впал в ярость, и его сила вышла из-под контроля. Когда он пришёл в себя, весь дом был пронзён гигантскими ледяными шипами, а все вокруг были мертвы.
К тому же, он был из клана Учиха, чьи запасы чакры от природы были больше, чем у обычных людей.
Вспомнить хотя бы, как Какаши в оригинале был поражён, что двенадцатилетний Саске обладает достаточным количеством чакры для Техники Великого Огненного Шара. А ведь тот мог использовать её ещё в шесть лет…
Обладая таким двойным потенциалом, Аокидзи, даже не пробуждая Мангекьё Шаринган, по самым скромным подсчётам, мог рассчитывать на запасы чакры уровня элитного джонина.
И не стоит недооценивать этот уровень. В масштабах всего мира шиноби это выдающийся показатель.
Какаши с его шестью единицами чакры часто высмеивали, превратив в своеобразную меру измерения. Мол, чакры кот наплакал, а он ещё умудряется вырезать собачьи головы на своей земляной стене, да так реалистично… Но на самом деле шесть единиц — это совсем не мало. Просто его окружение и противники были настоящими монстрами, на фоне которых он и казался слабаком.
С двумя улучшенными геномами к чему ему вообще какие-то читы?
Да я сам себе ходячий чит!
Впрочем, не стоило быть слишком самоуверенным.
Наследование даже одного Кеккей Генкай — дело вероятностное, а уж получение двух — задача практически невыполнимая. На его памяти, если не считать всяких научных экспериментов, единственным известным примером была та женщина из Киригакуре, что любила носить сетчатые колготки.
Вероятность естественного рождения носителя двух геномов была исчезающе мала, иначе их было бы куда больше.
Вскоре после Аокидзи к доске вышел следующий ученик.
Аокидзи, подперев щёку рукой, с интересом разглядывал симпатичного мальчика в кимоно.
Его звали Орочимару. Если Аокидзи не ошибался, это и был тот самый будущий учёный-маньяк.
Возможно, красавчиков всегда тянет друг к другу, но после своего представления мальчик бросил на него мимолётный взгляд.
Аокидзи ответил ему улыбкой.
Они обменялись понимающими взглядами. «Нужно будет наладить с ним тесный контакт, развивать отношения», — решил Аокидзи.
Но нельзя было забывать о главном.
Он снова покосился на золотоволосую лоли.
Клан Учиха словно прокляли. Будучи одним из двух кланов-основателей Конохи, они в каждой войне шли в авангарде, проливали реки крови и слёз. После всего этого стать главной силой в деревне — это было бы справедливо, не так ли?
Но что в итоге? Когда пришло время выбирать Четвёртого Хокаге, их кандидата не то что не выбрали — его даже не выдвинули! Это было откровенное унижение.
А после смерти Четвёртого старый хрыч Третий с видом великомученика снова уселся в кресло Хокаге, намертво вцепившись во власть. Более того, он использовал нападение Девятихвостого как предлог, чтобы выселить клан Учиха из центра деревни, что было равносильно завуалированным репрессиям.
И не надо говорить, что во всём виноват один лишь Данзо. Кто знает, может, они разыгрывали этот спектакль вдвоём. Один озвучивал то, что другой, как лидер, сказать не мог…
Только такой юнец, как Учиха Итачи, мог повестись на эту чушь.
Верхушка Конохи почти перестала считать Учиха за людей.
Так что нет ничего удивительного в том, что клан решил поднять восстание, чтобы добиться справедливости.
Из всего этого Аокидзи сделал один важный вывод: чтобы Учиха стал Хокаге, дело было не в силе и не в репутации, а в политическом статусе.
Именно поэтому он и нацелился на Цунаде.
Когда силы Сенджу и Учиха объединятся, им покорится всё сущее…
Вот как на самом деле следовало трактовать каменную стелу, передававшуюся в клане Учиха из поколения в поколение.
Мой достопочтенный предок, господин Мадара, вы всё не так поняли!