Глава 3 — Глава 3

Глава 3. Победителей не судят — Пусть войдет, — распорядился Шико, откладывая книгу. Через мгновение в комнату вошел Тияо. От него пахло дорогой, потом и запекшейся кровью. Старейшина перевел тяжелый взгляд с лица юноши на отрубленные головы в его руке. — Что произошло? Тияо небрежно бросил головы в угол и опустился на татами, скрестив ноги. — Люди Данзо устроили нам засаду. Коичи и Осей погибли. Если бы я не совершил прорыв в силе... я бы тоже остался там. Лицо Старейшины потемнело от гнева: — Данзо! Как он посмел?! — А чего ему бояться? — горько усмехнулся Тияо. — Информация о нашем перевороте утекла. Коноха готова нанести удар. С минуты на минуту. Шико вздрогнул, словно от пощечины: — Тияо, о чем ты говоришь?! Юноша, не спрашивая разрешения, схватил кувшин с водой и жадно, прямо через край, осушил его наполовину. Горло горело огнем. Только утолив жажду, он продолжил, понизив голос: — Старейшина, не хотите взглянуть на мои глаза? — Что? — Шико замер. Тияо был элитным бойцом с тремя томоэ, но слово "прорыв"... Тияо прикрыл веки, а затем резко распахнул их. Алая радужка вспыхнула, и три черных томоэ слились воедино, образовав сложный геометрический узор — три полых острых угла, сходящихся в центре, напоминая перевернутую букву "V". Тяжелая, густая аура мощи заполнила комнату. Старейшине стало трудно дышать, будто воздух превратился в свинец. Шико вскочил на ноги. Изумление на его лице сменилось диким восторгом: — Ха... Ха-ха-ха! Великолепно! Просто великолепно! У клана есть будущее! У нас есть наследник силы! Теперь переворот обречен на успех! Тияо оставался пугающе спокойным. Он не разделял радости старика. — Откуда ты знаешь про переворот? — опомнился Шико. — И кто, по-твоему, слил информацию? Тияо, с твоим Мангекё мы сокрушим любого! Тияо покачал головой: — Неважно, откуда я знаю. Важно другое. Вы упускаете одну деталь. У Учихи Итачи... тоже есть Мангекё Шаринган. Улыбка сползла с лица Шико. — ...Но его разум уже отравлен Волей Огня. Он стал оружием Конохи. Именно он донес о перевороте. Старейшина рухнул обратно на подушку, ошеломленный. Тринадцать лет... Мангекё... Предатель... — Почему? — выдохнул он. Учихи горды. Их преданность семье легендарна. Как мог наследник клана выбрать врагов? — Это долгая история. Сейчас мы на краю пропасти. Если Коноха ударит первой — нам конец. Мы должны действовать на опережение. Шико, хоть и был потрясен, быстро ухватился за суть. "Мангекё Шаринган" — это не просто глаза, это абсолютная власть и сила. Тияо любил клан, это было очевидно. — Я сейчас же отведу тебя к Фугаку! — Шико вскочил, хватая Тияо за руку. Но юноша даже не шелохнулся. Он мягко, но твердо накрыл руку старика своей ладонью и усадил его обратно. — Старейшина, если бы на Фугаку можно было положиться, мы бы не оказались в этой яме. Шико уставился на Тияо. В глазах семнадцатилетнего парня читалась мудрость глубокого старца. — Фугаку поставил всё на Минато, — начал Тияо жесткий разбор. — Когда Четвертый погиб, Фугаку потерял всё. Он согласился на переворот не потому, что у него есть план, а потому что вы прижали его к стене. — У Учих есть проклятие: чем сильнее глаза, тем больше высокомерие. Фугаку, Итачи, Шисуи... У них у всех одна болезнь. И у всех троих — Мангекё. — У Фугаку и Шисуи тоже?! — у Шико отвисла челюсть. Тияо устало отмахнулся: — Шисуи был наивным глупцом, верившим, что можно усидеть на двух стульях. Он выбрал трусость — самоубийство, свалив весь груз на одиннадцатилетнего Итачи. Итачи, которого каждый день обрабатывал Хирузен, загнан в угол. Он не признает ошибок, поэтому решил стать мечом деревни, чтобы спасти хотя бы Саске. А Фугаку... он даже не пытается поговорить с сыном, отправляя его шпионить, свято веря, что Итачи на стороне семьи. — Это гордыня. Они не говорят ни с кем, считая, что только они знают истину. Если они не видят выхода, значит, его нет. Эта самонадеянность и привела нас к эшафоту. Шико слушал, и в его глазах разгоралось новое чувство — глубокое уважение. Сильных в клане хватало. Умных — меньше. А тех, кто понимал политику, — единицы. Тияо сейчас не просто болтал. Он предъявлял права на лидерство. Он снова налил себе воды. — Вполне вероятно, что уже сегодня ночью... Коноха придет за нашими головами. Лицо Старейшины налилось кровью, вены на висках вздулись. — Я выдвину твою кандидатуру в Совет. Ты должен командовать обороной. Шико понимал: сейчас, перед лицом гибели, только Мангекё может стать знаменем. — Силой мы не победим, нужна хитрость, — покачал головой Тияо. — Итачи просто промыли мозги, он не безнадежен. Такого гения лучше вернуть в семью, чем убивать. Если Итачи встанет на нашу сторону, кризис будет разрешен. Глаза старика хищно блеснули. — У тебя есть план? — Коноха не ударит днем. Самое раннее — сегодня ночью, — голос Тияо был тверд, как сталь. — У нас есть день. Соберите всех радикалов, всех сильнейших бойцов. Я приду через два часа. И главное: ни слова Фугаку. Властный тон юноши подействовал гипнотически. — Отдохни с дороги, — кивнул Шико. — Я всё устрою. Тияо встал и вышел. Что касается Итачи... Тияо не питал к нему ни любви, ни ненависти. Многие судят по принципу "добро и зло". Другие — "свой и чужой". Тияо не судил. Для него существовали только два понятия: победа и поражение. ...