Глава 99 — Глава 99

Глава 99. Торг уместен Вернувшись в деревню, Семь Мечников первым делом отправились к Юаньши. Хозуки Мангецу, нахмурившись, задал вопрос, который мучил всех: — Старейшина, вам не кажется это странным? Даже если шпион использовал Шаринган, чтобы заставить стражу открыть барьер, вы должны были почувствовать это и закрыть его мгновенно. Юаньши окинул их непроницаемым взглядом. В его голосе не было эмоций, только холодная власть: — Вы пришли сюда всей толпой, чтобы допросить меня? Мангецу тут же склонил голову: — Не смеем. — Вы видели тот яд? — вопросом на вопрос ответил старейшина. — Кто даст гарантию, что у него не припрятано еще? Если бы эта зараза вырвалась внутри деревни, сколько людей погибло бы? Вы готовы взять на себя ответственность за горы трупов? Мангецу поперхнулся воздухом и замолчал. Взгляд Юаньши скользнул по Суйказану Фугуки. Голос старейшины стал жестче: — Я специально загнал его в вашу сторону, чтобы вы взяли его тепленьким, когда он ошибется. Но во время боя кое-кто явно филонил. И теперь вы смеете являться ко мне с претензиями? Видимо, страх вы совсем потеряли. Фугуки, поняв, что старик видел каждое их движение, покрылся холодным потом. На его лице появилась заискивающая улыбка, он шагнул вперед: — Старейшина Юаньши, это наша вина. Прошу, не гневайтесь. Нам не хватило самой малости, чтобы схватить его. Юаньши смягчился: — Хорошо, что вы понимаете. Я не буду докладывать Мизукаге об этом провале. Но знайте: следующая ошибка станет последней. Желающих получить Семь Мечей в этой деревне предостаточно. Бросив эту многозначительную фразу, он ушел, оставив Мечников переваривать унижение. — Проклятье! — прошипел кто-то. Бой вышел позорным. Цель ушла, они получили нагоняй, да еще и ранены почти все. — Почему мы не сказали ему про предателя? Про того, кто использовал Технику Скрытого Тумана, чтобы помочь беглецу? — спросил Бива Джузо. — Старик видел весь бой. Он и так знает, кто это был. Не нашего ума дело, — Фугуки сжал рукоять Самехады, его лицо исказила гримаса ненависти. — Коноха… Учиха… Это унижение я не забуду. Рано или поздно мы нанесем ответный визит. Остальные шестеро согласно заскрежетали зубами: — Верно. И тогда мы вырежем этому ублюдку сердце. --- Аняо вынырнул из мутного небытия. Первое, что он увидел, — Хаку, подносящую чашу с водой к его губам. На душе стало теплее: живы. Он попытался сесть, но тело пронзила такая острая боль, что на лбу выступила испарина. Он чувствовал себя спеленатой мумией — бинты стягивали каждый сантиметр кожи. Хаку с тревогой смотрела на него, вытирая пот с его лица полотенцем. — Очнулся, малявка? — в комнату вошел Какузу. Аняо скосил глаза на свое забинтованное тело и криво усмехнулся: — Дядя, надеюсь, это не твоя работа? — Если бы у тебя оторвало конечность, я бы пришил. А пеленать — не мой профиль, — фыркнул Какузу. «Значит, не он. Иначе я бы уже задохнулся, судя по тому, как туго затянуто». Аняо посмотрел на Хаку. Девочка отрицательно покачала головой. «Тогда кто?» — Дядя, ты что, поймал какого-то третьесортного ирьёнина на дороге, чтобы меня подлатать? — с подозрением спросил Аняо. Слово «нанял» он даже не рассматривал. Какузу и «потратить деньги на лечение» — вещи несовместимые. — Какая-то девчонка сама пришла. Скажи спасибо, что жив остался, — буркнул Какузу. Аняо замолчал, переваривая информацию. «Мей… Кроме нее некому. Эх, грехи мои тяжкие… Все из-за учителя. Если бы не он, я бы в жизни не сунулся в этот Туман и не пудрил бы мозги юной деве. Теперь вот висит на мне кармический долг». Мысленно свалив вину на Орочимару, Аняо почувствовал облегчение. Он проверил чакру — крохи, но на лечение хватит. — Хаку, разрежь бинты. Хаку растерянно оглядела кокон из ткани. Бинты были намотаны так хаотично и с такой злостью, что найти конец было невозможно. Аняо понял: Мей явно вымещала обиду, упаковывая его как рождественскую ветчину. — Режь ниндзюцу, — скомандовал он. Хаку создала тонкое ледяное лезвие и аккуратно разрезала путы. К концу процесса её щеки залил густой румянец — под бинтами Аняо был абсолютно гол. Сам Аняо тоже почувствовал неловкость, но быстро взял себя в руки. Превозмогая боль, он начал лечение. Наблюдавший за этим Какузу не удержался от комментария: — И медицинские техники знаешь? Многостаночник. — Жить захочешь — и не так раскорячишься, — отшутился Аняо. — Лишних навыков не бывает. Закончив процедуру и одевшись, Аняо сел на кровать. Он чувствовал себя сносно. Какузу тут же подошел к нему и молча протянул раскрытую ладонь. Аняо невинно захлопал ресницами: — Что? — Ты дурак или прикидываешься? Оклемался — плати. Я ухожу. «Ах да, деньги…» Аняо чуть не хлопнул себя по лбу. Он называл его «дядей», но родства это не прибавляло. Проблема была в одном: денег у Аняо не было. Вообще. Все, что заработал, он спустил на Конан, на обеды с Шизуне и на аванс Пункту обмена. Долг? С Какузу это не работает. Сказать «я отдам потом» — верный способ сократить свою жизнь до пары секунд. Но долг — это одно, а торг — совсем другое. Аняо расплылся в широкой улыбке и с барской щедростью произнес: — Дядя, ну какие счеты между своими? Не бойся, не обижу. Назови цифру. Какузу растопырил пятерню. — Пятьдесят тысяч? — радостно подхватил Аняо. — Пф-ф, копейки! Какузу вскочил. Волна убийственной ки, вырвавшаяся из него, разнесла мебель в щепки. Хаку вжалась в угол, с ужасом глядя на «дядю», который мгновенно превратился в демона. Какузу чеканил каждое слово, словно вбивал гвозди в крышку гроба: — Малявка. Ты. Шутишь? — Да не кипятись ты, дядя! — Аняо и бровью не повел, словно перед ним не разъяренный монстр, а ворчливый сосед. — Смотри сам: ты меня спас? Спас. Один раз вышел, шуганул семерых мальков — и все. Пятьдесят тысяч за пять минут работы — это же грабеж! До Какузу наконец дошло. Этот сопляк… торгуется?! С ним?! Впервые за свою долгую жизнь, состоящую из принципа «деньги утром — стулья вечером», Какузу понял, что совершил убыточную сделку. Он спас наглеца.