Глава 77 — Глава 77

Глава 77. Рекрут поневоле Сумерки сгущались над лесом Конохи. На тренировочном полигоне, скрытом в густой листве, как и было условлено, появились двое — Югао и Хаяте. Стук деревянных мечей вновь нарушил тишину вечера. День упорных тренировок не прошел даром: их движения стали увереннее, хват — крепче. Теперь каждый рубящий удар точно поражал ту точку, которую указал Аняо. Глядя на них, можно было предположить, что Югао освоит базу меньше чем за неделю. А вот с Хаяте всё было не так однозначно — его главным врагом оставалось собственное тело. Аняо наблюдал за спаррингом молча, стараясь не мешать. Сам он тоже не терял времени даром, оттачивая только что постигнутое Искусство Призрачного Клинка. Слияние с гендзюцу возвело эту технику на совершенно иной уровень. Удар наносился беззвучно, незримо, неосязаемо. В памяти всплыли утренние слова Шинку, когда тот развеял иллюзию: «Если бы ты пришел за моей головой, я был бы уже мертв». Столь высокая оценка от мастера дорогого стоила. Если судить лишь по разрушительной мощи, Искусство Призрачного Клинка, пожалуй, уступало трем другим стилям. Но когда речь заходила о практическом убийстве, ему не было равных. Именно поэтому Аняо полюбил эту технику больше остальных: минимум усилий — максимум смертоносности. В этом и заключался истинный смысл совершенствования. Спустя некоторое время звуки ударов стихли. Аняо бросил взгляд на поляну: Хаяте, как и вчера, сидел на земле, жадно глотая воздух. Лицо его было белее мела, а Югао стояла рядом, не сводя с друга тревожного взгляда. — Эх, бедолага, — тихо вздохнул Аняо. Одним прыжком он оказался рядом с ребятами и, не говоря ни слова, окутал Хаяте зеленым свечением Ирьёдзюцу. Лечение подействовало, дыхание мальчика выровнялось, но складка между бровей Аняо стала только глубже. Сегодня восстановить Хаяте было сложнее, чем вчера. Это тревожный знак. Если продолжить в том же темпе, тренировки начнут убивать его, день за днем истощая и без того слабый организм. Аняо тяжело вздохнул и посмотрел на учеников: — На сегодня достаточно. Хаяте, завтра можешь не приходить. Лицо мальчика мгновенно исказилось обидой: — Почему?! — Твое тело, — прямо ответил Аняо. — Ты и сам должен понимать: оно не выдерживает таких нагрузок. — Нет! — горячо возразил Хаяте, сжимая кулаки. — Я чувствую, что сегодня я сильнее, чем вчера! «Какой упрямый ребенок», — подумал Аняо. Впрочем, такое упорство вызывало уважение. — Ладно. Я помогу тебе. Идемте со мной. Не дожидаясь ответа, он развернулся и зашагал прочь. Пойдут — хорошо, нет — значит, не судьба. Вскоре троица остановилась перед белым зданием. Хаяте сразу узнал это место: — Это же больница. Зачем мы здесь? — А что обычно делают в больнице? Разумеется, ищут того, кто сможет тебя осмотреть. Заходите. Хаяте замялся, явно не желая переступать порог лечебницы. Югао, заметив его колебания, пихнула друга в бок и выразительно зыркнула глазами: мол, пришли уже, чего встал? Аняо уверенно повел их по коридорам, петляя между этажами, пока не остановился у кабинета, где обычно принимала Цунаде. Стук в дверь. Тишина. Неужели уже спит? Он толкнул створку — пусто. «Странно, — подумал Аняо. — Неужели она?..» Он вышел из кабинета и поднялся к потайной двери на верхнем этаже. Снова постучал. На этот раз из-за двери донесся знакомый голос: — Кто? — Это я, Аняо. — Входи. Аняо толкнул дверь и тут же замер. Атмосфера внутри была, мягко говоря, зловещей. Вдоль стен выстроились ряды стеклянных банок с разноцветными, бурлящими жидкостями. Столы были завалены склянками всех форм и размеров, в которых плавали или ползали ядовитые твари: змеи, скорпионы, смертельные черви, саламандры Сансёуо... Не знай Аняо правды, он бы решил, что по ошибке забрел в логово Орочимару. Хаяте и Югао, заглянувшие через порог, побледнели еще сильнее. Коленки у них затряслись, и войти внутрь они так и не решились. — О, ты привел малышню? — Цунаде оторвалась от микроскопа. Заметив ужас в глазах детей, она шагнула к двери. — Ты, паршивец, столько времени не появлялся, не помогал, а теперь явился. Уж точно что-то нужно, верно? — Верно, — кивнул Аняо, указывая большим пальцем за спину. — Хочу попросить вас, Цунаде-сама, осмотреть этого парня. Есть ли надежда на полное выздоровление? Цунаде перевела взгляд на Хаяте. Лицо мальчика показалось ей смутно знакомым. Ее рука, окутанная чакрой, легла ему на грудь. Секунда — и выражение её лица резко изменилось. — Вспомнила! — воскликнула она. — Ты тот самый ребенок с ножевым ранением. Я же говорила твоему отцу: никаких тренировок с мечом до шестнадцати лет! Твое тело не выдержит, ты просто сгоришь раньше времени! Неужели он пропустил всё мимо ушей? Черт побери, какой же он бессердечный... — Нет! — перебил её Хаяте. — Отец не виноват. Я сам захотел учиться. — Сам? — Цунаде нахмурилась. — Если не отец, то кто тебя учит? Она замолчала на полуслове, и ее взгляд, острый как скальпель, впился в Аняо. Аняо, чувствуя, как по спине пробежал холодок, жалобно пробормотал: — Я не знал об этом диагнозе! Он мне ничего не сказал! — Не сказал, и ты не догадался?! — рявкнула Цунаде. — Я столько времени вбивала в тебя основы Ирьёдзюцу! Ты что, не видел, что он слабеет с каждым днем? Хорош учитель, нечего сказать! — Ну... увидел, — тихо оправдывался Аняо. — Потому и привел его к вам. Цунаде фыркнула, но гнев её сменился усталостью: — Если бы я могла что-то сделать, я бы вылечила его сразу. И не заставляла бы ждать совершеннолетия. Ты хоть понимаешь это? Услышав приговор, Хаяте поник. Свет в его глазах погас. — Цунаде-сама, — прошептал он, — правда нужно ждать так долго? Глядя на убитого горем ребенка, Цунаде смягчилась. — Твой организм сейчас растет, — мягко объяснила она. — В этот период нужен покой. Хорошее питание, долгий сон. Если продолжишь истязать себя тренировками, то не то что в шестнадцать — ты и в двадцать шесть меч в руки взять не сможешь. — Хорошо... я понял. Хаяте развернулся и побрел прочь, словно из него вынули душу. На него было больно смотреть. Югао окликнула его, но он даже не обернулся. Девочка топнула ногой и бросилась следом. Проводив детей взглядом, Аняо решил, что пора и ему уносить ноги. Он сделал шаг, но вдруг обнаружил, что не может сдвинуться с места. Чья-то железная хватка держала его за шиворот. Аняо дернулся было, но тут перед его лицом просвистел кулак, сорвавший потоком ветра маску. Она со звоном упала на пол. — Куда собрался? — промурлыкала Цунаде голосом, не предвещавшим ничего хорошего. — Рискнешь сбежать? Попробуй. «Попробовать — значит умереть», — понял Аняо. Эх, ни одно доброе дело не остается безнаказанным. Хаяте не вылечил, так еще и сам попался в ловушку...