Глава 32 — Глава 32

Глава 32. Предательство Хвостатого — Что, получил по шее, герой? — раздался насмешливый голос. Аняо даже не обернулся, узнав говорившего. — Заткнись, Хабанеро. Попробовала бы ты сама пободаться с этим валуном. Он твердолобый, как... как камень. Из тени вышли Минато, Кушина и Дан. Вид у них был свежий, будто с прогулки вернулись. — Нужно его добить? — деловито спросил Дан, кивая в сторону ушедшего Кицучи. — Нет, — Аняо покачал головой, глядя вслед гиганту с некоторой жалостью. — Он — наш лучший свидетель. Именно он доложит, что атаку совершили "подлые трусы из Кумо". Его ярость и уверенность убедят всех лучше любых улик. Даже если у Цучикаге и закрадутся сомнения, толпа его просто не услышит. Кушина отвела Минато в сторону и громким шепотом зашипела: — Ты посмотри на этого короткостриженого! У него на лице написано "прохвост". Держись от него подальше, Минато, он тебя плохому научит! Аняо закатил глаза. С их слухом этот "шепот" был равносилен крику в мегафон. Минато неловко улыбнулся, а Дан с недоумением переводил взгляд с Кушины на Аняо, пытаясь понять причину такой "любви". — Ладно, цирк окончен, — отмахнулся Аняо. — Возвращаемся. Дуэль Учителя уже должна была начаться. Ещё на подходе они почувствовали, как воздух стал сухим и горячим. Земля под ногами вибрировала, а впереди слышался грохот, напоминающий извержение вулкана. Ускорив шаг, они добрались до места схватки. Шиноби Конохи держали периметр барьером, но внутри творился ад. Лес исчез. Вместо него бурлило озеро лавы. Повсюду были следы чудовищных ударов и глубокие разрезы в камне. — Странно, — нахмурился Аняо. — Ни одного камневика. Только наши. В центре магматического озера бой подходил к развязке. Роши полностью перешёл в форму Хвостатого. Четыре хвоста хлестали воздух, тело укрыто покровом тёмно-красной чакры. Он раскрыл пасть, и в ней начал формироваться сгусток огня. — Стихия Лавы: Великое Извержение! Поток расплавленной породы, подобный цунами, хлынул на Белого Клыка, перекрывая все пути к отступлению. Сплошная стена смерти. Внезапно в центре огненного вала вспыхнула серебряная искра. Танто Сакумо засияло, и он сам превратился в луч света. Вжик! Лавовое цунами распалось надвое, рассечённое безупречно точным ударом. Лезвие чакры не остановилось, прорезая покров Биджу. Покров рассеялся. На землю тяжело рухнул человек — молодой бородач в фиолетовых одеждах. Он хрипел, грудь ходила ходуном. Сил подняться у него не было. Сакумо подошел к нему, держа клинок наготове. Роши закрыл глаза, ожидая удара милосердия. Но вместо холодной стали он почувствовал руку, помогающую ему встать. — Ты?.. — Джинчурики с недоумением уставился на врага. Сакумо убрал меч в ножны и улыбнулся, отряхивая пыль с плеча противника: — Уговор был — честная дуэль, не насмерть. Ты спас меня вчера. Сегодня я вернул долг. Сражение было славным, спасибо тебе. Роши ошарашенно моргнул, а затем расхохотался, крепко пожимая руку Сакумо: — Ха! А я ведь не ошибся в тебе! Ты настоящий мужик, Белый Клык! Два воина стояли среди дымящихся руин, и между ними, вчерашними врагами, возникло странное чувство уважения. — Битва окончена! — прокричал Сакумо своим людям. — Снять барьер! Шиноби Конохи повиновались, открывая проход в сторону Ивагакуре. — Ну что, бывай, — Роши махнул рукой, но направился не к своей деревне, а в противоположную сторону. — Я не вернусь. Старик Оноки мне поперёк горла стоит со своими интригами. Этот бой был моей прощальной платой деревне. Теперь я сам по себе. Может, еще свидимся! И он ушел, не оглядываясь, свободный как ветер. Сакумо дал знак, и шиноби начали растворяться в лесу. Аняо, не упустив момента, подскочил к учителю: — Учитель, это было мощно! Тот последний разрез — просто песня! Чуть-чуть бы точнее, и голова с плеч! Сакумо устало посмотрел на ученика: — Ты ведь хочешь спросить, почему я его не убил? Аняо кивнул, став серьёзным: — Мы не знали, что он дезертирует. Идеальный Джинчурики — это уровень Каге. Оставлять такую фигуру на доске опасно. — Убийство ничего не решит. Хвостатый просто возродится, и Ивагакуре вернёт его, — Сакумо многозначительно посмотрел на небо. — Понял, — протянул Аняо. — Учитель мудр, ученик глуп. — Как миссия? — Два дня. Даю два дня, и они свернут лагерь. — Отлично, — плечи Сакумо расслабились. — Честно говоря, если бы не этот раскол у них внутри, нам пришлось бы туго. Летающего старика так просто не достать. Раз Аняо справился, нужно было жать до конца. — В ближайшие дни я буду прикрывать вас. Ваша задача — нанести максимальный урон отступающим силам противника. — Есть! — хором отозвались все. — Погоди, — вмешался Дан. — Аняо, тебе лучше не светиться. Твой стиль боя... слишком узнаваем. Если кто-то из выживших увидит "шиноби Кумо" с твоим кендзюцу, легенда рухнет. Аняо скривился, но кивнул. Логично. Сакумо перевел взгляд на рыжеволосую девочку: — А ты, я полагаю, Узумаки Кушина? — Да! — просияла Хабанеро, краснея от гордости. — Вы знаете моё имя, Белый Клык-сама?! — Знаю. Ты ведь еще генин? — тон Сакумо стал строгим. — Тебе тоже запрещено участвовать в преследовании. — Э?! Почему?! — возмутилась Кушина, сжимая кулаки. — Я тоже часть Конохи! Я хочу драться! — Это преследование, — терпеливо объяснил Сакумо. — В нём участвуют только чунины и выше. Ты выполнила миссию S-ранга, дома тебя ждёт повышение. Не спеши умирать. — Ну во-о-от... — надулась она, пиная камешек. Потом подошла к Минато и буркнула: — Смотри там... не подставься. Минато одарил её своей фирменной солнечной улыбкой: — Не волнуйся. Я вернусь с победой. Когда Минато и Дан исчезли в листве, Аняо повернулся к насупленной Кушине: — Ну что, Перчик? Я тебя выгулял? Выгулял. Обещание сдержал? Сдержал. Твоя очередь платить по счетам. Или ты, как истинная женщина, заберешь свои слова назад? Я не обижусь, честно. — Ах ты!.. — Кушина вспыхнула, как факел. — Кто тут забирает слова?! Я Узумаки! Я научу тебя! Но если ты окажешься слишком тупым, чтобы понять великое искусство Фуиндзюцу — пеняй на себя! Она схватила его за рукав и потащила в сторону ближайшей поляны, воинственно засучивая рукава. Сакумо, глядя им вслед, только покачал головой и улыбнулся. Его ученик опять взялся за старое — увидел крутую технику и потерял покой. Теперь, видимо, решил освоить запечатывающие техники Узумаки. Что ж, удачи ему.