Глава 122 — Глава 122

Глава 122. После убийства Тело Третьего Казекаге с глухим стуком рухнуло на пол. Аняо перевел дыхание, чувствуя, как бешено колотится сердце. Бой занял считанные секунды, но потребовал всего, что у него было: яды, гендзюцу, кендзюцу, додзюцу и даже ирьёдзюцу. Всё было брошено на чашу весов. И всё же, главным козырем стал яд. Если бы не трехдневная травля, ослабившая врага, последний удар мог бы и не стать смертельным. Правый глаз пульсировал тупой болью — цена использования Мангекё Шарингана была высока, даже за столь короткое мгновение. Сасори стоял в стороне, глядя на труп правителя деревни с нескрываемым шоком. Брат Куроцучи убил его. Вот так просто. Сасори знал, что его напарник силен, но чтобы настолько? Это был уровень Каге, чистый и неоспоримый. В этой схватке для Сасори даже не нашлось места. В груди юного кукловода вспыхнула острая, жгучая жажда такой же силы. Дождавшись, пока боль в глазу немного утихнет, Аняо затащил тело внутрь лаборатории. Опыт АНБУ позволил ему действовать быстро и методично. Так как убийство было совершено Скальпелем Чакры, крови не было. Аняо быстро запер дверь, проверяя, не осталось ли следов борьбы. Закончив, он повернулся к застывшему Сасори: — Сасори, иди в офис Казекаге. Аккуратно, не вызывая подозрений, узнай, видел ли кто-нибудь, куда он направился. Сасори встрепенулся. Исчезновение Каге — это удар колокола, который разбудит всю деревню. Если кто-то знал, что Казекаге пошел искать именно его, их время истекло. — Понял, — Сасори мгновенно нацепил привычную маску безразличия. Взяв поднос с едой, он направился в резиденцию, словно ничего не произошло. Аняо продолжил зачистку. Он возвращал вещи на места, стирая любые намеки на присутствие посторонних. Последствия смерти Казекаге будут катастрофическими. Как и сказал Сасори, если правда вскроется, войны между Конохой и Суной не избежать. И как на это отреагирует Третий Хокаге? Вряд ли наградит медалью. Скорее, сделает козлом отпущения. Поэтому тайна должна оставаться тайной как можно дольше. Что касается Сасори... Аняо решил забрать его с собой. После убийства Казекаге ему не место в Деревне Скрытого Песка. Даже Чиё не сможет защитить внука от обвинения в цареубийстве. К тому же, для создания собственной организации Сасори был идеальным кандидатом. Когда комната приняла свой первозданный вид, вернулся Сасори. Его глаза горели лихорадочным блеском: — Брат Куроцучи, он вышел один! Никто не знает, куда он направился. Аняо с облегчением выдохнул: — Отлично. Сасори, я ухожу. Ты идешь со мной? Покинем это место. Сасори кивнул, доставая свиток миссии: — Я тоже так решил, брат Куроцучи. В этой деревне меня больше ничего не держит. Я уже взял миссию для прикрытия. Отныне я следую за тобой. Не теряя времени, они выдвинулись. Как и при проникновении, Аняо спрятался внутри одной из марионеток Сасори. Так они беспрепятственно покинули обезглавленную Деревню Скрытого Песка. Лишь когда пустыня сменилась более дружелюбным ландшафтом и погоня так и не появилась, они позволили себе передышку. Судьба привела их в знакомый городок с казино. Аняо, не удержавшись, сыграл пару партий, проверяя удачу. Теперь, благодаря "спонсорской помощи" Сасори, он был при деньгах и мог позволить себе проигрывать. Название заведения — «Аймаши» — он запомнил. Когда кошелек опустеет, он обязательно вернется сюда, чтобы... восстановить справедливость. Выйдя из игорного дома, он нашел Сасори погруженным в глубокие раздумья. — Что с тобой? Выглядишь потерянным. — Потерянным? Нет, — голос Сасори был пропитан горечью. — Я думаю о силе. Как стать сильнее быстрее? Ты так могуч, брат Куроцучи. Если я иду за тобой, я не имею права быть балластом. Помолчав, он вдруг поднял голову, и в его глазах блеснула безумная искра: — А что, если я сделаю марионетку из самого себя? Так я стану вечным, совершенным произведением искусства, и моя сила возрастет мгновенно! — Чего?! — Аняо опешил. Рука сама собой дернулась и отвесила Сасори подзатыльник. Жест вышел на удивление естественным — видимо, сказывались уроки его собственного учителя. — Сасори, выбрось эту чушь из головы, — Аняо стал предельно серьезен. — Когда мы встретились, я с трудом мог справиться с элитным Джонином. А сейчас я выхожу один на один против Каге. Человеческое тело обладает безграничным потенциалом. Превратив себя в куклу, ты сам поставишь себе потолок, выше которого не прыгнешь. Это глупость. Про себя Аняо добавил ещё один аргумент: с такой внешностью, как у Сасори, лишать себя возможности оставить потомство — преступление против природы. Да и бабуля Чиё, узнай она о таком "апгрейде", точно пришла бы по душу "брата Куроцучи" за плохое влияние. Сасори, потирая ушибленное место, всё еще сомневался: — Но, брат Куроцучи, марионеток тоже можно улучшать. Помнишь, ты рассказывал про Трансформеров? Они же летают в космосе, путешествуют между мирами! Аняо мысленно ударил себя по лбу. Вот что значит — не следить за языком при впечатлительных подростках. — Сасори, послушай меня. Это просто сказка. История. Сегодня я расскажу, что они летают в космосе, а завтра придумаю, что они едят звезды на завтрак. Не принимай вымысел за инструкцию к действию. — Ладно, — вздохнул Сасори, понимая, что брат желает ему добра. Идею о вечном теле пришлось задвинуть в дальний угол сознания. — Куда мы теперь? В Коноху? — Нет, — покачал головой Аняо. — В другую деревню. Характер у Сасори был взрывной. Узнай он, что его кумир в Конохе числится преступником или изгоем, мог натворить бед. Да и появление нукенина S-ранга в Листе сразу после исчезновения Казекаге — это политическое самоубийство. У Аняо было на примете идеальное место. Прошло много лет, пора было навестить своего первого верного вассала. Сасори не возражал. Вскоре Аняо призвал свою марионетку-орла, и они взмыли в небеса. Глядя на облака, Сасори почувствовал укол ностальгии. Когда-то, когда родители были живы, он был счастлив. Потом мир рухнул, оставив его в холодной пустоте, где единственными спутниками были деревянные куклы «Отец» и «Мать». Жизнь потеряла вкус. Но теперь, рядом с живым, теплым человеком, который заменил ему старшего брата, он снова чувствовал биение жизни. Полет возвращал ему забытое ощущение свободы.