Глава 7 — Глава 7:

Глава 7: Отдел безопасности Канохи, организация, уходящая корнями в эпоху Второго Хокаге, должен был символизировать доминирование клана Учиха, или, по крайней мере, так и должно было быть. Эмблема — огненный веер клана Учиха, вставленный в сюрикен — горделиво красовалась на здании, но у Фугаку она вызывала лишь презрение. «Когда я вхожу в отдел охраны, не могу не почувствовать тяжесть истории и скрытый подвох, стоящую за его созданием. Тут нет гордости, нет чувства принадлежности — лишь напоминание о том, что так называемая честь и гордость была не чем иным, как ловушкой, подготовленной Вторым Хокаге». Вот только его намерения были гораздо более зловещими, чем могли видеть большинство. Изолировав Учиха в этом отделе, Тобирама отдалил их от других кланов. Учиха стали пленниками в своей же деревне, отрезанными от общины Конохи предрассудками и недоверием. Что ещё хуже, ответственность за общественную безопасность сделала нас врагами народа, теми, кто вынужден исполнять волю закона, которая не всегда популярна и, часто, несправедлива. Это была классическая стратегия разделяй и властвуй, направленная на разрушение доверия между нами и остальной Канохой. Это как работать в ЖКХ или другой городской службе — все ненавидят тебя, даже если ты просто выполняешь свою работу. Один неверный шаг, одна мелкая ошибка даже одного человека, и вся группа оказывается под ударом. Учиха стали печально известны не из-за того, кем мы являемся, а тем, что нас принудили занять позицию, которая естественным образом поворачивала остальных против нас. И самое страшное? Второй Хокаге держал всех под строгим наблюдением. Централизовав руководство, он обеспечил, чтобы клан Учиха всегда находился под бдительным оком Канохи. Заговор, замаскированный под долг. По сравнению с Тобирамой, остальные Хокаге выглядят как дети, когда речь заходит о интригах. Даже Третий Хокаге, унаследовавший менталитет Тобирамы, был лишь бледной копией рядом с ним. Если бы Тобирама не погиб во время засады на мирных переговорах, мне страшно думать, что было бы с нашим кланом сейчас. Устроившись в своём офисе, я погружаюсь в рутинную работу дня — изучаю дела о публичной безопасности за вчерашний день. Утерянные кошельки, драки, пьяные деревенские жители, повреждающие имущество — всё это рутина. «Члены охраны справились с делами в два счета, и, быстро пробежавшись глазами, я одобрительно подписываю их решения. Затем раздается стук.» — Войдите, — говорю я, и учиха Ями, один из самых надежных элитных джонинов клана, вошел в помещение. Ями, преданный сторонник моего предшественника, — это тот, на кого я сильно полагаюсь. Его Шаринган значительно развился, что делает его даже более грозным, чем некоторые высокопоставленные чиновники деревни. — Капитан, есть особое дело, требующее вашего присутствия, — говорит он, его тон уважителен, но решителен. Я постарался сделать серьезное выражение лица своего предшественника, после чего спросил: — В чем дело? — Ями объяснил, что ночью в местной таверне произошел конфликт. Обе стороны, вовлеченные в инцидент, были доставлены в отдел безопасности, но их личности делают ситуацию особо деликатной. — Специфические личности? — поднимаю я бровь. Обычно такие инциденты можно было бы решить, опираясь на стандартные законы об общественном порядке. Если этот вопрос требует моего личного присутствия, значит, участники происшествия из важных семей. — Да, одна группа — из семьи Хатаке, а другая — из семьи Сарутоби. — Конечно, это именно они. Я киваю в знак понимания. Семья Сарутоби, возглавляемая Третьим Хокаге, достигла пика своего влияния и власти. А Хатаке, хоть и не давала деревне Хокаге, подарила легендарного Белого Льва Конохи — человека с силой уровня Каге. Если охрана допустит ошибку, это может еще больше ухудшить уже напряженные отношения нашего клана с Канохой. — Кто начал драку? — спрашиваю я, чтобы понять ситуацию. — Согласно нашему расследованию, члены клана Сарутоби стали инициаторами конфликта. Группа Хатаке лишь ответила, — отвечал Ями. Факты ясны, и я быстро принимаю решение. — Тогда действуем согласно Регламенту по управлению публичной безопасностью. — Ями заколебался. — Но… заключение членов клана Сарутоби на десять дней может вызвать гнев Третьего Хокаге. Если мы сделаем это — Я перебиваю его. — Не волнуйся. Пока мы действуем строго по правилам, Хокаге не вмешается. — Сказал я и в душе усмехнулся. Хирузен любит представлять себя справедливым и праведным человеком, истинным героем Канохи. Если он сейчас вмешается, это запятнает его образ. Он не станет рисковать, разрушить свою репутацию из-за такой мелочи. Конечно, Третьему Хокаге не придется пачкать руки. Для этого существует Дандзо Симура — он делает то, что Хирузен не может позволить себе делать собственноручно. Это их обычная тактика. Хирузен играет роль благожелательного лидера, в то время как Дандзо занимается грязной работой. — Делайте все как положено законом, — говорю я. Но затем останавливаюсь и добавляю: — Начиная с этого момента, все дела, касающиеся кланов Сарутоби, Симура, Мито или Утатане, на моем личном контроле. — Ями удивленно смотрит, но кивает. — Есть, капитан. — Он уходит, и я остаюсь один со своими мыслями. Нам вручили ответственность за публичную безопасность — позицию, которая по своей сути сама создает тебе врагов. Но это не значит, что я не могу использовать ее в наших интересах. Если я все сделаю правильно, мы сможем оказать давление на семьи Сарутоби, Симура, Мито и Утатане, одновременно показывая снисходительность другим кланам. Это станет четким сигналом: Учиха не враги всем подряд. Это вобьет клин между могущественными семьями и остальной Канохой, и, если все пойдет хорошо, мы даже сможем обзавестись союзниками. Публичная безопасность может быть неблагодарной работой, но, если я буду действовать разумно, это может стать ключом к выживанию клана Учиха — а может, и к нашему возвышению.