Глава 94 — Глава 94

**Глава 94. А потом он поймал одного белобрысого...** Утвердившись в понимании целей Мирая, Орочимару быстро набросал в уме предварительный план обучения. Конечно, он планировал вырастить из мальчика надежного помощника. Но нынешняя сила этого "помощника" была, мягко говоря, смехотворной для амбиций Саннина. К тому же, мальчик еще не активировал **[Шаринган]**. Судя по всему, все очки талантов ушли в фехтование. Орочимару прикинул, что пробуждение глаз может случиться лет в двенадцать-тринадцать, а то и вовсе к совершеннолетию. Значит, в этот "пустой" период нужно максимально прокачать его боевые навыки. Только так он сможет стать полезным. И, что не менее важно, так он не погибнет глупой смертью, как его родители, превратившись в бессмысленный холмик земли, оставляющий после себя лишь скорбь и сожаления. Придя к этому выводу, Орочимару растянул губы в своей фирменной, немного пугающей, но завораживающей улыбке. — В искусстве фехтования я не так силен, как хотелось бы, — произнес он своим хрипловатым, магнетическим голосом. — Боюсь, здесь я тебе не лучший советчик. Однако я считаю, что тебе стоит изучить **[Технику Призыва]**. Мирай опешил. — **[Технику Призыва]**? «Учитель Орочимару, вы сейчас серьезно?» — читалось на его лице. — «Говорите, что у вас плохо с клинком? Да я чувствую, что вы меня разводите! Вы сами постоянно используете Кусанаги, да и ваш будущий ученик Саске тоже не будет расставаться с мечом. В мире шиноби грань между кендзюцу и работой с катаной стёрта. Вы говорите, что не разбираетесь? Звучит как-то фальшиво». Даже если он не мастер уровня самураев Страны Железа, с его-то опытом и силой дать пару дельных советов он точно мог бы. «Впрочем... Техника Призыва? Контракт с Пещерой Рьючи?» — задумался Мирай. — «Это, вообще-то, тоже очень круто». — Прошу, научите меня, учитель! — с энтузиазмом поклонился он. Видя рвение ученика, Орочимару довольно улыбнулся. Он ничего не ответил, лишь странно вытянул шею, задрав голову к небу. Наблюдая за этой сценой, Мирай почувствовал, как по спине пробежал холодок. Нехорошее предчувствие сжало желудок. Он рефлекторно покосился на Наваки, всем своим видом спрашивая: «Он всегда так делает?» Наваки, который до этого с легким недоумением слушал странную манеру речи Мирая (временами казалось, что тот говорит на каком-то ином наречии), перехватил этот взгляд. Он тяжело вздохнул, закатил глаза и, глядя на Орочимару, пожал плечами, безмолвно отвечая: «Привыкай, брат. Это норма». У каждого в их компании были свои тараканы. Сестра обожала азартные игры. Проигрывая, она бесилась, а выигрывая — бесилась еще сильнее, чуя подвох. Старина Джирайя был помешан на подглядывании, и больше всего его бесило, когда ему мешали это делать. А их учитель, Орочимару, был Плюшкиным. У него была мания коллекционирования — он любил тащить всё интересное в себя. Буквально. Наваки до сих пор просыпался в холодном поту, вспоминая, как однажды стал свидетелем жуткой картины. Орочимару с каменным лицом, без анестезии, разрезал себе живот. Затем, не дрогнув ни единым мускулом, он начал выводить крошечные печати фуин прямо на своей двенадцатиперстной кишке, превращая её в хранилище. А потом так же спокойно зашил себя обратно. Позже, когда места в "инвентаре" стало не хватать, а мастерство фуиндзюцу Орочимару выросло, он провел апгрейд. На этот раз он вскрыл не только живот, но и грудную клетку. Стер старые печати и нанес новые, более сложные и вместительные. Пищевод, желудок, толстая кишка, тонкая кишка, даже в районе простаты — везде, где было хоть немного места, появились цепочки чернильных символов. После нескольких таких "модификаций" Наваки боялся даже представить, сколько барахла может поместиться внутри учителя. По самым скромным подсчетам — не меньше небольшого склада. Наваки лично видел, как Орочимару однажды изрыгнул двухэтажную виллу. От воспоминаний о том, как учитель копался в собственных внутренностях, Наваки передернуло. «Бр-р-р... Жесть. Я так не смогу! Точно не смогу!» — *Гхуэээ...* Кадык Орочимару дернулся, и из его рта начал выходить свиток размером с человеческую голову. Челюсти Саннина растянулись неестественно широко, напоминая змеиную пасть, проглатывающую яйцо. Наконец свиток с влажным шлепком упал в руку, и рот Орочимару с тошнотворным хлюпаньем вернулся в нормальное состояние. Мирай смотрел на это, и ему хотелось промыть глаза с мылом. Зрелище было, мягко говоря, специфическим. Подул легкий ветерок, и ноздри Мирая уловили кислый запах. Любой, кого хоть раз тошнило, узнал бы этот аромат — запах желудочного сока. «Фу, гадость...» — скривился он про себя. — «Стало еще противнее! И кстати, разве желудочная кислота не должна была растворить пергамент? И самый главный вопрос: как, во имя Рикудо, эта бандура вообще поместилась у него в животе?! Одной чакрой такое не объяснишь!» Словно прочитав мысли Мирая, Орочимару снова открыл рот. Его язык, длинный, раздвоенный и невероятно подвижный, выстрелил наружу почти на метр. Саннин начал тщательно, с любовью облизывать свиток, собирая с него всю слизь и кислоту обратно в рот. — Не волнуйся, — прошипел он, закончив процедуру. — Я его хорошенько вылизал. На свитке не осталось ни капли моих жидкостей. Мирай: ヽ(ー_ー)ノ «Учитель Орочимару, кажется, вы меня не так поняли», — подумал Мирай с покерфейсом. — «Меня, конечно, волнуют ваши слюни, но гораздо больше меня интересует анатомическая невозможность происходящего!» Орочимару, видя, что ученик всё ещё стоит столбом и не спешит хватать свиток, слегка нахмурился. «Странно. Разве ему не было противно? Я же всё убрал». Когда-то Наваки отказался трогать свиток именно из-за того, что тот был покрыт желудочным соком. — В чем дело? Что-то не так? — решил он спросить напрямую, чтобы не тратить драгоценные нейроны на гадание. Логику нормальных людей он иногда находил слишком запутанной. А может, это он сам был ненормальным? — Эм... Учитель... — Мирай перевел взгляд с огромного свитка, который был раз в десять больше нормального рта, на аккуратные губы Орочимару. — Как вы вообще умудрились это проглотить? Услышав вопрос, Орочимару просиял. Это была тема, которой он гордился. — О, это моя личная разработка! — расплылся он в улыбке. Он подошел ближе к Мираю, наклонился и широко, во всю ширь, открыл рот: — А ну-ка, загляни внутрь. Что ты там видишь? Мирай с изумлением уставился в зияющую тьму. Губы не шевелились, язык лежал смирно, лишь маленький язычок в глубине горла подрагивал, но голос звучал четко и ясно. «Удивительно. Чревовещание?» Но сейчас было не до этого. Он прищурился, вглядываясь в глотку учителя. Кроме остатков завтрака между зубами, там, казалось, ничего необычного не было. Неужели он хочет, чтобы я угадал его меню? — Кусочек шпината между молярами? — неуверенно предположил Мирай. Орочимару замер. Шпинат?! «Странно, я же вроде тщательно почистил зубы языком после еды... Откуда он там взялся?» Не закрывая рта, он совершил невероятный пируэт языком, выуживая застрявшую зелень и отправляя её в желудок вместе со слюной. — Посмотри внимательнее! — настоял он. Его рот оставался неподвижно открытым, вибрировали только голосовые связки. Мирай вытащил Куандао. Используя полированное лезвие как зеркало, он поймал солнечный луч и направил "зайчик" прямо в глотку Саннина. Теперь стало виднее, но всё равно недостаточно четко. Мирай подошел вплотную. Их лица разделяло не более десяти сантиметров. Благодаря недавней "уборке" языком, запах желудочного сока исчез. Вместо него из рта Орочимару веяло чем-то сладковатым, напоминающим миндаль. «Какой все-таки полезный язык», — мелькнула мысль. — «И увеличивается, и уменьшается, и мягкий, и твердый, еще и зубы чистит вместо щетки». Наконец, при таком освещении и дистанции, он увидел. Внутренняя поверхность рта Орочимару была испещрена мириадами крошечных, темно-серых символов. Эти руны словно были вживлены под слизистую или вытатуированы прямо на ней. Они выглядели тусклыми, полустертыми, словно от времени. Именно поэтому он не заметил их сразу. — Я вижу... Цепочки таинственных рун. Они покрывают всё нёбо и уходят глубоко в горло, словно какая-то сеть. Услышав правильный ответ, Орочимару удовлетворенно захлопнул пасть и выпрямился. В его глазах читалась гордость. — Верно. А ты можешь понять их смысл? Мирай попытался вспомнить увиденное. Знаки были слишком размытыми, он уловил лишь общую структуру, но суть ускользнула. — Слишком нечетко, я не смог разобрать, — честно признался он, качая головой. Орочимару понимающе кивнул. — Вот почему ты так долго всматривался. Значит, чернила выцвели. А я-то думаю, почему в последнее время при изрыгании предметов чувствуется легкое першение и сопротивление? Оказывается, пора обновлять печати! Мирай озадаченно моргнул. — Обновлять? Вместо ответа Орочимару достал обычный свиток с **[Техникой Призыва]**, развернул его и указал на сложные узоры печати хранения. — Видишь это? Это формула пространственного кармана. Я перенес эти печати на свою пищеварительную систему. Теперь я могу носить всё самое ценное внутри себя. И больше не боюсь, что меня обворуют! Мирай: «!!!» — Офигеть... Братан, ты серьезно? Ты глотаешь вещи только из паранойи, что их украдут?! — А кто осмелится воровать у вас? — недоверчиво спросил Мирай. — Это же каким надо быть бессмертным или отбитым, чтобы рискнуть? Разве они не боятся закончить на вашем разделочном столе? — О, поверь мне, такие есть, — серьезно кивнул Орочимару. Перед его внутренним взором пронеслись воспоминания юности. Времена, когда его одежда начала таинственным образом исчезать. Пропадали не только кимоно, но и нижнее белье. Трусы, майки — всё испарялось. Орочимару, заподозрив неладное, однажды устроил засаду. Он затаился, готовый убить наглеца, посягнувшего на его гардероб. А потом он поймал одного белобрысого. Позже выяснилось, что этот идиот Джирайя воровал его одежду для маскировки. Он превращался в Орочимару, чтобы подкатывать к красивым девушкам и подглядывать в банях. Почему он просто не использовал **[Технику Превращения]** вместе с одеждой? Потому что его навыки Хенге тогда были настолько убогими, что он мог лишь менять внешность тела. Одежду скопировать не удавалось. Поэтому ему приходилось сначала превращаться в голого Орочимару, а потом надевать его настоящие вещи. Так достигалась идеальная маскировка. Жертвой номер один, разумеется, была Цунаде. Если бы Цунаде однажды не поймала "Орочимару" у себя дома и не устроила допрос с пристрастием, настоящий Орочимару так бы и остался в неведении. С тех пор он твердо решил: всё своё ношу с собой. В самом надежном сейфе — собственном теле. Чтобы больше никто не подставил его и не заставил краснеть за чужие грехи. Именно в тот момент его озарило. Вспомнив, как змеи заглатывают добычу целиком, он понял — это выход. Так, благодаря гениальному уму (и одному извращенцу), на свет появилась **[Техника Змеиного Глотания]**!