Глава 77 — Глава 77

**Глава 77. Как ты можешь произносить столь леденящие слова своим ртом с температурой 36,7?** — И ещё один момент. Если Орочимару возьмёт Учиху Мирай в ученики, это станет отличной дымовой завесой для клана Учиха. Пусть они думают, что у Учиха Мирай есть реальные шансы унаследовать титул Хокаге. Получив эту призрачную надежду, они наверняка притихнут на долгое время! — Сарутоби Хирузен задумчиво потёр подбородок, а в его глазах блеснул хитрый огонёк. Стратегия была проста до гениальности: тянуть время. Каким бы сложным ни казалось дело, если откладывать решение достаточно долго, проблемы часто начинают рассасываться сами собой. Это был бесценный опыт, который он, «Профессор», вынес за долгие годы правления в качестве Хокаге. Если волокита с кланом Учиха продлится до эпохи Четвёртого или даже Пятого Хокаге, то, кто знает? Возможно, гордый клан с красно-белым веером на гербе повторит судьбу Сенджу и постепенно растворится в истории, тихо угаснув. И тогда проблема, что сейчас доставляет ему столько головной боли, исчезнет, словно утренний туман. «Если не можешь решить проблему сам — затяни процесс и позволь кому-то более способному разобраться с ней в будущем», — с глубоким удовлетворением подумал он. — «Всё-таки тактика выжидания порой чертовски эффективна!» Слова Сарутоби Хирузена заставили троих его учеников погрузиться в глубокие раздумья. Надо признать, старик был прав. Взять Учиху Мирай под своё крыло сулило немало выгод. Став наставниками, они могли бы влиять на мировоззрение юного гения, а через него — менять настроения внутри самого клана. Разве Второй Хокаге не поступил так же, взяв в ученики Учиху Кагами? Именно благодаря этому монолитный когда-то клан Учиха раскололся на так называемых «Голубей» и «Ястребов». Ведь идеология мирного сосуществования, которую исповедуют «Голуби», была передана им именно через Учиху Кагами. Даже Третий Старейшина клана Учиха попал под влияние этих идей. Если бы все Учихи стали «Голубями», разве у руководства Конохи болела бы голова о возможном перевороте? Осознав всю красоту плана, троица расслабленно заулыбалась. — Согласен, план хорош! — У меня возражений нет! — в один голос заявили Джирайя и Цунаде. Им действительно нечего было добавить. — А у меня есть вопрос, — внезапно прошипел Орочимару, заставив всех троих резко повернуть головы в его сторону. В их взглядах читалось искреннее недоумение. Ведь именно он первым предложил взять мальчика в ученики. Они полагали, что Змей уже просчитал все политические дивиденды. Откуда же теперь сомнения? — Говори, — нахмурился Сарутоби Хирузен, выпуская клубы дыма из трубки. — Если я стану Четвёртым Хокаге, — медленно, чеканя каждое слово, произнёс Орочимару, — то шансы этого мальчишки, Мирай, занять пост следующего Хокаге станут значительно выше, чем у Минато. Джирайя тут же насупился: — Я слышал, что Минато невероятно талантлив. Даже Учиха Мирай ему не соперник в прямом бою. Ты правда думаешь, что у него не будет шансов стать Пятым? — Нет, — лицо Цунаде стало серьёзным, и она покачала головой. — Я считаю, что Орочимару прав. Где-то в параллельной вселенной в этот момент Наваки рыдал, запершись в туалете: «Я что, для вас какая-то шутка?! Почему никто не верит, что главный ученик Орочимару тоже может стать Хокаге?!» Цунаде, не замечая повисшей тишины, продолжила: — Статус ученика Хокаге имеет колоссальный политический вес. Даже если сам Учиха Мирай не будет стремиться к шляпе Каге, клан Учиха костьми ляжет, но протолкнет его на это место. Минато же — просто талантливый простолюдин. Даже с твоей помощью, Джирайя, и даже если я подключусь, его шансы переиграть политическую машину Учиха будут ничтожно малы по сравнению с Мирай. Ситуация могла бы измениться, только если бы Хокаге стал Джирайя или она сама. Тогда Минато мгновенно получил бы преимущество. Но Третий прекрасно знал: эти двое не желают власти. Джирайя грезил лишь о поисках «Дитя Пророчества», а Цунаде… Цунаде мечтала лишь забыться в пьяном угаре и азарте за игорным столом. Что же касается Наваки… Эх. Если бы не его фамилия Сенджу, он, возможно, и мог бы побороться за титул Пятого, но сейчас о нём никто даже не вспоминал. Даже родная сестра. Сарутоби Хирузен молчал долго, обдумывая расклад. Наконец, он тяжело вздохнул: — Эх… Может, вам двоим просто поменяться учениками? Он перевёл взгляд с Орочимару на Джирайю. Рокировка решила бы все проблемы разом. Стоит признать, Орочимару, этот чертёнок, видит суть вещей пугающе ясно. Из него действительно вышел бы отличный Хокаге. — Нет уж! — категорично отрезал Джирайя, скрестив руки на груди. — Минато мне по душе, мы с ним на одной волне! Он посмотрел на Орочимару и самодовольно ухмыльнулся, сверкнув зубами: — К тому же, чем сложнее задача, тем интереснее! Я уверен, что мой педагогический талант куда выше, чем у Орочимару. Вот увидите, в итоге именно мой ученик наденет шляпу Хокаге! Орочимару, в принципе, было всё равно, кого учить. Обмен учениками даже интриговал: можно было бы изучить этого Минато, понять, в чём его уникальность. А если вдруг захочется исследовать **[Шаринган]**, всегда можно будет «одолжить» ученика у Джирайи на пару экспериментов. Но услышав самоуверенный бред беловолосого дурня, Орочимару не удержался. Его бровь презрительно дёрнулась: — Ты? Вечный неудачник и последний в классе? Откуда у тебя взялась смелость утверждать, что ты учишь лучше меня? — Оттуда! — Джирайя задрал нос. — Я опередил вас обоих и первым освоил **[Режим Отшельника]**! Орочимару: «……» Чёрт. Крыть было нечем. Это был удар ниже пояса. — Подумаешь, **[Режим Отшельника]**, — фыркнул Орочимару, пытаясь сохранить лицо. — Думаешь, я не смогу? К тому же, твоя версия техники имеет огромные дефекты и далека от совершенства. Просто жди. С моим гением я освою истинный, безупречный **[Режим Отшельника]**! Уголок рта Джирайи дёрнулся. Он знал правду: и Орочимару, и Цунаде просто не имели времени заняться этим. Их отвлекали другие дела, что и позволило ему, Джирайе, совершить этот обгон на повороте. Их родословные и природный талант намного превосходили его собственные. Если бы они взялись за **[Режим Отшельника]** всерьёз, ему действительно нечего было бы возразить. В этот момент никто из присутствующих не сомневался: Цунаде и Орочимару способны постичь сендзюцу. У них были все слагаемые успеха: доступ к наследию Трёх Великих Святых Земель и объёмы чакры, выходящие далеко за рамки человеческих норм. Казалось, с помощью призываемых зверей освоить этот режим для них — плёвое дело. Раз уж даже такой тугодум, как Джирайя, справился, то гении и подавно справятся. Лишь позже, набив немало шишек, они поймут горькую истину: в этом конкретном аспекте искусства ниндзя им не превзойти этого дурака. Но сейчас, не попробовав, они пребывали в блаженном неведении. Джирайя пожевал губами, пытаясь найти достойный ответ, но в итоге выдал лишь: — Не завидуй. Факт остаётся фактом: среди нас троих я — первый. — Ты первый только в этом, и только сейчас, — Орочимару безразлично пожал плечами. Всю жизнь он был первым во всём. Это вечное «первое место» уже даже начало утомлять его своей предсказуемостью. (￣▽￣)~\* Проиграть Джирайе хоть раз… Что ж, это даже освежает. Впрочем, стоит ему вынуть руки из карманов и взяться за дело всерьёз, у Джирайи не останется ни единого шанса. Цунаде, наблюдавшая за их перепалкой, решила, что пора вмешаться: — Раз уж вы оба обзавелись учениками, я тоже не хочу оставаться в стороне. Решено: я беру на себя воспитание Кушины! Хирузен на мгновение задумался. Способности Цунаде, её статус принцессы клана Сенджу — всё это делало её идеальным наставником для джинчурики. Он кивнул, не найдя причин для отказа. — Хорошо. Но ты должна поклясться мне, что не привьёшь ей свои… кхм… дурные привычки! — строго предупредил он. Вспомнив о «дурных привычках», он тут же развернулся к двум другим ученикам, пронзая их тяжёлым взглядом: — И вас двоих это касается! Мирай и Минато — хорошие, чистые дети. Сейчас самый важный момент для формирования их мировоззрения. Я запрещаю вам учить их курить, пить или, упаси боги, подглядывать в женских банях! Никаких извращений! — Вы меня поняли?! Под суровым взглядом Учителя Джирайя обиженно надул губы и тихо пробурчал: — Курить и пить? Ха! Можно подумать, вы сами не дымите как паровоз! Хирузен: «……» Лицо Хокаге мгновенно потемнело. — Насчёт Орочимару и Цунаде я ещё могу быть спокоен, хоть и с натяжкой, — прорычал Хирузен, сверля Джирайю взглядом, — но ты! Ты — моя главная головная боль! — Эй! А я-то что сделал?! — возмутился Джирайя. — У тебя ещё хватает наглости спрашивать?! Посмотри на себя! Ты либо в бане, либо на пути к ней! Стоит тебе вернуться в деревню, как стопка жалоб на моём столе становится выше меня самого! Куда мне девать своё лицо, по-твоему?! — Это я у вас научился! — огрызнулся Джирайя шёпотом, но достаточно громко. — И вообще, это не подглядывание, а сбор материала! Чтобы написать великую книгу, нужно… Эй! Зачем вы снимаете туфлю?!.. Ой, блин!.. Старик, не думай, что я не дам сдачи! От наглости ученика гнев Хирузена вспыхнул, как сухой хворост. Оглядевшись и не найдя под рукой подходящего оружия возмездия, он стянул с ноги тапок. Цель была определена — задница Джирайи. Испуганный Джирайя проявил чудеса реакции, метнувшись за спину Орочимару и используя товарища как живой щит. — Старик, я тебя предупреждаю! Я тебе не нежная девица! Загонишь меня в угол — я за себя не ручаюсь! Хирузен: 凸(艹皿艹) Кулаки Хокаге сжались до белизны костяшек. — Орочимару, уйди с дороги! Сегодня я просто обязан выбить дурь из этого нерадивого ученика! — Нет! Орочимару, мы же братья по оружию! Ты не можешь подчиниться этому старому тирану! — завопил Джирайя, вцепившись в воротник кимоно друга с видом побитой собаки. Кажется, он перегнул палку. Ярость Старика была такой плотной, что её можно было резать ножом. Если он сейчас лишится живого щита, от него останется лишь мокрое место. Орочимару медленно повернул голову. На его бледном лице заиграла самая добрая, самая лучезарная улыбка, на которую он был способен. — Братья по оружию? Как красиво звучит… Если переживёшь сегодняшний день, тогда и поговорим о братстве. Глаза Джирайи расширились от ужаса и предательства. — Как?! Как ты можешь своим ртом с температурой 36,7 градусов произносить столь леденящие душу слова?! Он попытался усилить хватку, понимая, что ни в коем случае нельзя отпускать Орочимару. Но в следующую секунду его пальцы ощутили не ткань и плоть, а что-то рыхлое и сыпучее. Дурное предчувствие ледяной иглой кольнуло сердце. Орочимару всё так же улыбался ему, но его черты начали оплывать. Кожа превращалась в грязь, тело рассыпалось в пыль. — **[Техника Земляной Замены]**?! Когда?! — взвизгнул Джирайя, глядя на осыпающуюся земляную статую. Позади Цунаде из земли медленно, словно восставший мертвец, поднялась фигура настоящего Орочимару. — В тот самый момент, когда учитель снял обувь. Прощай, Джирайя. Я буду бережно хранить память о твоём теле. Покойся с миром. Хирузен, сжимая в руке грозное оружие — домашний тапок — медленно надвигался на Джирайю. На лице Хокаге сияла исключительно «добрая» улыбка. — Ну что, мой маленький Джирайя… Ты готов принять всю любовь своего учителя? Джирайя едва не обмочился от страха. Он попятился назад, спотыкаясь на каждом шагу. — Яме… — пропищал он, глядя на надвигающегося монстра. Хирузен сейчас напоминал страшного серого волка, изголодавшегося по свежему мясу, а сам Джирайя чувствовал себя маленьким, беззащитным, жалким цыплёнком. — Ямете-е-е!