Глава 66 — Глава 66

**Глава 66. Эх, кто же возьмёт такую замуж?** После того как администратор чата, великий и ужасный Девятихвостый, покинул ментальную конференцию, восемь оставшихся Биджу ещё долго не могли прийти в себя. Первым очнулся самый неугомонный из них — Однохвостый Шукаку. Похожий на пузатый чайник из песка, испещрённый синими узорами, он возвышался огромной горой. Его единственный хвост был настолько длинным и мощным, что казался отдельным существом. Шукаку моргнул своими маленькими глазками и повернулся к соседке, огромной кошке, сотканной из синего пламени: — Эй, Мататаби, ты видела? Курама был в цепях! Если мои глаза меня не обманывают, это же знаменитые [Адамантовые Цепи Запечатывания] клана Узумаки, верно? Они были древними существами, живыми реликвиями, помнившими времена, когда люди ещё бегали с дубинами. В мире шиноби не было секретов, укрытых от их взора. Мататаби, Двуххвостая кошка, грациозно пошевелила ушами. У неё было два длинных хвоста, развевающихся как призрачные знамена. Среди всех зверей она отличалась самым покладистым характером... если, конечно, можно назвать покладистым существо, способное сжечь город дотла. В прошлом она сожрала немало глупцов, посягнувших на её свободу. Ирония судьбы: Мудрец Шести Путей разделил их, чтобы они оберегали человечество, но злоба и алчность людей превратили защитников в монстров, полных ненависти. — Да, — её голос, обычно спокойный, сейчас дрожал от едва сдерживаемой горечи. — Даже сильнейший из нас пал. Они находились в абсолютном пространстве, созданном Стариком Рикудо специально для них. Здесь, вне времени и расстояния, они могли общаться, делиться болью и мечтами. Это было их убежище, куда людям вход был заказан — если только сами звери не пригласят своего Джинчурики. Здесь их проекции отражали их реальное состояние. И сейчас каждый из них, каждый великий зверь, носил на себе позорные печати. Гвозди, цепи, барьеры — изобретения разных деревень, созданные с одной целью: превратить богов в оружие. Мататаби горько усмехнулась: — Теперь мы все в клетках. Все, от первого до последнего, запечатаны в этих мешках с костями. — Эти люди... — прорычал Шукаку, царапая когтями невидимый пол. — Старик Рикудо, они не стоят того, чтобы их защищать! Они заслуживают лишь уничтожения! — Я ухожу, — прервал их Гьюки, Восьмихвостый. Его щупальца нервно подрагивали. — Насчёт той «чёрной руки»... будьте бдительны. Не дайте застать себя врасплох. С этими словами он растворился в темноте. Вслед за ним, один за другим, начали исчезать и остальные, оставляя пространство пустым и холодным. ... Тем временем в классе Академии Ниндзя. Минато продолжал вести неравный бой со своими нервами. Мысль о том, что его лучший друг и его будущая девушка могли подраться, жгла его изнутри калёным железом. Он ёрзал на стуле так интенсивно, будто у него в штанах завелась колония муравьев. Это бесконечное шевеление окончательно сбило настрой Мирая. Он тяжело вздохнул, оторвал взгляд от окна и, не выдержав, хлопнул Минато по бедру. — Да угомонись ты! — шикнул он. — У тебя шило в одном месте застряло или что? Минато подпрыгнул, словно его ударило током. — Э-э-э... — На его лице отразилась вся скорбь еврейского народа. Поколебавшись секунду и бросив быстрый взгляд на Кушину, которая сидела с отсутствующим видом, он наклонился к уху друга и зашептал заговорщическим тоном: — Мирай, скажи честно... с кем ты вчера дрался? Дома у Мирая родители ничего не знали, значит, друг скрывал это. Но теперь, видя их одинаково убитый вид, Минато просто не мог молчать. Его воображение рисовало картины эпических битв на закате. — Тебе-то какая разница? — Мирай нахмурился. Минато, конечно, тот ещё сплетник, но обычно он чувствовал границы. — Мы же братья! — горячо зашептал Минато, снова косясь на Кушину. — Я просто хочу знать, кто посмел тебя обидеть! Или... кого обидел ты. Услышав этот пафос, Мирай закатил глаза так далеко, что чуть не увидел собственный мозг. «Ага, конечно, так я тебе и поверил». Он снова отвернулся к окну. Внизу, на полигоне, младший класс отрабатывал бег шиноби. Это был класс Хьюга Рейки. «Её там нет», — отметил про себя Мирай. Похоже, побочный эффект от того лекарства оказался слишком сильным. Или она сейчас отсиживается где-то, пытаясь наесть обратно свои килограммы, чтобы никто не узнал её в стройном обличье? А может, она вообще откинула копыта в какой-нибудь канаве? Пока он размышлял о судьбе толстушки, Минато, видя игнор друга, решил пойти ва-банк. Он сжал кулаки, набрал в грудь воздуха и выпалил шёпотом: — Мирай, ты что... влюблён в Кушину-сан?! Мирай: «???» Он медленно, со скрипом, как ржавый механизм, повернул голову к Минато. В его глазах читалось абсолютное, кристально чистое непонимание. — Братан, ты белены объелся? — спросил он. — О чём ты вообще? Я? В Кушину? Да не смешите мои тапочки! Это даже как шутка звучит убого. Он посмотрел на объект обсуждения. Кушина смотрела в пустоту остекленевшим взглядом, явно витая где-то в облаках, и не слышала ни слова. Переведя взгляд на Минато, который выглядел так, будто готовится к казни, Мирай фыркнул: — Успокойся, Ромео. Слушай мою клятву: даже если я влюблюсь в Хьюга Рейку, ту жирную бочку, я всё равно не посмотрю на Кушину! И уж тем более не стану отбивать её у тебя! Конечно, это была гипербола. Просто Рейка была единственным эталоном «анти-красоты», который они оба знали. Остальные девочки, даже если не блистали внешностью, были вполне сносны. Но Рейка... Её полнота была настолько легендарной, что перекрывала любые другие достоинства. Услышав, что друг готов скорее жениться на «женщине-горе», чем на Кушине, Минато выдохнул так громко, что с соседней парты обернулись. Камень упал с его души, оставив после себя радугу и бабочек. Его лицо залилось румянцем, а глаза превратились в счастливые щёлочки. — Брат! Ты настоящий друг! О, небеса! А ведь он, дурак, уже был готов благородно отойти в сторону, пожертвовать своим счастьем ради дружбы! Разбить этот любовный треугольник собственным сердцем! Как хорошо, что всё это было лишь плодом его больной фантазии. — Клянусь, — торжественно прошептал Минато, прижав руку к сердцу, — если нам когда-нибудь придётся есть дерьмо, я позволю тебе откусить первым! Самый большой кусок! Мирай: «...» (ノ￣ー￣)ノノ(º_ºノ) Вот уж спасибо. Удружил. — Благодарю покорно, — скривился он, — но я, пожалуй, откажусь от такой чести. Кушай сам. Избавившись от тяжкого груза, Минато вновь ожил. Он вернул на лицо маску прилежного ученика, но его мысли снова устремились к рыжеволосой соседке. «Кушина такая милая... Наши дети обязательно должны унаследовать её внешность!» «Хе-хе...» (/ω＼) (Боже, как стыдно!) Трое за одной партой. Физически они были рядом, но их мысли блуждали в совершенно разных вселенных. --- Земли клана Сенджу. По широкой аллее, ведущей к особняку главы, шагала Цунаде в сопровождении двух своих товарищей по команде. Они шли навестить Узумаки Мито. — Бабуля! Мы пришли! — гаркнула Цунаде. Её характер полностью соответствовал имени и репутации. Громкая, напористая, она возвещала о своём появлении задолго до того, как её можно было увидеть. — Входите, открыто! — донёсся из глубины дома голос Узумаки Мито. В нём не было слышно ни старческой немощи, ни усталости. Он звучал так же тепло и властно, как и десятилетия назад. Цунаде и Джирайя, для которых понятие «стучать» было чуждо как класс, толкнули дверь и ввалились внутрь. Орочимару, который собирался деликатно постучать, замер с поднятой рукой, чувствуя себя немного глупо. Он огляделся по сторонам. Никто не видел его конфуза. Отлично. — Кхм... — он поправил одежду и скользнул следом за шумной парочкой. Они поднялись в гостиную на верхнем этаже. Это было любимое убежище Мито. Отсюда, через панорамные окна, Деревня Скрытого Листа была видна как на ладони. Высота была почти такой же, как у резиденции Хокаге, уступая лишь монументу с лицами правителей. Комната дышала уютом. Элегантная мебель, расставленная с безупречным вкусом, множество цветов и кашпо с зеленью создавали атмосферу маленького сада. Здесь пахло землёй, листвой и спокойствием. Узумаки Мито стояла на балконе с лейкой в руках, поливая свои любимые цветы. Утреннее солнце окутывало её силуэт мягким золотым нимбом, делая морщины на лице менее заметными. — Бабушка Мито, прошу прощения за вторжение, — почтительно поклонился Орочимару. — Бабуля Мито, мы пришли проведать тебя! — пробасил Джирайя, широко улыбаясь. — А, это вы, мои дорогие, — Мито поставила лейку и повернулась к гостям. Её взгляд, мудрый и проницательный, скользнул по троице молодых ниндзя, и в глазах зажглись тёплые искорки. Глядя на них, она невольно перенеслась в прошлое, вспоминая своего мужа и его брата. Хаширама... Этот великий шиноби в быту был таким же простодушным болваном, как Джирайя. А Тобирама с его вечно кислым лицом и нотациями... Орочимару был его копией, разве что ещё более бледной. А Цунаде... Взгляд Мито остановился на внучке, и уголок её губ дрогнул в нервной усмешке. Этот ребёнок умудрился вобрать в себя худшие черты и её самой, и Хаширамы. Азарт игромана от деда и взрывной характер от бабки. Гремучая смесь! «Эх, беда... Кто же возьмёт такое сокровище замуж?» — с грустью подумала Мито. Не то чтобы женихов не было. Были. Но Цунаде смотрела на них как на грязь под ногами. Даже такие таланты, как Орочимару и Джирайя, не вызывали у неё ни малейшего романтического интереса. — Ну что вы в дверях застыли? Проходите, садитесь! — она жестом пригласила их к столу и достала из лакированной шкатулки сладости и фрукты.