Глава 6 — Глава 6

**Глава 6. Мирай... я хочу поесть рыбы** Сарутоби Хирузен, глядя на побагровевшее лицо старого друга, прекрасно понимал, какие мысли роятся в его голове. Но его это не волновало. Кто из учеников Второго не мечтал примерить шляпу Хокаге? Пусть мечтает. — Говори по делу или уходи, — бросил он, стряхивая пепел. Данзо сделал глубокий вдох, с трудом загоняя гнев обратно вглубь души. Его голос стал холодным и деловым: — Узумаки Кушина — стратегический ресурс. Она должна быть передана под надзор «Корня». Он шагнул ближе к столу, опираясь на трость. — Я гарантирую, Хирузен. «Корень» — лучшая тренировочная база Анбу. Отдай её мне, и я верну тебе идеальное оружие, абсолютно послушную Узумаки Кушину. Логика Данзо была проста и цинична: как только девочка попадет в застенки «Корня», её воля будет сломлена и перекована. Даже если потом придется вернуть её формально, пульт управления останется у него. Что касается Мито-сама... Старуха всё равно доживает последние дни. Сейчас он просто прощупывает почву. Главное — перехватить девчонку сразу после смерти Мито и переноса Девятихвостого. Хирузен закатил глаза так выразительно, что казалось, они сейчас сделают полный оборот. — Ты белены объелся? Этот старый ястреб потерял не только глаз и руку, но, похоже, и остатки разума. Предложить такое! Отдать ребёнка, последнюю надежду на удержание Кьюби, в мясорубку «Корня»? — Ты... — Данзо затрясся от злости, его печень, казалось, сейчас лопнет от желчи. Он сделал ещё шаг, его единственный глаз сверлил Хокаге. Но он был слишком опытным политиком, чтобы сдаться так быстро. Подавив вспышку, он начал давить фактами: — Технологии контроля джинчурики в других деревнях почти совершенны. А после того как они получили доступ к техникам Узумаки несколько лет назад, разрыв стал ещё больше. Ты помнишь Первую Мировую? Не было ни одного фронта без хвостатых зверей! Чтобы закончить ту бойню, мы положили почти всех боеспособных шиноби клана Сенджу. Это была пиррова победа! Голос Данзо гремел в кабинете: — Кто даст гарантию, что в следующей войне Коноха устоит? Ты можешь это гарантировать? Хирузен замолчал. Тишина в кабинете стала тяжёлой и вязкой. Он знал: Данзо прав. Масштабы войн изменились. Эпоха клановых стычек ушла, уступив место тотальной войне на уничтожение. В период Сражающихся Царств битва с сотней жертв считалась резней. Теперь счёт шёл на тысячи. В Первой войне Камень, Облако, Песок, Туман — все бросили на чашу весов своих Хвостатых. Да, несовершенство печатей ограничивало их мощь, но Коноха истекла кровью. Гарантий победы в следующей войне не было. Если Коноха победит, она получит лишь репарации и мирный договор. Но если Коноха проиграет... Враги не ограничатся золотом. Они заберут плодородные земли Огня, сотрут деревню с лица земли. Оправиться от такого поражения будет невозможно. Трубка Хирузена дымила как паровоз. Его взгляд снова упал на хрустальный шар. Отдать её Данзо? Нужно признать, методы Данзо эффективны. Шиноби «Корня» — это идеальные инструменты, лишённые страха, сомнений и морали. Хирузен часто пользовался ими для грязной работы. Молчание затянулось. Данзо уже начал терять терпение, когда Хирузен наконец произнёс: — Твоё предложение звучит разумно. Губы Данзо дрогнули в победной усмешке. Сердце радостно екнуло. Он ожидал долгой осады, месяцев уговоров и интриг, а старик сдался с первой попытки! — Однако, я отказываю. Улыбка Данзо застыла, превращаясь в гримасу. Глаз под бинтами нервно дёрнулся. — Что... ты сказал?! — он не мог поверить своим ушам. Хирузен продолжал смотреть в шар, не удостаивая собеседника взглядом. — Сила Девятихвостого слишком велика. Лишь Мокутон Первого Хокаге и глаза «того человека» могли её подавлять. У нас нет ни того, ни другого. Твои методы хороши для создания убийц из обычных людей, Данзо. Но пытаться сломать психику джинчурики — это безумие. Риск потери контроля катастрофический. Я не позволю так рисковать. Рука Данзо, сжимающая трость, побелела. — Мои методы сделают её послушной! — прорычал он. — А кровь Узумаки и печати сдержат Лиса! Вероятность срыва ничтожна! Хирузен постучал трубкой о край пепельницы, выбивая остывший пепел. Звук был тихим, но в тишине кабинета прозвучал как приговор. — Не забывай, Данзо. Хокаге — это я. Без моего приказа ты к ней не прикоснёшься. В голосе Хирузена звенела сталь. Аргументов у Данзо не осталось. Ярость душила его. Он с силой ударил тростью о пол, прожигая Хирузена ненавидящим взглядом. — Ты... Его взгляд задержался на шляпе с иероглифом «Огонь», лежащей на столе. Резко развернувшись, он махнул рукой своим телохранителям и направился к выходу. У двери он остановился и, не оборачиваясь, бросил через плечо: — Ты пожалеешь об этом, Хирузен! Дверь захлопнулась. Хирузен тяжело вздохнул и посмотрел на портреты своих предшественников на стене. — Эх... Правильно ли он поступил? Он хотел привязать Кушину к Конохе не цепями страха, а узами Воли Огня. Клан Узумаки уничтожен, выжившие рассеяны и озлоблены. Те немногие, кого удалось найти, предпочли смерть служению Конохе. То, что Кушину удалось привезти сюда — уже чудо. Но шиноби смертны. Что будет через сто лет, когда время Кушины истечёт? Искать случайного сосуда? Это путь к катастрофе и постоянным прорывам печати. Нет, нужен другой путь. Кушина должна пустить корни здесь. Её кровь должна смешаться с кровью Конохи. Мысль привела его к новому образу в хрустальном шаре. Златовласый мальчик с солнечной улыбкой. — Намиказе Минато... — задумчиво протянул Хирузен. Учителя академии пели этому сироте дифирамбы. Настоящий гений, затмевающий даже Учих. И главное — он искренне верит в Волю Огня. В голове старого интригана начал складываться пазл. Кажется, Восьмихвостый в Облаке тоже буянит? И если Кумо узнает, что в Конохе появился чистокровный Узумаки... Хирузен перевел взгляд на запечатанную папку с грифом «Секретно». На обложке было написано лишь одно слово: «Райкен». Полное название: *«Список агентов Скрытого Облака, внедренных в Коноху»*. Губы Хокаге растянулись в хитрой лисьей усмешке. Как хорошо, что он не стал трогать эту шпионскую сеть сразу, решив приберечь их «на чёрный день». Момент настал. Но этого мало. Нужен наставник. Цунаде пропадает в игорных домах — ничему хорошему не научит. Орочимару после смерти родителей стал мрачным и ушел с головой в науку, да и возится сейчас с Наваки. Остаётся Джирайя... Взять обоих под крыло Джирайи, ввести их в прямую линию наследования Хокаге... — Хм... А это идея! --- После утренних занятий школа опустела. Кто-то побежал домой, кто-то остался в классе. Мирай и Минато направились в небольшую рощу на школьном дворе, выбрав тенистое место под раскидистым деревом. Развязывая узелок на ткани, в которую был завернут бенто, Минато как бы невзначай спросил: — Мирай, какие планы на вторую половину дня? Учиха посмотрел на него как на идиота. — Кендзюцу, конечно. Буду тренировать удары мечом. Он занимался этим каждый божий день, таская с собой деревянный боккен. Минато прекрасно это знал. К чему этот глупый вопрос? Конечно, с появлением Системы Мирай подумывал о том, чтобы начать лениться, но многолетняя привычка — вторая натура. Организм требовал нагрузок. — Мирай... — Минато замялся, его взгляд забегал по сторонам, избегая встречаться глазами с другом. Щёки предательски порозовели. — Я хочу поесть рыбы. Мирай: «...» Он медленно перевёл взгляд на их раскрытые коробочки с обедом. В обоих лежала темпура. Темпура — это, по сути, что угодно, обжаренное в кляре. Это может быть овощ, свинина или... рыба. И если зрение ему не изменяло, сегодня его мама приготовила именно рыбную темпуру. — Минато, — Мирай прищурился, глядя на друга с нескрываемым скепсисом. В его голове щёлкнул переключатель. — Ты правда хочешь *поесть* рыбы? Или ты хочешь *половить* её? — Э-э... ну да! — кивнул Минато, заливаясь краской ещё гуще. «Поесть рыбы», как же. Ты просто хочешь найти повод пойти на речку, где, скорее всего, будет гулять Кушина, или хочешь пригласить её на «рыбалку». Я даже стесняюсь озвучивать, насколько ты прозрачен, дружище!