Тишина после битвы всегда оглушает сильнее, чем грохот взрывов.
Площадь перед резиденцией Мизукаге напоминала лунный пейзаж: воронки от бомб Хвостатого, лужи плавящегося от кислоты камня, искореженный металл ворот. Дождь, который лил всю ночь, прекратился, словно небо выжало из себя все слезы и теперь с пустым безразличием смотрело на руины.
Я стоял над телом Ягуры Каратачи.
Четвертый Мизукаге лежал на спине, раскинув руки. Его детское лицо, освобожденное от гримасы безумия, казалось умиротворенным. Но его глаза, остекленевшие и пустые, смотрели в никуда.
В луже крови и грязи, в полуметре от его головы, лежала шляпа с иероглифом «Вода». Синяя ткань промокла и потемнела.
— Он мертв, — констатировала Мей Теруми. Она стояла рядом, прижимая руку к сломанным ребрам. Её красное платье превратилось в лохмотья, но осанка оставалась прямой. — Эпоха Кровавого Тумана закончилась.
— Эпохи не заканчиваются со смертью одного человека, Мей, — ответил я, не отрывая взгляда от шляпы. — Они заканчиваются, когда меняется система.
Я шагнул вперед и наклонился. Мои пальцы коснулись мокрой ткани головного убора.
Шляпа была тяжелой. Не физически — она весила не больше пары сотен граммов. Но метафизический вес власти, пропитанный кровью тысяч шиноби, давил на руку, как свинцовая плита.
Я поднял её. Отряхнул грязь.
Вокруг нас начали собираться выжившие.
Кисаме Хошигаки, опирающийся на раздувшуюся от чакры Самехаду. Тоджи Фушигуро, перематывающий цепь. Ророноа Зоро, вытирающий катаны куском чьего-то плаща. Соник, которого поддерживала Акаме.
И сотни глаз.
Шиноби клана Теруми. Бойцы Хозуки. Остатки АНБУ, которые сдались, увидев смерть своего лидера. Все они смотрели на меня.
На пятнадцатилетнего парня в сером кителе, который держал в руках символ абсолютной власти.
— Что теперь? — спросил кто-то из толпы. Кажется, это был один из старейшин клана Хозуки. — Кто возглавит деревню?
Повисла пауза. В мире шиноби вакуум власти заполняется кровью. Если я промедлю хоть секунду, начнется грызня кланов.
Мей шагнула вперед. Она повернулась к толпе, и её голос, усиленный остатками чакры, прозвенел над площадью:
— Ягура Каратачи был тираном, чье правление едва не уничтожило нас. Но его убил не случай. Его победил Ясаки Акихиро!
Она указала на меня.
— Он раскрыл заговор. Он объединил кланы. Он принес нам победу. Клан Теруми поддерживает его кандидатуру на пост Пятого Мизукаге!
Толпа загудела. Я видел сомнение в глазах многих. Я был слишком молод. Слишком жесток. «Палач».
Кисаме хмыкнул и шагнул вперед, встав по мое правую руку. Его аура, тяжелая и подавляющая, накрыла первые ряды.
— Семь Мечников Тумана поддерживают Акихиро, — прорычал он. — Если кто-то против... пусть выйдет и скажет это моему мечу.
Зоро, стоявший слева, зевнул и положил руку на рукояти катан.
— Мне всё равно, кто тут главный, — буркнул он достаточно громко. — Но этот парень обещал мне выпивку. А я не люблю, когда моих должников свергают.
Тоджи просто щелкнул затвором пистолета. В тишине этот звук прозвучал как выстрел.
Сомнения сменились страхом. Страх — уважением силы.
Шиноби Тумана понимали только один язык. Язык силы. И сейчас за моей спиной стояла самая страшная сила в истории деревни.
Я видел, как взгляд главы клана Хозуки метнулся к Тоджи. Фушигуро в этот момент лениво подбросил пистолет и поймал его, не глядя, при этом его взгляд буквально раздевал старейшину, оценивая стоимость его органов на черном рынке. Старик побледнел и сглотнул. Они поняли: это не просто смена Каге. Это приход хищников, стоящих на вершине пищевой цепи, рядом с которыми даже Кровавый Туман казался детской песочницей. Сопротивление означало не войну, а мгновенную, бесполезную казнь.
Я медленно надел шляпу Мизукаге на голову. Она была великовата, но сидела крепко.
— Слушайте меня, Киригакуре! — мой голос был спокойным, холодным, без пафоса. — Сегодня мы похоронили прошлое. Завтра мы начнем строить будущее. Те, кто хочет строить со мной — встаньте в строй. Те, кто хочет войны — умрут.
Один за другим шиноби начали опускаться на одно колено. Сначала кланы. Потом АНБУ. Потом обычные джонины.
Через минуту вся площадь стояла передо мной на коленях.
— Да здравствует Годайме Мизукаге! — выкрикнула Мей.
— Да здравствует Годайме! — подхватила толпа.
Я смотрел на море склоненных голов.
---
【Статус обновлен: Пятый Мизукаге (Годайме).】
【Влияние: Абсолютное (военная диктатура).】
【Доступ к казне Деревни: Разблокирован.】
【Доступ к Секретным Архивам: Разблокирован.】
---
Я не чувствовал радости. Только холодный расчет.
— Тоджи, Кисаме, — тихо скомандовал я. — Оцепить периметр. Никто не покидает деревню. Мне не нужно, чтобы шпионы других стран узнали о смене власти раньше, чем мы укрепимся.
— Акаме, найди медиков для Мей.
— Зоро... найди саке. Сегодня можно.
Я повернулся и пошел к входу в полуразрушенную Резиденцию.
Трон был моим. Теперь нужно было удержать его.
***
Кабинет Мизукаге вонял гарью. Окна были выбиты, дорогие ковры прожжены кислотой.
Я сидел за массивным столом, который чудом уцелел, и смотрел на карту мира.
Прошло три часа с момента моей «коронации». Совет Старейшин, возглавляемый древним и хитрым Гендзи, попытался было вякнуть про «традиции» и «голосование джонинов», но одного взгляда моих «телохранителей» хватило, чтобы они утвердили мой статус «временно исполняющего обязанности с чрезвычайными полномочиями».
Временно. Ха.
Нет ничего более постоянного, чем временное.
Дверь открылась. Вошел Кисаме. Он выглядел довольным, несмотря на то, что его жилет был пропитан кровью.
— Акихиро... то есть, Мизукаге-сама, — он ухмыльнулся, пробуя новое обращение на вкус. — Мы зачистили лоялистов Ягуры. Те, кто не сдался, пошли на корм рыбам.
— Хорошо. Что с границами?
— Барьер восстановлен. Ни одна птица не вылетит. Но есть проблема.
— Какая?
— Казна пуста, — Кисаме перестал улыбаться. — Ягура потратил почти все резервы на свои эксперименты и выплаты Обито (или кто там за ним стоял). У нас есть армия, но нам нечем её кормить.
Я откинулся в кресле. Экономический кризис. Классика смены режима.
Обновлено: 22.01.2026