Поздней ночью, когда бойцы Корня, наостанок выудившие всё, что могли, окончательно покинули территорию клана Учиха, над Конохой снова воцарилась тишина.
Только Анбу остались – и им досталась самая грязная работа.
Обычно за уборку в деревне отвечали жители, а тренировочные полигоны и прочие опасные объекты поручались генинам через официальные поручения от деревни. Но территория клана Учиха всегда считалась зоной, куда чужаков не допускали: всю работу они выполняли сами. Теперь же, после этой бойни, всё – кровь, тела, ошметки – осталось за Анбу.
— Ай да ладно, всё-таки лучше, чем махаться с этими красноглазыми, – усмехнулся Анбу в маске кошки, глядя, как его напарник в маске леопарда волочит труп к расставленным гробам.
— Ага, тебе весело, тебе и легко, поди. — Он иронично вскинул бровь.
Отряд у них был недавно сформированный – всего три человека. Капитан ушёл докладывать в резиденцию Хокаге, котомордая вела список, записывая имена погибших, а Учиха Цзе один за другим относил тела с уже подтверждённой личностью в гробы.
Им, как и другим группам Анбу, предстояло закончить всё до первых солнечных лучей над Конохой.
Тем временем в резиденции Хокаге ещё горел свет. Третий Хокаге не сомкнул глаз – всё это время он при помощи Техники Телескопа наблюдал за тем, что происходило в землях Учиха.
Когда всё наконец закончилось, он отключил изображение в хрустальном шаре, перевёл взгляд на стоявшего перед ним Анбу с прямой спиной и тихо сказал:
— Тигр, ты, кажется, злишься?
— Никак нет, господин Хокаге, – Анбу в маске тигра опустил голову и ответил ровно, почти шёпотом.
— Я понимаю, тебе тяжело… Я расформировал твою команду, заставил надеть маску и вступить в Анбу…
Но его бормотание прервало холодное, ровное дыхание под маской.
— И всё то, что случилось сегодня вечером, тоже не из лёгких, не так ли? — Прозвучал её голос. — Целый клан Учиха, даже их ниндзя-коты, стерты до последнего. Это и вправду было неизбежно?
— Они жили в Конохе. Были её жителями, её ниндзя, носили протекторы нашей деревни. — Голос Тигра был тих, но твёрд.
— Я знаю, ты ценишь своего бывшего товарища, – ответил Хирузен, опуская взгляд. Широкие поля шляпы скрыли его лицо во тьме, и вскоре под ней медленно поползла струйка едкого дыма. — Но прости… Судьбу Учиха решал не я один.
— Несколько сотен владельцев Шарингана, – задумчиво продолжил он. — И лишь немногие из них были такими, как Учиха Цзе. Большинство – гордые, заносчивые, самодовольные, привыкшие подавлять слабых, не знать меры…
— И страдающие серьёзными психическими отклонениями, – вновь прервала его Тигр.
— Это тебе сказал Учиха Цзе? Что у них болезнь? — Хирузен нахмурился. Такого он не слышал и не думал прежде. Ниндзя нередко шептались о «красноглазом недуге», шутили злобно, но никто из них и представить не мог, что за этим действительно стоит болезнь.
Больные, от которых всё деревенское руководство дрожало, которых сторонилось и в итоге – изгнало из центра власти, а потом уничтожило подчистую. Один-единственный ребёнок остался в живых, тот, что ещё учился в Академии ниндзя.
— Да, – тихо сказала она. — Он хотел, когда поднимется до ранга джонина, взять миссию по поиску госпожи Цунаде и уговорить её вернуться в Коноху, чтобы провести диагностирование…
— Учиха Цзе… — Хирузен глубоко вздохнул. — Он и вправду отличался от остальных.
— Думаю, вы это поняли задолго до всех, – сказала Анбу в маске тигра, слегка качнув головой. — Но вы не поверили ему. Ни разу.
Она знала, что её бывший товарищ не раз писал Третьему Хокаге письма, пытался добиться личной встречи. Но Хирузен не позволял. Может – из страха перед Шаринганом, может – из-за других причин. А ведь все в их маленьком отряде знали, что он хотел сказать. Ни мятежа, ни безумия там не было.
— Он не верил в Волю Огня… — произнёс Хирузен наконец. Эти слова, брошенные почти на выдохе, стали для Тигра последней каплей.
— Чёртова Воля Огня! — Голос ударил, как плеть. — Кто вообще в неё верит? Ты? Или Данзо Шимура? Или ваши старейшины – Утатане и Мито, которые часами сидят, выдавливая из себя глупости?
— Почему Орочимару стал отступником? Госпожа Цунаде спивается и проигрывает всё подряд! Господин Джирайя годами не возвращается в деревню! Мой двоюродный брат, твой сын – и тот подался к Даймё в охрану! — С каждым словом её голос креп, в нём звенела ярость.
Кулак опустился на стол Хокаге – дерево загудело, но его хозяин лишь сильнее сутулился, и из-под шляпы струился новый клуб дыма.
— И кто же остался верен этой вашей «Воле»? Скажи! — Её голос звенел металлом. — Отец Какаши погиб из-за позора! Четвёртый Хокаге пал вместе с демоном, спасая вас всех! Без них старикам вроде тебя давно бы не на чем было сидеть в этом кресле!
— И скажи, кому теперь достанется земля Учиха? Чьи склады пополнятся их богатствами и техниками? Разве теперь первый клан Конохи не будет носить твою фамилию?
— А я… я ведь скоро возглавлю новую Военную полицию, – с горькой усмешкой произнесла она. — Моими заместителями уже назначены Кауме Нара и Юки Хьюга, разве не так?
— И, может, по традиции я тоже получу чужие глаза, как Какаши Хатаке? Ха. Может, даже те самые – Учихи Цзе? — Смех прозвучал глухо, почти сдавленно.
— Нет… — голос Хирузена осип. То ли от дыма, то ли от возраста, но прозвучало это как слабый кашель. — Территория Учиха останется нетронутой. Никто, кроме Саске Учиха, туда не войдёт.
— Их сокровища пойдут в стратегический резерв Конохи. Нинзюцу, найденное в их владениях, Анбу смогут изучать бесплатно, а прочим ниндзя оно будет продано по сниженной цене.
— Клан Хьюга теперь станет первым в деревне. Хиаши получит больше власти, и ресурсы деревни будут направлены в их пользу.
— А Военная полиция… будет переформатирована и передана в руки простых ниндзя. Её власть урежут – останется лишь поддержание порядка внутри деревни.
— Что до Шарингана Учихи Цзе… — продолжил он, доставая из-под стола небольшой запечатывающий свиток и лист с печатью допуска. — Он погиб от рук Итачи Учихи. Его тело было сожжено Техникой Великого Огненного Шара. Остался лишь прах…
— Вот. Это его свиток и оценочный лист. Цзе признан годным на звание токубецу-джонина. — Он протянул бумаги Тигру.
Она нахмурилась, принимая свиток. Но едва потянулась, чтобы его вскрыть, как высохшие, но сильные пальцы Хирузена схватили её запястье.
— Не здесь, – тихо сказал он. — Похорони его у Мемориального камня.
Она молча кивнула, глядя на свиток в ладонях, пока его шершавые пальцы не помогли ей сомкнуть пальцы вокруг него.
— Он не будет покоиться у Мемориального камня, – выдохнула она хрипло. — Он будет там, где его клан.
Хирузен ничего не ответил. Только кивнул.
Тигр убрала свиток, тщательно, словно боялась сломить его хрупкость. Порыв гнева схлынул; осталось чувство горечи и усталости. Старик перед ней вдруг показался не властителем, а просто человеком, согбенным под тяжестью прожитого. И его следующая фраза прорвала в ней плотину сдержанных слёз:
— Если бы Учиха Цзе не пробудил Шаринган, я бы с радостью позволил ему войти в наш род. Был бы Сарутоби. Твоим… мужем, Кира-тян.
— Он бы согласился… — прошептала она себе под маску.
…
Обновлено: 23.01.2026