Глава 32 — Глава 32. Без наживки зверя не поймать

**Глава 32. Без наживки зверя не поймать** Граница Страны Огня и Страны Горячих Источников. Именно здесь, на стыке двух земель, разбил свой лагерь отряд Конохи. Поскольку лагерь располагался у самого побережья, погода здесь свирепствовала куда сильнее, чем в глубине материка. Если в Стране Огня лишь моросило, то здесь небеса, казалось, разверзлись. Тяжелые капли с такой силой ударяли о землю, что разбивались в водяную пыль, создавая ощущение, будто дождь идёт не только с неба, но и поднимается от самой земли. Шквальный ветер, несущий потоки воды, немилосердно трепал знамёна Конохи, заставляя их вытянуться в струну, а плотная ткань палаток гудела и хлопала, словно паруса в шторм. *Ху-у-у…* Внутри одной из палаток жарко натопленная печь вела свой бой с непогодой. Огонь не только разгонял ночную тьму, но и выжигал сырость, наполняя пространство уютным, почти домашним теплом. Две фигуры неподвижно застыли на койках у огня, погруженные в глубокий сон. Ещё двое сидели у окна, неся ночную вахту. Изначально Данзо отправил на границу четыре отряда из Корня, но, возвращаясь в Коноху, забрал половину людей с собой. Осталось лишь два взвода. Двое дежурных, решив скрасить унылую ночь, сняли с печи подогретый чайник. Вот только пахло из него отнюдь не чаем. С характерным бульканьем прозрачная жидкость полилась в чаши. Вместе с паром по палатке поплыл терпкий, согревающий аромат, от которого шиноби блаженно прищурились. — Славное пойло, — с наслаждением выдохнула женщина-ниндзя из Корня, сделав маленький глоток. — Ещё бы! Это же особый сорт из Страны Горячих Источников, — усмехнулся её напарник, парень с более живым характером. — Если бы господин Данзо не прислал весть, что завтра утром мы возвращаемся в деревню, черта с два я бы стал делить эту бутылку с тобой. Вообще-то, у шиноби Конохи существовало правило «Трёх Запретов»: запрет на роскошь, запрет на блуд и запрет на алкоголь. Но ниндзя — тоже люди. Им нужно как-то снимать колоссальный стресс, иначе психика просто не выдержит. Не будь этого спроса, знаменитая Улица Фан-Фан с её увеселительными заведениями никогда не появилась бы так близко к Конохе. Да что там говорить, даже сам Сарутоби Хирузен в молодости слыл знатоком злачных мест. Для шиноби из Корня это было ещё актуальнее. Если не давать выход тьме, скопившейся в душе, можно сойти с ума. Разумеется, даже нарушая устав, они не теряли бдительности. Отношения между Кумогакуре и Конохой были натянуты как струна, и никто не хотел расплачиваться головой за глоток сакэ. — Пей меньше, — негромко предостерегла женщина. — Да брось, сенсорный барьер активен, муха не пролетит, — отмахнулся парень. Ему до чертиков надоела жизнь на границе, и мысль о завтрашнем возвращении пьянила сильнее алкоголя. Женщина не стала спорить, но свою чашу всё же отставила в сторону. *Кап… кап-кап…* Звук был похож на то, как дождевая вода срывается с карниза и разбивается о землю. Вполне обычный звук для такой ночи. Но почему-то у женщины-ниндзя внутри всё сжалось от необъяснимой тревоги. Она нахмурилась, вглядываясь в темноту за пологом палатки. Там бушевала стихия. Ветер выл, дождь стоял сплошной стеной, размывая очертания мира. Сенсорный барьер молчал, не подавая никаких сигналов опасности. «Что не так?» — лихорадочно думала она. — «Откуда это липкое чувство страха?» Чего-то не хватает? Или, наоборот, появилось что-то лишнее? Помолчав мгновение, она ещё раз окинула взглядом вход и толкнула локтем напарника: — Эй, Сей… Кажется, что-то не так. Она хотела привлечь его внимание, но рука провалилась в пустоту. Тело напарника, потеряв равновесие от её толчка, медленно завалилось набок. *Тум… тум-тум…* Женщина резко повернула голову и застыла в ужасе. Голова её собеседника, на лице которого всё ещё играла предвкушающая улыбка, отделилась от тела и скатилась на пол. С глухим, влажным стуком, напоминающим падение футбольного мяча, она покатилась по доскам, оставляя за собой багровый след. В эту секунду куноичи наконец поняла, что именно было не так. Тишина. Исчезло дыхание. В палатке должно было быть четверо, но дышала она одна. И запах. К аромату подогретого сакэ примешивался тонкий, металлический душок крови. И шёл он не с улицы, а прямо из-за спины, становясь с каждой секунду всё гуще. Но осознание пришло слишком поздно. *Вжик.* В полумраке блеснула холодная искра. Несколько горячих капель брызнули на брезент палатки. Одетый в черную мантию Хьюга Ункава висел вниз головой под самым куполом шатра. Он медленно вытянул сложенные вместе указательный и средний пальцы из основания черепа женщины. Кончики его пальцев всё ещё светились голубоватым светом — тончайшим, но смертоносным Скальпелем Чакры. — Всё-таки шиноби Корня и в подмётки не годятся Анбу, когда дело касается чутья, — холодно заметил Ункава. Он скосил глаза на две койки у огня. Тела спящих там шиноби уже остывали — их черепа были пробиты точно так же, тихо и мгновенно. Те самые звуки капель, которые слышала женщина, были не дождём, а кровью, стекающей с их мёртвых тел. Если бы они не полагались так слепо на барьер, возможно, прожили бы на пару секунд дольше. Но кто мог предположить, что Ункава способен обмануть сенсорику? Даже великий Пейн был вынужден обходить барьеры Конохи стороной, а Ункава просто прошел сквозь них. Он не пожалел тысячи Очков Воплощения, чтобы улучшить маскирующие свойства своей Теневой Мантии. Теперь в искусстве скрытного проникновения во всем мире шиноби с ним могли соперничать лишь единицы. — Жаль, испортил одну «куклу», — Ункава с легкой досадой посмотрел на обезглавленное тело, а затем запечатал его в свиток. Оставшиеся три трупа он тут же опутал нитями чакры, используя технику ментального контроля. Это не полноценные человеческие марионетки — тела начнут разлагаться довольно скоро. Без гигантского Тенсейгана, которым владел Ооцуцуки Тонери, Ункава не мог управлять армией из сотен кукол. Его нынешний предел — десять марионеток. Учитывая, что Хьюга Хиаши всё ещё жив и находится под контролем, он занимает сразу пять «слотов» ментальной нагрузки. — Впрочем, для спектакля этого хватит. Ункава окинул взглядом три «куклы», покорно опустившиеся перед ним на одно колено. Он дал им мысленную команду имитировать поведение живых и ждать сигнала. Затем он сосредоточился и мысленно произнес: «Воплощение: Руины Ооцуцуки». **[Введите координаты]** — Координаты: глубина — одна тысяча метров. 119°17'13.20" восточной долготы, 54°12'12.115" северной широты… — продиктовал Ункава точку, оговоренную для встречи с Кумогакуре. **[Введите параметры планировки]** — Структура: пятиуровневый подземный дворец. Полная защита от сенсорного сканирования. Каждый уровень требует вливания чакры для открытия прохода. Чем ниже уровень, тем больше чакры требуется. У входа установить каменную статую Десятихвостого. На постаменте высечь надпись, оставленную «Ооцуцуки Юншики». Текст надписи следующий… Ункава тщательно выстраивал в воображении образ древних руин, добавляя детали и ловушки. Система несколько раз уточняла нюансы, пока образ не сформировался полностью. **[Стоимость воплощения: 13 000 Очков Воплощения. Подтвердить?]** — Сколько?! — Ункава едва не поперхнулся, и у него дернулся глаз. — Ты с ума сошла? Это был его первый настолько масштабный проект, и цена кусалась. **[Стоимость воплощения: 13 000 Очков Воплощения. Подтвердить?]** — Ты решила выжать меня досуха, да? — Ункава глубоко вздохнул, успокаивая жабу, которая уже начала его душить. — А если воплотить только каркас дворца, входную группу и те детали у входа, о которых я говорил? С условием, что для открытия потребуется колоссальный объем чакры? **[Стоимость воплощения: 3 000 Очков Воплощения. Подтвердить?]** Глаза Ункавы хищно блеснули. Он задумался. Вспомнил Теневую Мантию. Система, конечно, драла втридорога, но качество товара всегда было безупречным, превосходящим ожидания. Каждая деталь работала на него. «Без наживки зверя не поймать», — решил он. Глаза юноши сузились. — Воплотить! **[Списано 3 000 Очков Воплощения. Остаток: 10 651]** Как только уведомление погасло в его сознании, Ункава почувствовал, как земля под ногами едва заметно дрогнула.