Глава 157 — Глава 157

**Глава 157. Стратегия Юань Кая** — Ха-ха-ха! Сон И, ты и правда знаешь меня как никто другой! — раздался самодовольный голос. — Я был уверен, что твой героический нрав приведёт тебя сюда. Из тени бокового коридора, неспешно поправляя манжеты дорогого костюма, вышел Юань Кай. На его лице играла торжествующая ухмылка. Увидев своего врага, Оуян Чжу, который секунду назад казался живым трупом, взревел диким зверем. — Юань Кай! — Он вскочил с колен и бросился на убийцу, сбив того с ног. — Ты, подлая тварь! Ты уничтожил род Чжао, ты вырезал род Чу, а теперь добрался и до моей семьи?! Я убью тебя! Клянусь, я перестану быть человеком, если не убью тебя! Родственники и слуги, опомнившись, кинулись растаскивать их, отрывая беснующегося Оуян Чжу от спокойно лежащего Юань Кая. Юань Кай поднялся, отряхнул пиджак и сделал максимально невинное лицо, полное фальшивого сочувствия. — Племянник, о чем ты говоришь? Какое чудовищное недоразумение. Я здесь как официальный представитель «Новых трех великих кланов» и как действующий Генеральный Инспектор. Я пришел лишь помочь семье Оуян организовать достойные похороны. — Да, сынок, успокойся! — вмешалась женщина с заплаканным лицом, стоявшая рядом. Это была биологическая мать Оуян Чжу. — Господин Юань Кай так добр к нам. Все разбежались, другие жены и наложницы только и думают, как урвать кусок, а господин Юань... Если бы не он, я, простая женщина, совсем бы пропала! Оуян Чжу замер, глядя на мать с ужасом. Вены на его лбу вздулись от напряжения. — Мама! — закричал он, тыча пальцем в Юань Кая. — Ты что, ослепла?! Он лжец! Он чудовище в человеческой шкуре! Это он убил отца! Он снова попытался рвануться вперед, но его крепко держали. — Ха-ха-ха... Невестка, право, не стоит благодарности, — Юань Кай мягко улыбнулся, словно прощая капризного ребенка. — Сейчас я Генеральный Инспектор, забота о порядке в семьях — мой долг. Мне больно видеть, в каком хаосе оказался великий род Оуян. Кстати, я попросил своих людей привезти вам немного еды, подкрепитесь, горе отнимает много сил. — Какое лицемерие, меня сейчас стошнит, — громко фыркнула Чу Тяньшу, скрестив руки на груди. Мать Оуян Чжу перевела взгляд на девушку и, прищурившись, смерила её недовольным взглядом. — А это, я полагаю, барышня из рода Чу? Чу Тяньшу? — в её голосе зазвучали холодные нотки. — Хоть наши семьи и были дружны, но сегодня день траура по моему мужу. И я не позволю оскорблять нашего благодетеля в этом доме. — Госпожа, вы ошибаетесь, — вмешался Сон И, его голос звучал ровно и тяжело, как удар молота. — Мы пришли почтить память старшего Оуян и поддержать друга. Мы не ищем ссоры. — О, "почтить память"! — женщина истерично рассмеялась. — Не смеши меня! Ты, убийца двух наследников рода Оуян, пришел почтить память? Это тоже "недоразумение"? Она шагнула вперед, её лицо исказилось от злобы. — Слушай меня, Сон И. Я и так слишком вежлива с тобой только из-за траура. Если бы не день смерти господина, я бы приказала спустить на тебя собак. Убирайся! Иначе я забуду о приличиях. — И хватит называть господина Генерального Инспектора лицемером! — визжала она. — Это вы, вы двое — змеи подколодные! Не удивлюсь, если смерть старика тоже на вашей совести. Может, вы пришли проверить, надежно ли вы его прикончили? Яблоко от яблони недалеко падает! Сон И молча выслушал этот поток грязи. Затем он посмотрел на друга. Оуян Чжу стоял, опустив голову, и не произносил ни слова в их защиту. — Оуян Чжу, — холодно произнес Сон И. — Береги себя. Похоже, нам здесь действительно не рады. Ответа не последовало. Оуян Чжу продолжал смотреть в пол. Сон И почувствовал, как внутри закипает обида. Он вытащил из кармана смятый листок — список важных советов и стратегий, который он готовил для Оуян Чжу всю ночь, — скомкал его в тугой шар и с силой швырнул в мусорную корзину. — Если я, Сон И, еще хоть раз вмешаюсь в дела Оуян Чжу, — процедил он сквозь зубы, глядя в спину другу, — то пусть я буду последней черепахой и сукиным сыном! Для Сон И не было ничего хуже предательства и безразличия. Он не собирался тратить время на тех, кто вытирал о него ноги. Время все расставит по местам. Он резко развернулся и вышел за ворота. Чу Тяньшу поспешила за ним. Но не успели они отойти и на десяток шагов, как из особняка донесся новый шум. — Глава рода Оуян! Кто теперь Глава?! — визгливые крики и звон разбитой посуды разрывали тишину улицы. Сон И застыл. — Черт... Кажется, у них там снова началось, — пробормотал он. Инстинктивно он сделал шаг назад, к воротам, но тут же замер, вспомнив свою клятву минуту назад. Он стоял посреди дороги, разрываясь между гордостью и долгом, выглядя при этом совершенно нелепо. — Ну, раз уж остановился... — мягко произнесла Чу Тяньшу. Она подошла к нему и с легкой улыбкой заглянула в глаза. — Иди. Почему бы и нет? Сказал, что не будешь помогать — ты. Решил помочь — тоже ты. Ты же мужчина, хозяин своего слова: захотел — дал, захотел — забрал обратно. Сон И криво усмехнулся и ласково потрепал её по макушке. Какая же она все-таки мудрая. Не теряя больше ни секунды, они развернулись и с грохотом вышибли двери особняка, влетая обратно. В зале назревала настоящая война. Две группы людей стояли друг против друга. С одной стороны была мать Оуян Чжу. С другой — необъятных размеров женщина, чье жирное тело едва помещалось в траурное платье, трещавшее по швам. Она трясла головой так, что её щеки колыхались как желе. — Старик помер, — голосила толстуха, — и нам, родне, нужно срочно решать, кто сядет на трон! А то придут чужаки и начнут нам на головы гадить, а мы и рта раскрыть не успеем! Сказав это, она многозначительно покосилась в сторону Сон И. Мать Оуян Чжу презрительно фыркнула и расправила плечи: — Ты права в одном: нужен наследник. И мой сын, Оуян Чжу — родная кровь господина! Еще при жизни отец хотел передать дела именно ему. Это очевидно! Или ты, вторая жена, имеешь наглость спорить с волей покойного? Толстуха выпятила необъятный живот и хлопнула по нему ладонью: — Тьфу на тебя! Тьфу! Какая еще воля? Какой Оуян Чжу? А то, что у меня в пузе, не считается? Может там мальчик! А может девочка! А вот этот, — она дернула за руку сопливого мальчишку, жевавшего рукав, — он что, не человек? Ты, подстилка, охомутала нашего мужика, родила ублюдка и теперь рот разеваешь на наследство? — На твоем месте я бы нашла выгребную яму поглубже и утопилась там от стыда! — взвизгнула она. Яд в словах толстухи был таким концентрированным, что мог бы прожечь дыру в полу. Ситуация была патовой. Да, старый Оуян хотел возвысить Проныру, но Оуян Чжу был рожден вне брака. Традиции были против него. К тому же, смерть наступила так внезапно, что никакого завещания, конечно же, не было. Дележка денег — это одно, но власть над всем кланом... тут нужны были веские аргументы. Старый Оуян был тертым калачом. Он знал, что Оуян Чжу мягкотел, но у парня хотя бы были мозги и совесть, в отличие от слабоумного отпрыска этой жирной жабы. — Кхм... Прошу внимания, дамы, — снова вступил в игру Юань Кай, принимая позу миротворца. — Я, как Генеральный Инспектор и организатор похорон, хотел бы высказать независимое мнение. В зале воцарилась тишина. Юань Кай и толстуха обменялись быстрыми, едва заметными взглядами заговорщиков. — Оуян Чжу, безусловно, сын покойного. Но... — Юань Кай сделал театральную паузу. — Его происхождение, скажем прямо, сомнительно. Он незаконнорожденный. Великий род Оуян не может позволить себе такого лидера. Если об этом узнают другие кланы, нас просто засмеют. Репутация — это всё. — Ах ты гад! — закричала мать Оуян Чжу, и её лицо пошло красными пятнами. — Я так и знала! Ты, двуличная тварь! Ты всё это спланировал! Ты помогал с похоронами только чтобы втереться в доверие и посадить на трон этого дурачка, чтобы потом прибрать к рукам всё состояние Оуян!