— Вот почему я всё ещё твой сенсей.
Прежде чем Фу успела ответить, раздался звон таймера духовки.
— Погоди, нужно достать.
Я развернулся на диване, собираясь встать, но замешкался.
— Стоит побольше тренироваться в мелких манипуляциях... — пробормотал я себе под нос.
Вытянул обе руки — из ладоней потянулись чёрные нити Джионгу. Аккуратно манипулируя ими, я подцепил дверцу духовки и открыл её, затем так же бережно извлёк лазанью и поставил остывать на плиту. Довольный, вернул нити обратно.
Фу зааплодировала.
— Благодарю, благодарю, — я слегка поклонился.
Она улыбнулась, глядя на мои руки.
— Больно?
— Сейчас едва ощущается. Как слабое жжение, будто резко провёл по шершавой коре.
Я тоже посмотрел на ладони, на которое стратегически нанёс шрамы, дабы появились выходные точки для нитей; пока внимания особо не привлекает. На обеих руках через ладони и пальцы тянулись длинные порезы, словно кто-то провёл лезвием меча. Собственно, так всё и было: взял лезвие да разрезал, а потом специально залечил раны так, чтобы остались шрамы.
— Значит, когда закончишь, будешь весь покрыт такими? — спросила Фу.
— Да. От меня останутся лишь сердце да кожа.
— Звучит романтично, — брякнула она.
Я рассмеялся в ответ на столь неожиданный комментарий.
— Знаешь, я никогда не рассматривал это в таком ключе. Хорошая мысль.
Фу сияла от гордости.
Мы поужинали, джинчурики похвалила блюдо, назвав самой вкусной лазаньей на свете и сказала, что Чоумей тоже в восторге. Затем мы удалились в мою комнату. Я надел футболку с коротким рукавом и сел на пол вместе с Фу. Она подала блокнот, и я начал записывать время, дату и место на английском и французском. Затем заговорил, одновременно записывая:
— День первый преобразования скелета. Начальная точка — кончики пальцев. Кожа будет отодвинута, мышечные нити сместятся для обзора.
Кончик моего указательного пальца раскололся; кожа завернулась, словно кожура банана. Под ней клубился поток нитей, которые я мысленно заставил медленно разойтись, пока не увидел собственную фалангу. Я взглянул на Фу — та ободряюще кивнула, давая понять, что готова. Девочка схватила с моего стола секундомер и приготовилась дать отсчёт по моей команде.
— Начинаю... Сейчас!
Раздался писк, я сосредоточился.
Зеленовато-лиловая чакра, отчётливо видимая невооружённым глазом, хлынула к пальцу. Она обволокла открывшуюся кость. Я не чувствовал боли, но с каждой минутой ощущения нарастали, и я ясно осознавал то, как кость преобразовывается, обращается в нити, из которых уже состояли мои мышцы по всему телу, готовые сдвинуться по первому моему желанию. Чакра медленно ползла вниз, и по мере её движения складывалось впечатление, будто кость растворяется, оставляя на своём месте лишь нити, сливающиеся с остальными.
— Время, — сказал я, и прозвучал очередной писк.
Фу показала мне таймер.
— Девятнадцать минут двадцать восемь секунд, чтобы полностью преобразовать фалангу указательного пальца. Скорость, вероятно, возрастёт на последующих пальцах.
Нити лениво колыхались, будто под порывами ветра. Я скручивал их, переплетал, заставлял торчать дыбом, а затем вновь распускал.
— Нити гибки́ и податливы, несмотря на отсутствие скелетной основы.
Я вернул кожу на место и залечил её до нормального состояния.
— Внешне палец ничем не отличается от прежнего. Функциональность полностью сохранена.
Постучал им по полу, по голове, по носу Фу, проверяя чувствительность.
— Ощущения даже несколько обострились благодаря нитям.
Кончик пальца загнулся назад и выпрямился, двигаясь неестественно для обычного человека. Я вновь ткнул Фу, и она засмеялась, когда палец сплющился о её нос.
— Подвижность, как и ожидалось, возросла. Чтобы сохранять привычную человеческую форму, не требуется концентрации — она установлена по умолчанию, вероятно, потому, что я привык к ней за годы жизни.
Я глубоко вдохнул и выдохнул. Преобразование живой плоти требовало немалых усилий от системы чакры. Моя милая помощница любезно протянула бутылку с водой, из которой я сделал несколько жадных глотков.
— Спасибо, Фу.
— Это меньшее, что я могу сделать для тебя, Ито. — Я заметил выражение её глаз, интонацию... и похлопал девочку по плечу.
Она чувствовала лёгкое угрызение совести из-за того, что не могла помочь мне в экспериментах и изменениях, которые я считал важнейшими в своей жизни.
— Твоё присутствие — уже немалая помощь. Да, я мог бы и сам смотреть на часы и приносить себе воду, но ты берёшь эту рутину на себя. И, — я попытался ущипнуть её за бок, но Фу со смехом отскочила, — ты делаешь процесс весёлым. Наука и медицина — это здорово, конечно, но веселье тоже не помешает.
Пара нитей выстрелила из моих пальцев и всё же достала её, отчего Фу взвизгнула и отбила их, смеясь.
— Итак, ты думаешь, это поможет с печатями?
Тема, над которой мы уже задумывались. Я никогда не отличался терпением в освоении печатей и полагал, что при достаточном контроле смогу вовсе обойтись без них в большинстве техник. Не говоря уже о практической пользе возможности применять дзюцу, не выдавая себя заранее очевидными печатями.
— Вероятно, — протянул я задумчиво. — Думаю, я мог бы создавать «печати» внутри тела при помощи «рук» из нитей, что решило бы главную проблему необходимости свободных ладоней и ещё большей необходимости не выдавать себя врагу во время битвы. Я мог бы экспериментировать с изгибанием «пальцев», чтобы придумать новый вид печатей. Хотя, пожалуй, пущу на это теневых клонов. А то мало ли, вдруг случайно придумаю печать, которая меня взорвёт.
Фу закатила глаза и с улыбкой на лице подошла ближе.
— Переходим к следующему пальцу?
— Да. Начинаю со среднего пальца, отсчёт...
Обновлено: 02.02.2026