Глава 3 — Глава 3

**Глава 3. Данзо, Хокаге здесь Минато!** *Вниииииу...* Пронзительный гул разорвал тишину, и пространство вокруг Менмы исказилось. Вспышка лазурного света вырвалась из крошечного тела младенца, ударив с такой силой, что плотная, зловещая Чакра Девятихвостого отпрянула, словно обожженная. Минато застыл, не веря своим глазам. Величайшие формулы Техники Печати, которые он вычерчивал с ювелирной точностью, сейчас дрожали и осыпались прахом, смятые неизвестной, подавляющей мощью. Сама ткань реальности вокруг его сына, казалось, отвергала вмешательство демонической силы. — Что, черт возьми, происходит? — Минато нахмурился, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Это не было похоже ни на одну известную ему технику. В этот самый миг в сознании Менмы раздался холодный, но донельзя высокомерный механический голос: **[Да кто этот лис такой, чтобы делить пространство носителя с Великой Системой? Знай свое место, животное!]** «Система! Наконец-то ты сделала что-то полезное!» — мысленно возликовал Менма, чувствуя прилив благодарности к своему капризному, но могущественному попутчику. Рядом с алтарем, тяжело опираясь на дрожащие руки, поднялась Кушина. Смертельная бледность всё ещё покрывала её лицо, но на щеках уже проступал слабый румянец жизни. — Минато... — её голос был тихим, срываюшимся, но в нём звенела сталь. — Запечатай остатки... в меня. Она перевела взгляд на сына. В её глазах, утомленных болью и страхом, плескалась такая безграничная нежность, что у Минато сжалось сердце. — Хотя бы... позволь Менме вырасти обычным ребёнком, — прошептала она, протягивая руку к сыну. — Не обрекай его на эту ношу. — Но твоё тело... ты едва держишься на ногах, — Минато запнулся, его пальцы, обычно твердые как скала, предательски дрогнули. Он понимал, что она предлагает, и понимал цену этого решения. — Это всё благодаря силе Менмы, — Кушина ласково, словно боясь повредить, коснулась щеки младенца. — Этот малыш... он спас меня. Он дал мне второй шанс. Минато посмотрел на сына долгим, сложным взглядом. В нём смешались отцовская гордость и ледяной ужас перед будущим. Пробудить такую пугающую мощь в первые часы жизни? Какой тернистый путь уготован этому ребенку? Не станет ли этот дар его проклятием? — Как бы там ни было... — Минато глубоко вздохнул, отгоняя мрачные мысли, и положил широкую ладонь на макушку Менмы, словно благословляя его. — Я защищу вас. Клянусь жизнью, я не дам вас в обиду. Последние печати легли на кожу, и зловещая багрово-черная Чакра Девятихвостого, повинуясь воле Четвертого, хлынула в тело Кушины, навсегда покидая маленького Менму. Менма выдохнул, чувствуя, как невыносимое напряжение, сковывавшее его крошечное тело, наконец отступает. «Система, теперь-то ты соизволишь объясниться?» — потребовал он в своём сознании, пытаясь осмыслить произошедшее. — «Что это за цирк с культивацией? Мы в мире шиноби или в дешевой новелле про даосов?» **[Дзынь!]** **[Задание «Изгнание предателя секты» выполнено.]** **[Награда: Врожденный Духовный Корень Ветра.]** **[Скрытое задание «Спасение Главы Секты и его супруги» выполнено.]** **[Награда: Врожденный Духовный Корень Огня.]** «Какой еще Корень Ветра?!» — мысленно взвыл Менма, чувствуя, как от возмущения краснеет его лицо. — «Это же просто Стихия Ветра! Чакра ветра! Зачем усложнять?!» Система, верная своей привычке, проигнорировала истерику носителя, притворившись мертвой с мастерством, достойным опоссума. «Ладно... Твоя взяла...» — устало подумал Менма. Стресс и использование неведомых сил истощили его. Младенческое тело требовало отдыха: веки налились свинцом, и мир начал стремительно терять очертания. Перед тем как окончательно провалиться в спасительную темноту, он услышал тихий, бархатный шепот отца: — Спи, Менма... Завтра будет хороший день. Солнце обязательно взойдет... --- Коноха пробуждалась, но в кабинете Хокаге царил полумрак. Сарутоби Хирузен стоял у окна, неподвижный, словно старая скала, о которую разбиваются волны времени. Угли в его трубке давно погасли, оставив лишь горький привкус остывшего табака, но старик, казалось, не замечал этого. Он прошел через три мировые войны. Он видел, как рушатся империи и рождаются легенды. И он, как никто другой, понимал значение произошедшего. Ребенок, обладающий силой подавлять Биджу... Это не просто талант. Это знамение. Менма мог стать могучим дубом, под сенью которого Деревня Скрытого Листа будет процветать веками, или же ураганом, который с корнем вырвет сами основы мироздания. Третий Хокаге скосил глаза на стоящего рядом блондина. — Минато, — голос старика был глухим, словно доносился из глубокого колодца. — Эти двое... им нужен особый присмотр. Не просто охрана, а тотальный контроль. Коноха обязана держать руку на пульсе жизни этих братьев. Особенно Менмы. Его потенциал пугал даже "Профессора". — Я понимаю, — мягко, но твердо ответил Минато Намиказе. В его голосе не было и тени сомнения. — Третий Хокаге-сама, я лично буду оберегать их. Никто не приблизится к ним без моего ведома. В этой фразе звучала не только клятва отца, но и предупреждение Хокаге. "Руки прочь" — читалось между строк. Сарутоби Хирузен медленно кивнул и наконец затянулся остывшей трубкой, поморщившись от вкуса пепла. Он не сомневался в Минато. Его преданность Воле Огня была чиста, как горный хрусталь. Но сердце старого Хокаге тревожило иное. Змея, пригретая на груди деревни. Данзо. Вернувшись в свой дом, Третий Хокаге долго смотрел на светлеющий горизонт. В саду, покрытые утренней росой, покачивались любимые гортензии Бивако. Воспоминание о жене острой иглой кольнуло сердце. Её смерть стала очередной раной на его и без того истерзанной душе. В предрассветных сумерках фигура великого "Бога Шиноби" казалась сгорбленной и бесконечно одинокой. — Шаринган... Учиха... — прохрипел он сухими губами, словно выплевывая яд. Слова Минато о человеке в маске, управлявшем Девятихвостым, не давали ему покоя. Только Шаринган способен на такое безумие. В глазах Сарутоби Хирузена мелькнул опасный блеск, на мгновение вернувший ему вид грозного воина былых времен. «Неужели они... наконец решились? Неужели проклятие ненависти снова поднимает голову?» Вопрос повис в воздухе, тяжелый, как грозовая туча. Первые лучи солнца коснулись лица старика, безжалостно очерчивая каждую морщину, каждую печать прожитых лет и потерь. Он продолжал молча вглядываться в даль, пока тишину комнаты не нарушил ритмичный, пугающий звук. *Тук... Тук... Тук...* Стук трости о деревянный пол. Медленный, размеренный, напоминающий поступь самой судьбы. Или звук скольжения чешуи огромной змеи по камням. Из густой тени коридора выступил Шимура Данзо. Шрам на подбородке в утреннем свете казался уродливым разломом, а единственный открытый глаз был темен и холоден, как бездонный омут. — То, что случилось с Бивако... прими мои соболезнования, — произнес он. Голос Данзо был лишен эмоций, сухой и шершавый, как старый пергамент. Сарутоби Хирузен даже не обернулся. Лишь пальцы, сжимающие трубку, на мгновение замерли. Данзо не ждал благодарности. Он продолжил, и в его тоне появились деловые, жесткие нотки: — Теперь у Конохи два Дзинчурики Девятихвостого. И один из них... ребенок, владеющий Техникой Печати, сравнимой с искусством самой Мито Узумаки. Глаз Данзо сузился, в нем мелькнул хищный огонек алчности. — Такая сила — это оружие. Оставлять его без контроля — преступная халатность. Мы не можем позволить себе сентиментальность. — Минато лично займется воспитанием сыновей, — прервал его Сарутоби Хирузен. Его голос звучал ровно, но в нем слышался рокот надвигающейся лавины. — Это не обсуждается. Тебе здесь нечего делать, Данзо. — Четвертый, значит... — Данзо постучал тростью по полу, словно проверяя его прочность. — Я не сомневаюсь в его верности деревне. Он сделал паузу, позволяя тишине сгуститься, а затем его голос стал холодным, как лед: — Но ради будущего Конохи, ради безопасности деревни... хотя бы один из детей должен быть передан в «Корень». Я сделаю из него идеальный щит и меч для деревни. — Данзо! — Хирузен резко развернулся. Его аура вспыхнула, заставив воздух в комнате завибрировать. Взгляд Хокаге был острым, как кунай. — Сейчас Хокаге — Минато. Не я, и уж тем более не ты. Не заставляй меня напоминать тебе твое место! Не вынуждай меня становиться твоим врагом! Данзо замолчал, оценивая ситуацию. Он знал этот взгляд. Пока Минато жив и пользуется поддержкой Хирузена, добраться до детей будет сложно. Но Данзо был терпелив. Он умел ждать в тени годами, пока его жертва не совершит ошибку. Этот разговор был лишь разведкой боем, попыткой прощупать почву. Выдержав паузу, Данзо медленно кивнул, меняя тему с мастерством опытного политика: — Хорошо. Тогда скажи... что ты думаешь об клане Учиха? Как ты поступишь с ними теперь? Взгляд Сарутоби Хирузена потемнел. События ночи нападения Девятихвостого посеяли семена сомнения даже в его сердце. Отношение к клану Красноглазых дьяволов изменилось безвозвратно. Тень подозрения легла на весь квартал Учиха. Та ночь потрясла основы мира шиноби. К счастью, Четвертый Хокаге и его жена выжили, что стало мощнейшим сдерживающим фактором. Деревня Скрытого Облака, Деревня Скрытого Камня и Деревня Скрытого Тумана, готовые, словно стервятники, наброситься на ослабевшую Коноху, были вынуждены отступить. Туман и Камень предпочли затаиться, и лишь Облако, вечно жадное до чужих секретов, все еще искало способы урвать кусок пирога в мутной воде хаоса. --- Время текло неумолимо, как песок сквозь пальцы. С той страшной ночи минуло несколько месяцев. — Уа-а-а-а! Уа-а-а-а! Пронзительный, требовательный плач сотряс стены уютного дома. Наруто, красный от натуги, размахивал крошечными кулачками, требуя внимания всего мира. Менма, лежащий в соседней колыбели, почувствовал, как у него зазвенело в ушах. «Опять...» — мысленно простонал он, мечтая о берушах. — «Братишка, у тебя что, батарейки не садятся? Сколько можно орать?» — Минато, посмотри, какой Менма у нас умница. Тихий, спокойный, совсем не плачет, — Кушина, сияя материнской любовью, покачивала Менму на одной руке, а другой пыталась развлечь буйного Наруто погремушкой. Наруто, увидев яркую игрушку, мгновенно сменил гнев на милость и залился звонким смехом. Менма же лишь устало вздохнул и издал дежурное «Агу», всем своим видом демонстрируя экзистенциальную тоску. — Похоже, Менма и правда взрослее своего брата, хоть они и близнецы, — с теплой улыбкой заметил Минато, снимая плащ Хокаге и вешая его на спинку стула. Словно поняв, что его сравнивают не в лучшую пользу, Наруто скривил губы и снова завел свою сирену: «Уа-а-а!» — Ну-ну, тише, маленький, — Кушина тут же принялась укачивать его. — Наш Наруто тоже самый лучший и умный мальчик, да? Менма, уткнувшись носом в мягкую ткань маминой одежды, возвел глаза к потолку. «Время, умоляю, лети быстрее!» — взмолился он про себя. — «Я хочу вырасти! Быть младенцем, который не контролирует собственный мочевой пузырь и питается только молоком — это пытка для разумного человека! Я так долго не протяну...» — Минато... — голос Кушины вдруг стал серьезным, и она подняла на мужа обеспокоенный взгляд. — Что случилось? — Минато уже повязывал фартук, готовясь к битве с кастрюлями и сковородками. — Какаши... — Кушина нахмурилась, и тень тревоги легла на её лицо. — В последнее время он сам не свой. Его взгляд... он пустой. Пожалуйста, пригляди за ним. Боюсь, он снова погружается во тьму.