Глава 39 — Глава 39

Глава 39. Раменная «Футаки» Цинъюнь понятия не имел о страстях, кипящих в клане Учиха, да ему было и всё равно. Он наслаждался жизнью: тренировки с утра, а вечером — охота, прогулки и дегустация всех вкусностей Конохи в компании Кушины, Минато и Наваки. — Ох… Цинъюнь, завтра снова в школу, — простонала Кушина, запихивая в рот очередной шарик трёхцветного данго. — Как же быстро летит время! Я не хочу-у-у! — Если каждый день будет праздником, ты умрёшь от скуки, — философски заметил Цинъюнь. — Школа — это необходимая смена обстановки. Контраст, придающий вкус отдыху. — Тебе легко говорить! — надулась она. — Тебя там не будет. Ты же у нас вечно занят: то госпиталь, то лес. Я тебя там совсем не вижу! Самое обидное для неё было то, что прогульщик Цинъюнь всё равно оставался первым в теории и недосягаемым в практике. В школе просто не было никого, кто мог бы составить ему конкуренцию. Да что там в школе — половина чунинов деревни ему в подмётки не годилась. Цинъюнь посмотрел на надутую Кушину, потом перевёл взгляд на Минато, который старательно делал вид, что его очень интересует палочка от данго. «Неужели влюбилась? — мелькнула тревожная мысль. — Эй, полегче. Ты будущая жена Четвёртого Хокаге и мать спасителя мира. Если ты переключишься на меня, Наруто исчезнет из истории!» Он посмотрел на неё с опаской. Кушина, заметив его странный взгляд, залилась краской и, включив режим «Красной Хабанеро», отвесила ему смачный подзатыльник. — Чего уставился?! Отвечай, когда с тобой разговаривают! Цинъюнь потёр ушибленное место: — Я буду заглядывать, обещаю. Тренировки важны, но баланс важнее. Зацикливаться вредно для психики. Путь воина — это не только махание мечом, но и работа с разумом. Три года он жил с ненавистью, подавляя желание вырезать насмехавшихся над ним соклановцев. Но теперь, благодаря друзьям и медитациям, тьма отступила. Его Шаринган, напитавшись природной энергией, больше не требовал крови, а давал ясность. Кушина немного успокоилась, хотя грусть в глазах осталась. Видя это, Цинъюнь вздохнул: — Ладно. Сегодня тренировки отменяются. Мы в твоём полном распоряжении. Веди куда хочешь, плачу я. — Правда?! — Кушина мгновенно преобразилась. Грусть сдуло ветром. — Ты сам это сказал! Чур, не ныть! Цинъюнь в шоке уставился на неё. «Актриса! Развела как ребёнка!» Но слово не воробей. — Ура! Шоппинг! — взвизгнула она, потрясая кулачком. — И никто не сбежит! — Б-брат… — заикаясь, прошептал Минато, бледнея. — Это т-твоя идея… Можно я пойду? — Я тоже! У меня… э-э… живот болит! — поддакнул Наваки, пятясь назад. Цинъюнь закатил глаза: — Стоять. Сказано — мы, значит — мы. Братство — это когда страдают вместе. Кто сбежит — тот завтра будет манекеном для отработки новых болевых приёмов. Он одарил их таким взглядом, что парни поняли: шоппинг с Кушиной — это меньшее из зол. Цинъюнь-ирьёнин может ломать кости и лечить их бесконечно. Обречённо вздохнув, троица поплелась за сияющей от счастья Кушиной. Это был ад. Она таскала их по магазинам одежды, лавкам с игрушками, сувенирным киоскам. Она примеряла всё подряд, но ничего не покупала. Продавцы смотрели на трёх мрачных телохранителей с сочувствием и опаской. К вечеру ноги гудели даже у тренированных шиноби. Наконец, Кушина сжалилась. — Я проголодалась! Идём в раменную! Она привела их к вывеске «Раменная «Футаки»». Едва они сели, Кушина крикнула: — Хозяин! Один мисо-рамен! — Я не хозяин, я только учусь, — к ним подошёл молодой парень с узкими глазами и доброй улыбкой. — Меня зовут Ичираку. Я сделаю для вас лучший рамен! «Ичираку?» — Цинъюнь встрепенулся. Легендарный Мудрец Шести Путей Рамена? Тот самый, чья лавка переживёт все разрушения Конохи? Он с интересом уставился на парня. Вроде обычный человек, никакой божественной ауры. — Мальчик, не смотри так, я смущаюсь, — хохотнул Ичираку. — Простите, — улыбнулся Цинъюнь. — Мне тоже мисо-рамен. Минато и Наваки тоже сделали заказ. Вскоре перед ними дымились четыре глубокие миски. Золотистый бульон, упругая лапша, сочная свинина и горка зелёного лука. Запах был умопомрачительный. — Итадакимас! — хором крикнули трое друзей и уставились на Цинъюня. Тот уже спокойно жевал. Заметив тишину, он замер с лапшой во рту. — Чего ждёте? Остынет же. — Цинъюнь! — возмутилась Кушина. — Никакого уважения к рамену! Нужен ритуал! — Ага, — закивали парни. Цинъюнь закатил глаза и продолжил есть. Какой к чёрту ритуал? Еда вкусная, пока горячая. Взрыв вкуса умами на языке был лучшим доказательством его правоты. Друзья, видя, что его не пронять, тоже накинулись на еду. Когда миски опустели, а счёт был оплачен, Кушина схватила Цинъюня за рукав: — А теперь — на ночной рынок! — О неееет… — стон трёх парней разнёсся по улице, заставляя прохожих оборачиваться.