Глава 28 — Глава 28

Глава 28. Поручение Мито Узумаки Услышав гневный упрек в голосе Кушины, Мито Узумаки мягко улыбнулась, хотя в уголках её глаз залегли тени наигранной печали: — Ох, наша Кушина завела себе маленького бойфренда и совсем забыла про бабушку. Кричишь на меня из-за мальчишки? Сердце старой женщины разбито... Кушина замерла, ошеломленная. Краска мгновенно залила её лицо, превращая его в спелый помидор. — Бабушка! Что ты такое говоришь?! — возмущенно запищала она. — Мы с Цинъюнем просто друзья! Очень хорошие друзья! И вовсе не то, что ты подумала! Мито смотрела на смущенную внучку, и в её мудрых глазах плясали веселые искорки. — Дитя клана Учиха, — обратилась она к сидящему на траве мальчику, сменив тон на серьезный. — Ты не хочешь спросить, что здесь произошло? Цинъюнь, немного восстановив дыхание, покачал головой: — Ваше появление само по себе ответ. Он перевел дух и продолжил, глядя прямо в глаза легендарной куноичи: — На самом деле, я почуял неладное, как только прибежал. С вашей скоростью Шуншина вы могли убить меня дюжину раз, даже не используя другие техники. Но вы этого не делали. Вы намеренно атаковали Кушину, вынуждая меня защищать её, не давая времени на раздумья. Вы диктовали ритм боя. Он сделал паузу. — Вы любите Кушину. Любой, кто появляется в её окружении, попадает под ваше пристальное внимание. Тем более я — выходец из клана Учиха, известного своим... непростым характером. Даже если я покинул клан, кровь не водица. Вы устроили этот спектакль, чтобы проверить мою преданность. Я прав? Мито Узумаки посмотрела на мальчика с нескрываемым уважением. «Какой проницательный ребенок», — подумала она. — Когда ты пробудил Шаринган с двумя томоэ? — спросила она. В личных делах, которые она поднимала, не было ни слова о додзюцу. Мальчик скрывал свою силу мастерски. Цинъюнь на секунду задумался. Вряд ли жена Первого Хокаге желает ему зла. — В день, когда погибли мои родители. Зрачки Мито сузились. Если ей не изменяла память, ему тогда было всего три года. Пробудить Шаринган в три года, да еще сразу с двумя томоэ? Такого таланта история Учиха еще не знала. — Почему ты скрыл это от клана? — искренне удивилась она. — С твоим умом ты должен понимать: узнай верхушка Учиха о твоих глазах, тебя бы носили на руках. Ты бы получил лучшие ресурсы и защиту. — Потому что настоящая забота познается только в беде, — равнодушно ответил Цинъюнь, пожимая плечами. — Я рос в одиночестве. И мне не нужна "любовь", которую покупают за талант или полезность. Я презираю отношения, построенные на выгоде. Это была лишь часть правды. Он знал, что клан Учиха обречен, и не собирался тратить силы на спасение высокомерных глупцов. Он был эгоистичен, да. Его цель была проста: стать сильным и найти путь домой. Но появление Минато изменило его приоритеты. Теперь он хотел защитить друзей и переписать трагический финал Желтой Молнии. Мито внимательно слушала. Затем она достала из подсумка пилюлю и протянула Кушине: — Съешь это, детка, силы вернутся. А теперь иди в Академию. Мне нужно поговорить с Цинъюнем наедине, пока я буду его лечить. Кушина послушно проглотила лекарство. Она не стала искать двойное дно в словах бабушки. Кивнув и бросив обеспокоенный взгляд на друга, она развернулась и побежала в сторону школы. Цинъюнь остался сидеть, спокойно глядя на Мито. Он понимал: сейчас будет главный разговор. Не дожидаясь помощи, он сконцентрировал чакру в ладонях, и зеленоватое свечение Техники Мистической Ладони окутало его рану. Закончив самолечение, он встал и отряхнул одежду. — Говорите, что вам нужно. Если это в моих силах, я сделаю. Мито кивнула, оценив его прямоту: — У меня к тебе одна просьба. Защищай Кушину. В будущем. Всегда. — Я бы сделал это и без вашей просьбы, — покачал головой Цинъюнь. — Она мой друг. Я не позволю причинить ей вред. — Ты не понимаешь, с чем ей придется столкнуться, — вздохнула Мито. — Ты знаешь, что такое Хвостатые Звери? Цинъюнь знал. Он знал даже то, что Кушина станет следующим джинчурики. Но пятилетнему ребенку такие тайны знать не полагалось, поэтому он изобразил непонимание и покачал головой. Мито не удивилась. Она начала рассказ, глядя куда-то вдаль, в прошлое. — Хвостатые Звери — это сгустки колоссальной энергии, монстры, способные разрушать горы... Она говорила медленно, подбирая слова. — ...И внутри меня запечатан один из них. Сильнейший. Девятихвостый Лис, Кьюби. Людей, носящих в себе такое бремя, называют джинчурики. Цинъюнь позволил изумлению отразиться на лице. Это было нетрудно — слышать такие тайны из уст легенды было действительно волнительно. — Кушина унаследует мою ношу. Она станет следующим джинчурики Конохи. Девятихвостый — это воплощение ненависти, он умеет искушать и подчинять. Если Кушина потеряет контроль, она превратится в чудовище, способное уничтожить деревню. Если это случится... люди возненавидят её. Она станет изгоем. Ты понимаешь, что это значит? Мито сверлила его взглядом, пытаясь донести всю тяжесть этого рока. — Я не позволю этому случиться, — твердо произнес Цинъюнь. В его голосе звенела сталь. Мито облегченно выдохнула. Лицо её разгладилось. Талант этого мальчика, его Шаринган — естественный враг Хвостатых, и его преданность давали надежду. Теперь она могла уйти на покой со спокойным сердцем. — Ты хороший мальчик, Цинъюнь. Если тебе что-то понадобится — двери моего дома открыты для тебя. И еще... не говори Кушине о том, что услышал сегодня. Она еще мала для такой ноши. Я смогу продержаться еще несколько лет ради неё. Она ласково погладила его по голове. — Хорошо. И вы... бабушка Мито, — он замялся, — пожалуйста, сохраните в тайне мой Шаринган. Я не хочу лишнего внимания. Мито лукаво улыбнулась: — Не знаю, чего ты боишься, но я сохраню твой секрет. И да, зови меня бабушкой, как Кушина. — Спасибо, бабушка. Мито еще раз потрепала его по волосам и исчезла в вихре листьев.