Глава 10 — Глава 10

Глава 10. Реванш с Учиха Юнганом Цинъюнь молча отмахнулся от нежной ладони Цунаде, метнул на неё выразительный взгляд и подошёл к Умино Ирукичи. Его пальцы скользнули в коробку с номерами. Вытянув первый попавшийся жребий, он развернул бумажку и едва сдержал тяжёлый вздох. Единица. На лице Цинъюня читалась вселенская скорбь: неужели удача окончательно отвернулась от него? Их было трое. Только третий номер давал право на автоматический проход в следующий круг, так называемый «счастливый билет». Шанс — один к трём, и он его упустил. Учиха Юнган и Минато Намиказе, глядя на результат Цинъюня, тоже потянули жребий. И, конечно же, именно Минато, этот везучий блондин, вытащил проходной билет, сразу отправившись в финал. Цинъюнь смирился с неизбежностью. Он поднялся на арену, сложил с Учиха Юнганом традиционную «Печать Противостояния» и принял боевую стойку, всем видом приглашая противника атаковать первым. В глазах Юнгана мелькнул страх — он помнил прошлые уроки. Но, вспомнив о чём-то, мальчишка быстро вернул себе самоуверенность. Он схватил из подсумка горсть кунаев и метнул их в Цинъюня. Цинъюнь даже бровью не повёл. Видя летящее железо, он лениво выхватил свои кунаи и, казалось, небрежно подбросил их в воздух. Звон металла разрезал тишину. Кунаи столкнулись в полёте. То, что выглядело как случайный бросок, оказалось точнейшим расчётом: клинки Цинъюня сбили вражеские снаряды, изменив их траекторию так, что те бессильно упали на землю. Зрители замерли. Никто не ожидал от тихони Цинъюня такой филигранной работы. Он всегда держался в тени, не показывая и десятой доли своих возможностей, но сегодня решил сбросить маску. Пока толпа переваривала увиденное, Учиха Юнган не терял времени. Воспользовавшись заминкой, он начал складывать ручные печати. И это были не простые знаки — он готовил технику ранга С! Цинъюнь, заметив знакомую последовательность, сначала дёрнулся, чтобы прервать технику рывком, но вдруг замер. Его шаг замедлился и остановился. Внутренняя сила сконцентрировалась в ладонях, и воздух перед ним дрогнул, сгущаясь в невидимый, но ощутимый символ Инь и Ян. Цинъюнь решил рискнуть. Он хотел проверить, способен ли Тай-чи отразить ниндзюцу. До этого он был уверен, что принцип «использовать силу противника против него самого» работает только с физическими атаками, с грубой мышечной силой. Но сегодня ему удалось отразить Мягкий Кулак клана Хьюга. А что насчёт чистой чакры, воплощённой в стихию? Не выяснив этого сейчас, он не сможет трезво оценивать свои пределы, что в будущем может стоить ему жизни. Учиха Юнган был новичком. Если бы Цинъюнь не жаждал эксперимента, он мог бы прервать его потуги сотней разных способов. Десяток печатей для «Огненного Шара» Юнган складывал целую вечность — почти минуту. Наконец, юный Учиха набрал воздух в грудь и выкрикнул: — Стихия Огня: Техника Великого Огненного Шара! Изо рта мальчика вырвался огненный шар размером с баскетбольный мяч. Пламя, гудя, устремилось к Цинъюню. Цинъюнь, уже уставший ждать, сосредоточился. Видя приближающуюся угрозу, он влил во «Врата» огромное количество внутренней силы, формируя перед собой плотный барьер Тай-чи. Огонь приближался, и вместе с жаром в душе Цинъюня росло тревожное чувство опасности. Интуиция вопила: если принять этот удар в лоб, травм не избежать. В последний момент здравый смысл победил. Цинъюнь не стал рисковать понапрасну, рассеял энергию и ушёл перекатом в сторону. *Пшшш…* Хоть он и уклонился от прямого попадания, жар огненного шара лизнул его руку. Кожу обожгло. Взглянув на покрасневшее предплечье, Цинъюнь остался невозмутим. Он вытянул руку в сторону ошарашенного Учиха Юнгана и спокойно произнёс: — Тот огненный шар… Ты можешь повторить? Давай ещё раз. И снова начал сплетать нити внутренней силы в узор Инь-Ян. Юнган, поняв, что на нём просто тренируются, вспыхнул от ярости. Он вновь начал концентрировать чакру и складывать печати, на этот раз быстрее. — Стихия Огня: Техника Великого Огненного Шара! Второй шар, ревя, понёсся к цели. Цинъюнь внимательно следил за траекторией. На этот раз он стиснул зубы, решив идти до конца. Это всего лишь спарринг, рядом Цунаде — лучший медик мира, умереть ему не дадут. Если он сейчас не узнает предел сопротивляемости Тай-чи к ниндзюцу, то при встрече с реальным врагом окажется в смертельной ловушке. По мере приближения огня на лбу Цинъюня выступила испарина. Он выкрутил поток внутренней силы на максимум, делая щит Тай-чи почти материальным. *Пш-ш-ш!* Огненный шар врезался в невидимый барьер. Пламя пожирало внутреннюю энергию Цинъюня, две силы столкнулись, порождая густой белый дым. Вскоре по арене пополз тошнотворный запах палёной кожи. Цунаде уже приготовилась рвануть в облако пара, чтобы спасти мальчишку, но вдруг из белой пелены выскочил Цинъюнь. Он выглядел потрёпанным, но живым. На этот раз он не стал давать Юнгану ни секунды передышки. Кунай, зажатый в руке, со свистом рассек воздух, устремляясь к противнику. Пока Юнган в ужасе следил за летящим лезвием, Цинъюнь, воспользовавшись его замешательством, выхватил сюрикен и рванул следом, скрываясь в тени собственного снаряда. *Вжух!* Учиха Юнган, всё ещё пребывая в шоке от того, что кто-то посмел принять ниндзюцу голыми руками, не успел среагировать. Кунай ударил его прямо в грудь. К счастью, учебное оружие было затуплено, иначе в клане Учиха стало бы на одного потомка меньше. Но даже тупой удар вышиб из него дух. Боль была адской. Она вывела Юнгана из ступора, но было слишком поздно. Цинъюнь, двигаясь с пугающей скоростью, уже оказался за его спиной. Холодный металл сюрикена коснулся шеи Юнгана. — Ты проиграл. Бросив эту фразу равнодушным тоном, Цинъюнь отступил и сложил «Печать Примирения». — Малец, ты совсем страх потерял?! — Цунаде фурией влетела на арену. — Принимать ниндзюцу на тело? Даже техника ранга С может убить при прямом попадании! Ты понимаешь это?! Цинъюнь посмотрел на неё с обезоруживающей невинностью: — Я просто хотел узнать, работает ли мой тайдзюцу против магии стихий. Это же тренировка, здесь безопасно. К тому же… — он кивнул на трибуны, — когда вы лечили Хьюга Руна, ваши руки светились зелёным. Это ведь «Мистическая Ладонь», верно? Учитель Ирукичи назвал вас «Цунаде-сама». Я знаю, что вы — величайший ирьёнин Конохи. Вы бы не дали мне умереть. Он перевёл дыхание и продолжил, глядя ей прямо в глаза: — Раз так, почему бы не использовать этот шанс, чтобы понять свои слабости? Лучше я получу ожог сейчас, чем погибну в реальном бою из-за незнания собственных сил. — Ах ты, мелкий наглец! Столько оправданий для такой глупости… — Цунаде задохнулась от возмущения, но в глубине души понимала: он прав. Чёрт возьми, этот пацан прав! Злость улетучилась, сменившись профессиональным интересом. — Тебя подлечить? — буркнула она. Цинъюнь покачал головой: — На поле боя врагов будет больше одного. Кто даст мне время на лечение? Минато, выходи! Минато Намиказе с тревогой смотрел на левую руку друга — почерневшую, в пятнах ожогов и сукровицы. — Старший брат, ты уверен? Это выглядит скверно. — Не волнуйся, я контролирую ситуацию. Нападай! Цинъюнь встал в исходную стойку Тай-чи и поманил Минато пальцем. Будущий Хокаге вздохнул, подавляя беспокойство, и метнул несколько пробных кунаев. Цинъюнь нахмурился: — Минато, ты меня оскорбить хочешь? Бейся в полную силу! Ощущение чужого взгляда, сверлящего спину, никуда не делось. Появление Цунаде подтвердило догадку: за ними наблюдает не только Сарутоби, но и Джирайя. Для Минато это был шанс всей жизни. У парня не шло фехтование, а лёгкая поступь цингун давалась с трудом. Если он не освоит это, его путь — только ниндзюцу. Цинъюнь боялся, что своим влиянием может случайно изменить историю и лишить Минато его главного наставника. Без Джирайи не будет «Летящего Бога Грома». Сам Цинъюнь, со своим статусом изгоя, никогда не получит доступ к Свитку Печатей. Конечно, можно украсть или отобрать, когда станешь сильнее, но захочет ли тогда гордый Минато учиться краденому? Это тупик. Поэтому Цинъюнь кричал, провоцируя друга показать всё, на что тот способен.