Он включил свет в подземелье. Учиха Итачи, как и ожидалось, уже пришел в себя и теперь опирался на каменную стелу, испещренную множеством сокровенных тайн.
Легенда гласила, что эту стелу оставил сам Мудрец Шести Путей, и прочесть ее содержимое можно было, лишь последовательно пробудив шаринган, мангэкё шаринган и риннеган.
Фу Юэ знал, что там написано, к тому же Черный Зецу исказил ее содержимое, так что ему было лень даже смотреть на нее.
Он перевел взгляд на прислонившегося к стеле Учиху Итачи.
Руки и ноги Итачи были скованы, ему было трудно даже сесть. Сейчас он сидел неподвижно, и если бы не слабое движение его груди, любой бы принял его за труп.
Глазницы его глубоко ввалились, а пустые глазные впадины походили на бездонные черные дыры, лишенные всякого света и жизни.
Но выражение его лица было спокойным, в нем даже проскальзывало некое облегчение.
— Проснулся? — ровным тоном произнес Фу Юэ, подойдя к нему.
Увидев, что Итачи не реагирует, Фу Юэ усмехнулся, не придав этому значения, и продолжил говорить сам с собой:
— Клан Учиха совершил переворот. Я повел наших людей на штурм здания Хокаге и убил Третьего, Данзо, Митокадо Хомуру и Утатане Кохару.
При слове «переворот» Итачи не шелохнулся, словно ожидал этого. Но когда он услышал, что его отец повел людей на штурм и убил Третьего и остальных старейшин, Итачи встревожился и инстинктивно возразил:
— Невозможно.
— Почему это невозможно? — презрительно фыркнул Фу Юэ. — Думаешь, прикончить Хирузена Сарутоби и эту старую гвардию так уж сложно? Да я их всех порешил, пока ты бы отлить сходил. Одним ударом — одного.
Итачи на мгновение замолчал, затем открыл рот:
— Отец, вы изменились. Настолько, что я вас не узнаю.
Он считал, что хорошо знает своего отца. В его глазах отец был человеком строгим, но нерешительным.
Как глава клана, он не мог противостоять Хокаге и не мог сплотить соклановцев. Он закрывал глаза на все возрастающее давление со стороны верхушки Конохи и ничего не предпринимал, чтобы этому противостоять. Внутри клана он так же бездействовал, не обращая внимания на растущее недовольство и брожения среди Учиха.
Он был очень хорошим отцом, но не очень хорошим главой клана. Отношения между кланом и деревней становились все более напряженными, а он не добился ровным счетом ничего.
Клан Учиха, недовольный своим положением в Конохе, намеревался совершить переворот и захватить власть. Если бы это произошло, Коноха погрузилась бы в междоусобицу, а другие страны, воспользовавшись моментом, наверняка вторглись бы, что привело бы к масштабной войне и грозило деревне полным уничтожением.
Итачи слишком хорошо знал жестокость войны. Чтобы спасти деревню, он решил пожертвовать кланом Учиха в обмен на мир и стабильность в Конохе. Но он не ожидал, что пока он колебался, отец опередит его, нападет из-за угла, вырвет ему глаза и бросит его здесь в заточение.
И самым большим потрясением для него стало то, что у отца тоже был мангэкё шаринган.
Итачи вздохнул.
— Какой смысл в том, что вы убили господина Хокаге? Теперь, когда он мертв, в Конохе начнется смута, другие страны, скорее всего, воспользуются этим и вторгнутся, что приведет к масштабной войне и принесет деревне катастрофу.
— Хех, да что ты вообще понимаешь, сопляк, — безжалостно съязвил Фу Юэ, заставив Итачи покраснеть от смущения.
Он открыл было рот, но вдруг его осенило. «По идее, в деревне уже должен был воцариться хаос, но у отца есть время приходить сюда ко мне? Неужели?..»
Он не смел поверить в свою догадку.
— В деревне нет междоусобицы? — с удивлением спросил Итачи.
— Конечно нет, — усмехнулся Фу Юэ. — После того как я убил эту «великолепную четверку Конохи», меня окружили в здании Хокаге, но никто не двинулся с места. Шиноби Конохи давно страдали от Третьего и Данзо. Я всего лишь предложил сесть за стол переговоров, и они с радостью согласились.
На лице Фу Юэ появилась самодовольная улыбка. В конце концов, все прошло слишком гладко, даже превзойдя его ожидания.
Он думал, что придется провести еще несколько боев, чтобы подавить сопротивление.
«„Великолепная четверка Конохи“?» — Учиха Итачи был в полном недоумении, ему было трудно понять этот термин, но он быстро сообразил, что отец, вероятно, говорит о Третьем, Данзо и старейшинах.
«Шиноби Конохи давно страдали… с радостью согласились на переговоры…»
Чем больше Итачи слушал, тем более абсурдным ему все это казалось. Да разве так бывает?
Он не удержался и вставил:
— Отец, вы что, шутите?
Фу Юэ закатил глаза.
— В общем, Конохе хаос не грозит. Переговоры прошли успешно. Я стану Пятым Хокаге, Нара Шикаку — моим помощником, Хьюга Хиаши — советником. Еще одно место советника я планирую отдать Великому Старейшине.
Слушая рассказ отца, который не был похож на ложь, Итачи замолчал.
Это было слишком… невероятно! Он просто не мог поверить, что все это правда.
Неужели переворот клана Учиха прошел так просто?
Даже если у отца есть мангэкё шаринган, он не мог добиться успеха так легко.
— Вот увидишь, с этого момента Коноха будет становиться только лучше, — спокойно сказал Фу Юэ.
Итачи открыл рот, хотел что-то сказать, но так и не произнес ни слова.
Фу Юэ посмотрел на замолчавшего Итачи и тоже замолчал, давая ему несколько минут, чтобы переварить информацию. Затем он кашлянул и снова заговорил:
— Я тебе уже столько рассказал. Если не веришь, можешь сам выйти и проверить, правду я говорю или нет.
Сердце Итачи дрогнуло. «Верно, я ведь его сын. Отец не может держать меня в заточении вечно».
— Но мои глаза… — с сомнением произнес Итачи.
Фу Юэ махнул рукой:
— О своих глазах можешь забыть. Я прикажу пересадить тебе пару трехтомойных шаринганов из нашего клана.
Услышав это, Итачи горько усмехнулся.
Но он быстро отбросил эти мысли. Сейчас он хотел лишь одного — выйти наружу и убедиться, правду ли говорит отец.
Действительно ли в деревне нет смуты? Погибли только Третий и старейшины? Другие кланы не возражали? Деревня станет лучше?
Честно говоря, если бы это был прежний отец, он бы ни за что не поверил. Но сегодня отец преподнес ему новый урок, заставив осознать, как мало он о нем знал.
— Хорошо. Трехтомойный так трехтомойный. Когда вы пересадите мне глаза? — спросил Итачи, глубоко вздохнув.
Фу Юэ взглянул на него.
— Когда угодно. Хоть сейчас. Но есть одно условие.
Фу Юэ облизнул губы. Наконец-то он перешел к главному.
Над головой Итачи словно появился вопросительный знак. «Условие?»
— Говорите, — с недоумением произнес он.
— Отдай мне глаз Шисуи, — низким голосом потребовал Фу Юэ.
При этих словах выражение лица Итачи резко изменилось.
В следующую секунду он все понял, и на его лице появилась горькая улыбка:
— Так вы все это время знали, отец.
Он подумал, что отец видел каждый его шаг, раз ему известно даже о глазе с мангэкё шаринганом, который Шисуи доверил ему перед смертью.
Фу Юэ не ответил на его вопрос, сохраняя таинственный вид.
Обновлено: 21.01.2026