Глава 4 — Глава 4

**Глава 4. Чакра** *Кар… Кар… Кар…* Кроваво-красный закат заливал горизонт, и в этом умирающем свете хриплые крики ворон звучали словно поминальная песнь. Наньгун Чусю слышал их отчетливо. Он помассировал занемевшие пальцы, поправил на плече тяжелый мешок с рисом и продолжил свой путь домой. Вечернее солнце вытягивало тени, превращая их в уродливых длинных чудовищ… Очень длинных… От этого его одинокая фигура на дороге казалась ещё более покинутой и печальной. «Ох, уж эти вороны… Может, хоть они сочувствуют тому, что мне предстоит пережить сегодня вечером?» — с горькой иронией подумал он. Вороны: *…* *«Даже не надейся, парень!»* Улица пустела, вечерние сумерки сгущались, как вдруг нос уловил резкий, бьющий наповал запах перегара. Чусю поднял голову. Навстречу ему, слегка покачиваясь, шла высокая красивая блондинка, ведя за собой маленькую рыжеволосую девочку. В руке женщины болталась бутылка сакэ — очевидно, она уже успела набраться до состояния «в стельку». Девочка же, прижимая к груди рюкзак, выглядела подавленной и испуганной, бросая робкие взгляды на редких прохожих. Волна алкогольного амбре оказалась настолько сильной, что Чусю рефлекторно поморщился и прикрыл нос рукой. И именно в этот момент его взгляд встретился с глазами рыжеволосой девочки. Она заметила его жест. В её глазах мелькнуло что-то похожее на боль, и она опустила голову ещё ниже, словно желая исчезнуть. «Я только что… кажется, обидел её?» — пронеслось в голове у Чусю. — «Твою ж налево! Я в Конохе, и моё первое взаимодействие с ключевым персонажем — это оттолкнуть Кушину?!» Чусю поспешно попытался исправить ситуацию, натянув на лицо самую дружелюбную улыбку, но было поздно. Девочка уставилась в землю, наглухо закрывшись от внешнего мира, и не увидела его попытки извиниться. *Шлёп!* (Пачка соли). — Какого?! В душе Наньгун Чусю промчался табун разъярённых альпак. Но это был не конец… *Шлёп!* (Ещё одна пачка соли). — Да откуда, чёрт возьми, тут соль сыплется?! --- Вернувшись в свой пустой дом, маленький Чусю, как ни странно, совсем не чувствовал одиночества. «Наверное, я болен», — размышлял он, глядя в потолок. — «С того самого момента, как я попал в этот мир, меня не покидает чувство, что за мной следят. То одиночество, что я испытывал вначале, превратилось в бесконечный спектакль. По моей легенде, я — просто физически здоровый, но туповатый мальчишка…» Возможно, это паранойя, но он играл эту роль уже давно. И для источника своих бед у него была только одна фраза, которую он, наконец, мог прокричать в пустоту стен: — Когда же ты сдохнешь, старый пёс Данзо?! Чтоб тебе земля стекловатой была! — Фух… проорался, и на душе сразу легче стало! Маленький Чусю авторитетно заявляет: никогда не держите бранные слова в себе, иначе сердце почернеет! Всем нужно быть чистыми, мягкими и пушистыми зайками! Так тянулись дни. Наньгун Чусю постепенно привык к рутине: ежедневная битва умов с учителями, попытки не спалиться и роль дурачка. Иногда по утрам случались «аварии», когда он на полном ходу врезался в вечно жующего Акимичи Ёшимару. Жизнь казалась неплохой… Ага, как же! Чёрта с два! Эти однообразные будни «дом-школа-дом», где каждый день похож на предыдущий, уже сидели у него в печёнках! Чусю был на грани срыва. К счастью, спасение было близко. Приближался день, которого он ждал с замиранием сердца — урок по извлечению чакры. Примерно через две недели после поступления теоретическая база была пройдена. Поскольку класс, в который попал Чусю, состоял сплошь из детей кланов, программа летела со скоростью сюрикена. Учителя не разжёвывали материал, пробегая по верхам — подразумевалось, что дома наследникам всё объяснят. Лишь на дневных тренировках по тайдзюцу преподаватели проявляли индивидуальный подход, гоняя каждого до седьмого пота. Тут уж не схалтуришь. Надо отдать должное — учили они на совесть. И вот настал этот день. Урок, посвященный пробуждению чакры. «Наконец-то… Неужели этот момент настал?!» Внутри Чусю всё трепетало от восторга, но внешне он сохранял маску безразличия. Будто школа для него — лишь скучная обязаловка. На деле же он, уткнувшись лбом в парту и притворяясь спящим, лихорадочно строчил конспект в тетради, спрятанной внутри стола. Два с половиной месяца тренировок «слепого письма» не прошли даром. Пока учитель вещал с кафедры, Чусю закрыл глаза. Он следовал инструкциям, погружаясь в себя, пытаясь нащупать тонкую грань между телом и духом. Почувствовать две энергии. Одну, текущую из каждой клеточки тела — физическую. Другую, исходящую из разума — духовную. Затем — потянуть за эти нити. Заставить их двигаться. Направить в единую точку — в даньтянь. Закрутить в вихрь. Слить воедино! *Вспышка!* Успех! В глубине живота, в даньтяне, затеплился крошечный, но яркий огонёк. Чакра! Она колебалась, как пламя свечи на ветру, но в восприятии Чусю горела упрямо и жарко. Сердце подпрыгнуло от радости, но он тут же заставил себя успокоиться и жадно вслушивался в дальнейшие слова учителя. Пропустить лекцию о том, что делать после пробуждения, было нельзя. Теория включала в себя «Технику Трёх Тел», траектории движения чакры по каналам, нюансы контроля… Всё то, чего ему так не хватало! А вот про трансформацию природных свойств и изменение формы в Академии Ниндзя не рассказывали. Это знание стоило дорого — либо обменивай на заслуги, либо ищи наставника. Впрочем, для Чусю это не было проблемой. Эти два аспекта он знал как свои пять пальцев — в теории, конечно. Дома его уже ждала заветная чакропроводящая бумага, купленная заранее. Мысль об этом заставила кровь бежать быстрее. Появление чакры — это первый реальный шаг к тому, чтобы выжить в этом безумном мире. Что касается ниндзюцу… Он не питал иллюзий. Техники, доступные простолюдинам в общем доступе, обычно были мусором. Вся надежда была на его природные стихии. Если повезёт, он сможет скомбинировать простейшие дзюцу так, чтобы создать универсальный боевой стиль. Едва дождавшись конца уроков, Чусю не шёл, а летел домой, хотя внешне старался сохранять свою обычную ленивую походку. Захлопнув дверь, он тут же выхватил листок чакропроводящей бумаги. Сосредоточился. Направил крохи только что пробуждённой чакры в пальцы. Бумага отреагировала мгновенно. Сначала один край намок. Затем другой занялся огнём. А мокрая часть вдруг начала крошиться и осыпаться пылью… — Пять элементов… Огонь, Вода и Земля? Глаза Чусю расширились. Три природных свойства сразу! Это была не просто удача — это был джекпот. У многих шиноби с трудом находилась одна склонность, две считались талантом, а у него — сразу три ярко выраженных элемента. Это развязывало ему руки. Арсенал доступных дзюцу расширялся втрое! Он вспомнил, что у Минато тоже было три природных свойства, хотя будущий Четвёртый Хокаге редко использовал стихийные техники, полагаясь на скорость и Расенган. Помимо пяти стихий, существовали ещё Инь и Ян — духовная и физическая составляющие, не реагирующие на бумагу. Теоретически, они есть у каждого, как минимум одна из двух. У Минато были обе, что логично, учитывая его мастерство в Фуиндзюцу, которое требовательно к Инь-Ян. Но сейчас у Чусю не было способа проверить этот аспект. Он встал, потянулся, разминая затекшие конечности. Пора было приступать к настоящему делу. Как преданный фанат Второго Хокаге и его научного подхода, Чусю давно лелеял одну амбициозную мечту. Создать свой собственный Улучшенный Геном! Или, вернее, уникальный стиль. Не Кеккей Генкай (слияние двух стихий) и не Кеккей Тота (слияние трёх). Он хотел создать уникальную технику, базирующуюся на *одном* свойстве, но доведённую до абсолюта, до такой формы, которой мир ещё не видел. Гипотезы у него были. Условий для полноценных исследований — пока нет. Придётся начать с малого. Чусю перевёл взгляд на свой пока ещё целый сарай во дворе и тяжело вздохнул. — Прости, дружище… — прошептал он, глядя на постройку. — Боюсь, сегодня тебе придётся несладко…