Глава 16 — Глава 17

Глава 17   Пока в шатре шел этот разговор, снаружи, у самого полога, небольшая лужица воды бесшумно впиталась в землю и исчезла. Ао, поглощенный докладом, ничего не заметил, но Мей на долю секунды скосила глаза, уловив движение чакры. — Ао, я услышала достаточно, — прервала она его размышления. — Информация принята. Иди отдыхай, завтра на рассвете выдвигаемся. Ао кивнул, попрощался и вышел. Едва полог опустился за его спиной, Мей сложила печать и растворилась в воздухе, использовав Шуншин. ……….. Лагерь отряда Рэйджи располагался на окраине общей стоянки. Завтра им предстоял переход к лесной крепости, поэтому Кисаме и Тина уже разошлись по палаткам. Дежурство выпало Рэйджи. Он сидел у костра, прикрыв глаза, но его чувства сканировали окружающее пространство. Это было неписаное правило их тройки: где бы они ни находились, даже в центре союзной армии, один всегда не спит. Паранойя — залог долголетия. Внезапно затылок обожгло чувством опасности. Рэйджи резко открыл глаза и чуть сместил голову в сторону. Белесый луч просвистел в миллиметре от его щеки и беззвучно ушел в землю. Рэйджи скользнул взглядом по месту удара. Никакого куная или сенбона. Лишь мокрое пятно размером с ноготь. Спрессованная капля воды. "Не похоже на попытку убийства, — пронеслось в голове. — Слишком явно. Меня зовут наружу". В лесу кто-то был. Кто-то, кто хотел поговорить с ним наедине. Рэйджи не колебался ни секунды. Его фигура размылась и исчезла в чаще, но перед этим он метнул два камешка в соседние палатки — сигнал тревоги для напарников. Полог палатки Кисаме откинулся, и оттуда показалась синяя физиономия, похожая на акулью. — Какого черта, Рэйджи? — проворчал он, зевая во весь рот. — Я только начал видеть приятный сон, где я кого-то потрошу... Он глянул на палатку Тины: — Эй, Тина! Давай, как обычно, на камень-ножницы-бумага, чья очередь караулить... Тишина. Кисаме нахмурился, заглянул внутрь соседней палатки — пусто. — Ну конечно, — хмыкнул он, прячась обратно в спальник. — Теневая девчонка уже ушла за ним. Ну и ладно, меньше работы. Луна сегодня светила ярко, заливая лес призрачным серебром. Рэйджи двигался быстро, но без спешки, преследуя удаляющуюся тень. Позади него, сливаясь с его собственной тенью, скользила Тина — её Стихия Тени делала её идеальным преследователем. Пробежав около километра, Рэйджи выскочил на открытое пространство. Перед ним раскинулось озеро, гладкое, как зеркало. На берегу, спиной к воде, стоял тот, кто его выманил. Это был мальчишка. На вид не больше десяти лет, хрупкое телосложение, форма шиноби Киригакуре. Белые волосы отливали серебром в лунном свете, а глаза были пугающе бледными, почти прозрачными. В эпоху войны дети-убийцы не были редкостью, но этот ребенок излучал ауру, не свойственную новичкам. — Хозуки Мангецу? — спокойно произнес Рэйджи. Внутри он удивился. Перед ним стоял знаменитый вундеркинд Киригакуре. Говорили, что этот парень — самый талантливый представитель клана Хозуки за всю историю, гений, который вывел клановую технику Гидрификации на новый уровень. Мангецу широко улыбнулся, обнажая ряд острых, как у акулы, зубов: — Он самый. — Цель? — сухо спросил Рэйджи, не меняя позы. Мальчишка облизнул губы длинным языком — привычка, выдающая жажду крови или азарт. — Слухи ходят, что твоя Стихия Льда — это не дар крови, а искусство смешивания чакры, — его голос звенел от любопытства. — Я бы очень хотел увидеть это своими глазами. Не окажешь честь? Рэйджи смотрел в эти белесые глаза и понимал: дело не только в любопытстве. Во взгляде Мангецу горел фанатичный огонь соперничества. Он искал не знаний, он искал достойную цель.