Глава 85 — Глава 85

Луна неохотно уступала место бледному солнцу, и шумная, полная хаоса ночь наконец растворилась в утреннем тумане. Деревня Скрытого Листа просыпалась, ещё не до конца осознав масштабы ночного переполоха. Ринто, насвистывая незатейливую мелодию, неспешно возвращался в гостевой дом, словно просто прогуливался за утренней газетой. Однако у входа его уже поджидали. Двое высокопоставленных шиноби Кумогакуре — Тушэн и Яваи — стояли с лицами настолько мрачными, что ими можно было пугать детей вместо сказок о демонах. Цвет их лиц напоминал закопченное дно походного котелка. — И где же, позволь узнать, тебя носило после того, как ты сбежал прошлой ночью? — Тушэн преградил путь юноше, всем своим видом излучая суровую начальственную ауру. — О, пустяки, — Ринто лениво махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху. — АНБУ Конохи сели на хвост. Пришлось сделать немалый крюк вокруг деревни, петлять по лесам, чтобы стряхнуть этих назойливых преследователей. Утомительное занятие, доложу я вам. Он говорил с таким безразличием, будто речь шла о прогулке под дождём, а не о погоне с элитным спецназом вражеской деревни. В конце концов, это Яваи отправила его на это задание, так что все претензии к ней. Глядя на эту вопиющую безмятежность, Тушэн почувствовал, как у него начинают чесаться зубы от злости. Желваки на его скулах заходили ходуном. Ему хотелось схватить этого наглеца за грудки и хорошенько встряхнуть, но сейчас было не время для внутренних разборок. Самым важным было вернуть захваченных товарищей и не провалить предстоящие переговоры. При мысли о грядущем раунде дипломатии у Тушэна снова разболелась голова. В обычной жизни он считал себя человеком чести, ценил достоинство и репутацию. Но, оценив ситуацию, в которую они угодили, он с горечью осознал: о чести придётся забыть. Лицо нужно спрятать куда подальше. Настало время вспомнить славные традиции Кумогакуре — напор, наглость и абсолютное бесстыдство. Сделав глубокий вдох, словно перед прыжком в ледяную воду, Тушэн с каменным лицом первым шагнул из гостевого дома. --- Вскоре за столом переговоров вновь воцарилась напряженная тишина. Молодой и полный сил Сарутоби Хирузен, Третий Хокаге, выглядел сегодня крайне скверно. Тёмные круги под глазами выдавали бессонную ночь. Сидевшие по обе стороны от него советники — Митокадо Хомура и Утатане Кохару — тоже не излучали радости: их лица были кислыми, словно они прожевали по лимону. Но самым мрачным за этим столом был Тушэн. — Хмпф! — фыркнул он, ударив кулаком по столу так, что чашки с чаем жалобно звякнули. — Мы, рискуя собой, помогали Конохе тестировать систему обороны! Проверяли скорость реакции ваших хвалёных АНБУ! А вы? Вы взяли и схватили моих людей! Это возмутительно! Тушэн решил не мелочиться и сразу зашел с козырей абсурда, задавая тон всей дискуссии бесстыдным прямым ударом. От такой наглости лицо Сарутоби Хирузена вытянулось. Митокадо Хомура, сидевший справа, затрясся от негодования. Он с силой хлопнул ладонью по столешнице и гаркнул: — Чушь собачья! Это была очевидная попытка похищения нашей принцессы Цунаде! А вы смеете называть это «тестированием обороны»?! Да есть ли у вас совесть, бесстыжие вы люди?! Тушэн даже не моргнул. В его голове, словно мантра, всплывал героический образ Третьего Райкаге, который умел перекричать бурю. — Уважаемый советник, — голос представителя Кумогакуре стал низким и угрожающим, — вы бросаетесь громкими словами о похищении. А где доказательства? Ваша принцесса пропала? Её увезли в мешке? Тут он резко повысил голос, переходя в контратаку: — Нет! Моих людей избил и сдул веером тот ваш Учиха! Они даже пальцем не тронули эту вашу принцессу! Более того, они заботливо доставили её в комнату, в уютную постель! С каких это пор доставка пьяной девушки домой называется похищением? Вы когда-нибудь видели столь нежное и вежливое похищение?! На самом деле, Тушэн лукавил лишь отчасти. Перед операцией он строго-настрого запретил четвёрке исполнителей причинять вред «объекту». Они готовились к мирным переговорам, а не к войне. Похищение планировалось лишь как рычаг давления, а не как повод для кровавой бани. Услышав этот пассаж, Митокадо Хомура поперхнулся воздухом. На его ещё относительно молодом лице застыло выражение полного бессилия перед логикой абсурда. Этот человек... он был не просто лжецом, он был виртуозом наглости! Утатане Кохару, привыкшая работать в тандеме с Хомурой, тут же бросилась на амбразуру: — Но ведь ваших людей схватили на месте преступления! И не где-нибудь, а на территории клана Сенджу! Тушэн лишь холодно усмехнулся, парируя выпад: — Ха! Мы находимся в Конохе. Вы можете сочинить любую сказку. Хотите — говорите про клан Сенджу, хотите — про резиденцию Хокаге. Если вы сейчас скрутите меня прямо здесь и заявите, что я пытался украсть вашу шляпу, я тоже не смогу оправдаться! Сарутоби Хирузен и его советники синхронно втянули головы в плечи и с трудом сглотнули вязкую слюну. «Какое... запредельное бесстыдство!» — читалось в их глазах. Если бы не тяжесть шляпы Хокаге и ответственность за деревню, Сарутоби Хирузен с огромным удовольствием сложил бы печати и применил Стихию Земли: Реку Земляного Потока, чтобы смыть этого наглеца прямиком в Страну Демонов. Однако политика требовала жертв. Скрипя зубами и зажав носы от метафорической вони этой сделки, стороны пришли к соглашению. Договор о дружбе и ненападении между Деревней Скрытого Листа и Деревней Скрытого Облака был подписан сроком на десять лет. Обе стороны получали приоритетное право выкупа товаров торговых караванов друг друга. Кумогакуре выкупила троих своих незадачливых ниндзя по «льготной» цене в пятьсот тысяч рё. И, наконец, в качестве «жеста доброй воли» в честь подписания исторического документа, Коноха передала Кумогакуре свитки с описанием техник Печати Пяти Элементов и Печати Четырёх Символов. Со стороны могло показаться, что Коноха отдала слишком много, но на самом деле в долгосрочной перспективе Лист остался в выигрыше. Как великая держава с самым неудачным географическим положением — в окружении врагов — Коноха страдала от этого с тех пор, как ушли великие Хаширама и Мадара. На переговорах Лист редко диктовал условия с позиции силы. Сейчас же, для деревни, только что выбравшейся из горнила Первой Мировой Войны Шиноби, мир и время для восстановления были дороже любого золота и техник. --- Подписав все бумаги, выжатый как лимон Сарутоби Хирузен вернулся в свой кабинет. Там его уже ждал Шимура Данзо. Лицо «Тьмы Шиноби» было темнее грозовой тучи. Данзо уже знал результаты переговоров, и они его категорически не устраивали. Едва Хирузен переступил порог, Данзо вскочил с кресла, и его единственный видимый глаз сузился от гнева. — Хирузен! Как ты мог отдать Кумогакуре техники фуиндзюцу?! — прошипел он. — Если им удастся запечатать Двуххвостую, ты хоть представляешь, какой угрозой это станет для нас в будущем? Сарутоби Хирузен устало опустился в кресло и, раскуривая трубку, лишь покачал головой. В его мыслях промелькнул образ Ринто, который сейчас находился в самом сердце вражеского лагеря с конкретной целью — добраться до Мататаби. Успеет ли Кумо запечатать зверя, или их ждет сюрприз — это был большой вопрос. Выпустив колечко дыма, Хокаге медленно, с хитрым прищуром произнёс: — Не беспокойся, старый друг. Даже если им удастся запечатать Мататаби в Джинчурики, я оставил за нами преимущество. Я передал им только печати, но приберёг свитки с техниками Снятия Печати Пяти Элементов и Снятия Печати Четырёх Символов. Данзо, уже набравший в грудь воздуха для очередной тирады о мягкотелости Хирузена, поперхнулся и замер. Уголок его рта нервно дернулся. «Хирузен, старый лис... — пронеслось у него в голове. — Какой же ты всё-таки коварный ублюдок!» --- Сумерки сгустились над деревней, положив конец трехдневному переговорному марафону. Обе стороны выдохнули с облегчением. Кумогакуре получила желанные печати и теперь могла радостно запихивать Двуххвостую в сосуд из человеческой плоти. Коноха же выиграла драгоценное время, чтобы вырастить новое поколение шиноби, способное защитить Волю Огня. На следующее утро делегация Облака должна была покинуть гостеприимную, но опасную Коноху. Воспользовавшись покровом ночи, Ринто снова выскользнул из гостевого дома. Найдя укромный переулок, он сложил печать и мгновенно переместился в особняк клана Сенджу, ориентируясь на метку. Ловко обходя патрули АНБУ, чьё присутствие после вчерашнего инцидента было усилено втрое, Ринто добрался до знакомой комнаты. Изнутри доносился звонкий девичий смех и щебетание. «Отлично, — подумал Ринто, чувствуя, как в душе поднимается волна праведного негодования. — Смеются они. А у меня волосы до сих пор пахнут палёным!» С решимостью палача он резко, с громким стуком раздвинул седзи. Смех в комнате оборвался, словно обрезанный ножом. Две пары больших глаз уставились на дверной проём. Секунда тишины — и Рии, сидевшая на татами, подскочила как пружина. Её маленькие ручки замелькали, складывая печати с пугающей скоростью. — Негодяй! Снова пришел похищать сестрицу Цунаде?! — взвизгнула она, набирая в грудь воздух. — Как ты смеешь?! Получай! Стихия Огня: Большой Огненный Снаряд! Жар уже начал скапливаться в её горле, готовый вырваться наружу разрушительным пламенем. Стоявшая рядом Цунаде, несмотря на шок, среагировала мгновенно. Она бросилась к девочке и зажала ей рот ладонью, гася технику в зародыше. — Тише ты, безумная! — прошипела Цунаде ей на ухо. — Это твой брат! Зрачки Рии сузились до размеров игольного ушка, а затем расширились от осознания. В её глазах мелькнула хитринка. — Братик! — завопила она, мгновенно меняя гнев на милость. — Я так скучала! Разомкнув руки, всё ещё сложенные в незавершенную печать, она вырвалась из объятий Цунаде и, радостно топая пятками, бросилась к Ринто. Ринто улыбнулся самой тёплой и доброй улыбкой, на которую был способен, и раскрыл объятия, ловя сестру. Цунаде, наблюдавшая за этой сценой, облегченно выдохнула. «Ну, слава богам, пронесло», — подумала она. Но она ошиблась. Едва Рии оказалась в руках брата, нежная улыбка на лице Ринто медленно, пугающе трансформировалась в оскал злобного демона. — Скучала, говоришь? — вкрадчиво прошептал он. — А волосы мне жечь кто пытался?! Ловким, отработанным движением он перекинул Рии через колено, зафиксировав её в горизонтальном положении. В его руке, словно по волшебству, возник свернутый в трубку свиток. Шлёп! Шлёп! Шлёп! Звуки воспитательного процесса эхом разнеслись по комнате. Спустя минуту маленькая Рии уже сидела в углу на коленях, всхлипывая и размазывая слёзы по раскрасневшемуся лицу. Это была картина истинной «сыновней почтительности и отцовской любви», перевернутая с ног на голову. Цунаде прикрыла лицо рукой, не в силах смотреть на этот произвол. «Это... это просто эталонное злоупотребление властью и сведение личных счетов», — с нервным смешком подумала она. Наконец, утолив жажду мести и нагрузив рыдающую сестру горой домашнего задания по теории ниндзюцу, Ринто с чувством выполненного долга покинул детскую. Приведя себя в порядок и вернув лицу невозмутимое выражение, он направился к главному залу, где на веранде, любуясь луной, сидела Узумаки Мито. После короткой, но тёплой беседы Ринто получил то, за чем пришёл: свитки с техниками Печати Пяти Элементов и Снятия Печати Пяти Элементов. Это была плата старейшины Узумаки за спасение внучки и риск, на который пошёл юноша. --- На следующее утро, когда солнце только коснулось верхушек деревьев, делегация Облака покинула Коноху. Ринто, как обычно, плелся в самом хвосте процессии. Нос его был уткнут в свиток. Он жадно впитывал знания о Печати Пяти Элементов. По сравнению с Печатью Четырёх Символов (в её нынешнем, несовершенном виде, ещё не доработанном гением Намиказе Минато), у Пяти Элементов были свои неоспоримые плюсы. Да, сама структура печати была менее жесткой и прочной, чем у Четырёх Символов, зато она была гораздо стабильнее во времени. Текущая версия Печати Четырёх Символов, хоть и была мощной, имела неприятное свойство ослабевать с годами, словно старая веревка. Ринто же нужна была долговечность, а не абсолютная тюрьма — ведь он уже договорился с Мататаби. Ему не нужно было подавлять её силой, нужно было лишь создать надежный «дом». Проблема заключалась в одном: чтобы наложить эту печать, требовалось владеть всеми пятью природными трансформациями чакры. Ринто, будучи слишком ленивым для изнурительных тренировок, свалил эту задачу на своих теневых клонов. Именно так он в своё время освоил Стихию Молнии — чужими (своими же) руками. Краем глаза он заметил, что Тушэн тоже не терял времени даром. Во время привалов глава делегации усердно практиковал печати. Видимо, Райкаге действительно планировал использовать именно Печать Пяти Элементов для пленения Двуххвостой. Время в пути летело незаметно. Когда они преодолели половину дороги, Ринто подгадал момент и незаметно подменил себя теневым клоном. Настоящее тело, сложив серию печатей, исчезло во вспышке, телепортируясь к Храму Ветра и Грома. Несколько прыжков в пространстве — и вот он уже стоит на вершине горы, глядя на восстанавливаемый храм. От увиденного у него отвисла челюсть. Главный зал храма всё ещё зиял проломами, но внутри кипела жизнь. Гигантская фигура Третьего Райкаге возвышалась рядом со статуей Будды. За спиной у лидера Кумо висел огромный, пузатый кувшин — легендарный Янтарный Горшок Очищения. Рядом с ним, в позе лотоса, с выражением полной отрешённости на лице сидел дядя Фукая — нынешний Джинчурики Восьмихвостого. Вокруг сновали бойцы АНБУ, бдительно сканируя периметр. — Твою ж налево! — выругался Ринто про себя. — Райкаге решил лично сторожить кошку? Да ещё притащил с собой артефакт Рикудо и Джинчурики Гьюки! Он что, собрался сидеть здесь до самого ритуала запечатывания?! Пробраться мимо такой охраны было бы самоубийством. Но у Ринто были свои пути. Сложив печать, он снова исчез, чтобы через мгновение материализоваться глубоко под землей, прямо перед носом у Двуххвостой. Мататаби лежала на каменном полу, поджав под себя лапы, и выглядела как самая несчастная кошка в мире. Скука в её позе была почти осязаемой. Почувствовав знакомую чакру, она резко вскинула голову. Огромные разноцветные глаза наполнились жалостью к самой себе. — Ринто! — промурлыкала она обиженно. — Этот ублюдок Райкаге издевается надо мной! — Эм... и как же он тебя обижает? — осторожно спросил юноша. — Раньше эта дурацкая цепь висела свободно, я могла хотя бы перевернуться с боку на бок! А пару дней назад он натянул её так, что меня чуть не расплющило! Ни вздохнуть, ни хвостом дернуть! — А ты... кхм... ругалась на него? — Ринто почувствовал, что знает ответ. — Естественно! — гордо фыркнула Мататаби, выпустив струйку синего пламени из ноздрей. — Я высказала ему всё, что думаю о его родне до седьмого колена! — Мда... — Ринто почесал затылок. — Странно, что он тебе ещё намордник не надел. Мататаби расплылась в хитрой, чисто кошачьей ухмылке. — А я ему пригрозила! Сказала, что если он посмеет закрыть мне рот, я даже будучи запечатанной не сдамся. Буду портить жизнь Джинчурики каждую секунду, сводить с ума, мешать току чакры! Я ему такой ад устрою, что он пожалеет, что на свет родился! Услышав это, Ринто невольно проникся уважением. Он поднял большой палец вверх. — Сильно! Это по-нашему! Затем он достал из подсумка свиток и помахал им перед носом гигантской кошки. — Мататаби, смотри. Я добыл свиток с печатью. Ты... точно готова пойти со мной? Пути назад не будет. Двуххвостая посмотрела на него серьёзно и кивнула. — Ты странный человек, Ринто. Ты ведешь себя со мной честно, но почему-то сомневаешься в моей честности. В тот раз я проиграла пари. А долг платежом красен. Я держу слово. Слова демонической кошки согрели душу Ринто. «Вот она, Мататаби. Никакого обмана, чистая преданность. Обожаю!» Он уверенно ударил себя кулаком в грудь. — Тогда не волнуйся! Со мной ты будешь как сыр в масле кататься. График работы: пять через два, с девяти до пяти. Выходные, соцпакет, и регулярные прогулки на свежем воздухе гарантирую! Мататаби довольно фыркнула, прищурив глаза. Именно это ей в нём и нравилось. Этот парень был бессмертным, а значит, мог позволить себе выпускать её погулять, не боясь быть убитым. А если вдруг запахнет жареным — к нему всегда можно обратиться за помощью. «Вот что значит быть с бессмертным... — подумала она, чувствуя предвкушение свободы. — Кажется, мне это начинает нравиться!»